37 глава

Ника

Я уже давно вычеркнула Прохора из нашей с дочерью жизни. А сейчас он снова появился. Причём резко и рьяно начал проявляться как отец.

Видимо, он выбрал тактику приручения меня через Сашеньку. Я решила дать ему шанс показать себя, ведь он стал проявляться совсем с другой стороны.

Не знаю, что так на него повлияло. Может, и правда почувствовал себя великим отцом. А может, играет роль. Мне предстояло понять его снова. Увидеть его другую сторону.

Если раньше он говорил лишь по делу, редко улыбался, то сейчас его было не остановить. Он постоянно что-то рассказывал, даже сказки на ночь дочери придумывал сам. В основном, конечно, это были грустные сказки про зачарованного принца, которого в финале спасает прекрасная принцесса.

Конечно, это был намёк, причём жирный намёк на наши отношения. Но самое интересное, что кроме взглядов и редких касаний между нами ничего не было.

Мы спали в разных комнатах, утром всегда был готов завтрак, даже игрушки он складывал сам.

Ну а что? Мне нравилось так жить. Я наслаждалась материнством, ни о чём не беспокоясь. Прохор всё делал сам.

Мне стало интересно, насколько его хватит. Роботы перегорают, а люди подавно.

С Верой мы созванивались каждый день. Она жила в гостинице, которую оплатил Прохор, выжидая, что делать дальше.

А я сама не знала, что будет дальше. Расплываться кисельной барышней перед Прохором совсем не хотелось. Страх перед будущим с ним, расползался как тараканы по не самой чистой квартире.

Прохор вёл себя как лучший отец, но ко мне относился больше как друг. Всё хорошенько обдумав и приняв для себя единственно правильное решение, я надумала поговорить с ним.

Вечером, когда мы пошли гулять все вместе, начала разговор:

– Ты хочешь, чтобы у Сашеньки была твоя фамилия? – сердце замирало, думая о дальнейших своих словах.

Прохор спокойно катил коляску и уверенно ответил:

– Я уже подал все документы, скоро Сашенька станет Александрой Прохоровой. – он, как всегда, сделал всё сам и не поговорил со мной.

Выдыхаю недовольная таким развитием событий и продолжаю:

– Почему не поговорил со мной? – поправляю соску.

– Я подумал, что этот вопрос должен решить сам. Или ты против? – не понял он моей претензии.

– Я не против твоей фамилии. Дело в другом. – настраиваюсь на более серьёзный лад и не хочу нервничать, но как-то получается само собой.

– И в чём же? – спрашивает и заглядывает в лицо.

– В том, что ты со мной не обсуждаешь ничего. Ты сам принимаешь решения, делаешь как хочешь, даже не ставя меня в известность. – мой тон немного повышается, как и градус разговора.

Прохор молчит. Наверное, ему кажется, что я придираюсь. Но мне действительно важно быть в курсе событий.

– Ника, я привык сам решать такие вопросы. И не посчитал важным, чтобы беспокоить тебя по такому пустяку. – выкрутился в своей манере.

– Вот видишь. Мы с тобой абсолютно разные люди, у нас разные взгляды на жизнь, нам проще будет жить отдельно. К дочери в любой момент можешь приезжать. Я не буду запрещать. Но давай больше не будем портить жизнь друг другу. Я устала. Пора принять тот факт, что мы не подходим друг другу, и отпустить. – пытаюсь поймать его взгляд.

Прохор смотрит на дочь, сжимает крепко ручку коляски. Он сдерживается, знаю, что непросто услышать такое. Но зачем жить вместе, не имея общих целей? Ни к чему хорошему это не приведёт.

– Тебе со мной настолько плохо? – на его лице ни одной эмоции.

Будто непроницаемая маска надета на Прохоре.

Чувствую укол совести. Будто я что-то не то сказала, будто я виновник нашего расставания. Но мы и не были вместе. Я просто дала время Прохору почувствовать себя отцом. Он этого хотел, он это получил. Только не бывает всё так просто, как он этого хотел. Разбитую чашку не склеить. У нас было слишком много попыток, чтобы начать всё заново. Ни одна не увенчалась успехом.

– Мне не комфортно быть приложением к Прохору. И если честно, я хочу домой. – сказала так, как есть.

Но почему-то легче не стало. Кажется, между нами повисло напряжение. Тягучее, как густой сироп.

Прохор снова замолчал, но на этот раз надолго. Пока мы шли обратно, он не проронил ни слова.

Я чувствовала какую-то неловкость и отчуждение. Между нами выросла ледяная стена из непонимания и обид.

Когда мы вошли в квартиру, Прохор сам собрал наши вещи, пока я кормила малышку.

Потом подсел к нам, посмотрел мне в глаза:

– Поехали, я увезу вас домой.

Я видела в его глазах тоску. Но ничего менять не собиралась. Зачем? Если он принял такое решение, значит понял, что его характер уже не поменять. И, наконец, признал, что я тоже имею право на свой голос.

Домой мы приехали только ночью. Я предложила Прохору переночевать, а утром поехать обратно, но он наотрез отказался. Лишь помог занести сумки.

Ушёл он, не попрощавшись, а я продолжала чувствовать свою вину. А чего я хотела? Решения принимать всегда тяжело. И последствия, не всегда нам нравятся, но ничего не поделаешь.

Дочь крепко спала в люльке, а я не знала, куда себя приткнуть. Хотела же домой! Получите и распишитесь.

Впервые я пожалела, что решение принял не Прохор, а я. И только сейчас поняла, что я не хочу расставаться с Прохором. Что я готова принять его с непростым характером.

Почему-то, потеряв его по своей инициативе, я обрела что-то большее. Понимание, чего я хочу на самом деле.