29 глава

Ника

Я знала, что Прохор не выдержит, что он сдастся. А кому нужна жена-калека? Вот и Прохору не нужна. Он уехал, оставив меня одну. Прикрылся срочными делами на фирме.

Вижу, что Прохор старается выжимать из себя нежность и заботу. Но это всё не то. Раньше он вёл себя по-другому. Раньше я была ему нужна.

Да, я восстановлюсь, но когда это будет? Полгода-год? Здоровый мужчина не сможет столько ждать.

Я ничего не могу ему дать взамен на его заботу. Проще отпустить его и не мучить. Прохор звонил каждый день, спрашивал как дела. Я отвечала, что всё хорошо. А что мне ещё рассказать? У меня день сурка. Каждый день одно и то же.

Прошла неделя, но Прохор так и не приехал. Алекс приезжал каждый день, старался развлекать меня. С ним было весело. Но как только он уезжал, становилось совсем тоскливо.

Несколько раз я звонила Прохору, а на заднем фоне слышала женский смех. Я понимаю, что он мог по работе с кем-то общаться. Только ревность поедала меня и не давала покоя.

Я изводила себя ревностью, ненавидела себя. Смотрела в зеркало и видела убогую калеку.

Если я себя вижу такой, даже не представляю, какой видит меня Прохор. Я зациклилась на жалости к себе. Тяжело принимать себя такой. В какой-то степени даже понимаю Лёшу. Только он решил мстить, а мне это не нужно. Всё равно, месть ничего не решит. Сделает только хуже.

Диана, моя сиделка, вывезла меня в сад, чтобы я могла подышать свежим воздухом. Однозначно мне нравится этот дом и красивый сад.

Первый дом Прохора был слишком больши́м и мрачным для меня. В квартире мне бы мерещились трупы охранников за дверью, да и пандусов там нет. А здесь совсем всё по-другому, светлые уютные комнаты, много света, как я люблю, а сад просто шикарный. Много зелени, цветущих кустарников, а воздух какой, чистейший.

– Скучаешь? – услышала голос Алекса за спиной.

– Нет, гуляю. – если так можно выразиться.

– Я тебе подарок привёз. – подходит ко мне с коробкой, перевязанной бантом.

– Что там? – спросила, принимая подарок.

– Открывай. – говорит с горящими глазами.

Ему самому не терпится увидеть мою реакцию.

Медленно развязываю бант, снимаю упаковку и открываю коробку:

– Обалдеть! Спасибо, Алекс!

В коробке целый набор художника!

Мольберт, кисти, краски, бумага, карандаши. В общем, всё, что нужно, чтобы рисовать на свежем воздухе.

Радуюсь как ребёнок. Хоть я и не художник, но немного рисовать умею.

– Ты же хотела чем-то заниматься, так почему не начать с рисования. – радуется вместе со мной.

– Иди сюда! – протягиваю руки к Алексу, чтобы обнять в благодарность за такой подарок.

Он наклоняется ко мне, и я крепко обнимаю его:

– Спасибо тебе, ты лучший. – целую в щёку и слышу шум за спиной.

– Это ты лучшая! – тоже целует меня в щёку и выпрямляется.

Я оборачиваюсь, но там никого нет. Наверное, показалось.

– Давай соберу, и ты нарисуешь мой портрет. – забирает коробку с моих колен.

– Портрет вряд ли, но пейзаж можно попробовать. – наблюдаю, как проворно Алекс справляется с мольбертом.

– Ладно, дам тебе время потренироваться, но потом портрет. – кидает в меня хитрый взгляд.

С Алексом легко, я не чувствую к нему притяжения как к мужчине, поэтому могу разговаривать с ним о чём угодно.

С Прохором всё по-другому. Между нами такое напряжение, что мозг не хочет функционировать как полагается. Слова не складываются в предложения. Боюсь сказать что-то не то, чтобы он не посчитал меня глупой. С ним хочется быть на высоте, но не получается.

Может и правда любовь. Ведь именно так её описывают классики. Даже не помню, когда я переступила тот рубеж. От дикого страха к томительной любви.

И ведь я боюсь, что Прохор не испытывает ко мне таких же чувств. Я практически уверена, что не испытывает. До того как я стала калекой, наверное, и были чувства ко мне. А сейчас осталась жалость.

Алекс ставит мольберт ближе ко мне, чтобы я могла дотянуться. Приносит небольшой столик и складывает на него все принадлежности.

Я пробую рисовать, а Алекс сидит на лавочке и смотрит, как я пытаюсь изобразить хоть что-то.

– Не смотри так. Мне кажется, что я рисую как пятилетка. – улыбаюсь и продолжаю делать мазки.

– Мне нравится, как ты рисуешь. Мне всё в тебе нравится. – смущает меня разговорами.

– Алекс, давай не будем переходить грань, которая приведёт к тому, что мы перестанем общаться. – сразу обозначаю ему свою позицию.

– Понял. – его глаза грустнеют, он глубоко вздыхает.

А потом переводит тему. Мы много смеёмся, разговариваем ни о чём, и о всяком. И я заканчиваю свой пейзаж.

– Ну как? – показываю ему.

Алекс долго разглядывает, делает хмурое лицо:

– Знаешь, что мы сделаем? – забирает картину из моих рук.

– Тебе не понравилось? – обижаюсь на него в шутку.

– Понравилось, нарисовано красиво. Но какие краски ты брала, вот в чём проблема. – поворачивает ко мне картину.

– Мне захотелось хмурое небо, небольшой ветерок. – объясняю ему выбор своих красок.

– Я завтра приеду и расскажу, что это значит, а пока, не грузись. Прохор скоро приедет. – настороженно разговаривает со мной.

– Кому ты собрался показывать картину? – доходит до меня то, что он хочет сделать.

– Есть знакомый психолог. – задумчиво говорит он.

Может Алекс и прав. Мне нужен взгляд специалиста. Я совсем запуталась в себе. Ближе к вечеру Алекс уехал, и я снова осталась одна. Перед сном набрала Прохора, но телефон оказался выключен. И почему я боялась именно этого момента?