Глава 3

Утро началось, как всегда, с пронзительного звука будильника в шесть часов. Я открыла глаза – они были опухшими, воспаленными от вчерашних слез и бессонной ночи на диване. Тело ломило, шея затекла от неудобной позы. Несколько секунд я просто лежала, глядя в потолок, где рассветный свет рисовал бледные полосы. Вчерашний вечер. Слова Андрея. Запах чужих духов в час ночи. Обида накатила снова, острая, режущая. Но я глубоко вдохнула и заставила себя встать. Не сегодня. Я быстро умылась ледяной водой, пытаясь смыть следы слез, привести лицо в порядок. Густо нанесла тональный крем, маскируя темные круги под глазами. Немного румян на щеки, чтобы не выглядеть как призрак. Накрасила губы нейтральной помадой. Посмотрела на себя в зеркало. Лучше. Не идеально, но терпимо. Расчесала волосы, собрала их в аккуратный хвост. Надела чистую домашнюю футболку и джинсы. Расправила плечи. Улыбнулась своему отражению – неуверенно, натянуто, но все же улыбнулась и отправилась на кухню. Там я включила кофеварку, достала из холодильника яйца, сыр, помидоры. Руки двигались на автомате, сколько таких утренних завтраков я приготовила за десять лет? Тысячи. Каждый день одно и то же. Но сегодня, накрывая на стол, я чувствовала странную отстраненность, словно смотрела на себя со стороны. Вот я жарю яичницу. Вот нарезаю хлеб. Вот наливаю кофе в его любимую кружку, с логотипом его компании. Все правильно. Все как всегда. Идеальная жена. Андрей вышел на кухню в половине седьмого, уже одетый. Выглядел свежим, бодрым, словно и не приползал домой в час ночи, пропахший чужим парфюмом. – Доброе утро, – сказала я, и мой голос прозвучал удивительно ровно. Он бросил на меня быстрый, настороженный взгляд. Наверное, ожидал сцены, упреков, холодной войны. Я видела, как он напрягся, готовясь к конфликту. Но я улыбнулась. Широко, светло, искренне. Как улыбалась когда-то, много лет назад. – Садись, завтрак готов. Твой любимый – яичница с беконом. Растерянность мелькнула на его лице, но он быстро взял себя в руки. – Спасибо, – пробормотал он, усаживаясь за стол. Я разбудила Лизу, помогла ей одеться, заплела косичку. Дочка еще зевала, сонная, но послушно ела кашу, которую я поставила перед ней. За столом мы сидели втроем – образцовая семья. Муж читал что-то в телефоне, не поднимая глаз. Дочка болтала о предстоящем дне в школе. Я молча пила кофе, держа на лице легкую улыбку. – Как корпоратив? – спросила я невинным тоном, подливая Андрею еще кофе. Он на мгновение замер, но ответил небрежно: – Нормально. Обычное дело. Скучновато даже. – Ложь лилась из него так легко, так естественно. – Жаль, что скучно, – я склонила голову набок, продолжая улыбаться. – Зато теперь отдохнешь от таких мероприятий. Он хмыкнул и снова уткнулся в телефон. Я же встала и начала собирать посуду. Андрей допил кофе, встал из-за стола. – Ну, я поехал. До вечера. Он наклонился, чтобы поцеловать меня на прощание формально, как всегда. Я подставила щеку, все так же улыбаясь. – Хорошего дня, дорогой. Дверь за ним закрылась. И только когда звук его шагов растворился в лестничной клетке, моя улыбка сползла с лица, как маска. Внутри не было ничего. Ни боли, ни злости. Просто ледяная пустота и четкое понимание: я знаю, что делать. – Лиза, солнышко, собирайся быстрее. Нам нужно выезжать. Мы собрались за десять минут. Я помогла Лизе натянуть куртку, завязала шарф, проверила портфель. По дороге к машине я крепко держала ее за руку. – Лиза, – сказала я, усаживая дочку на заднее сиденье и пристегивая ремень безопасности. – Сегодня тебя заберет дедушка. – Дедушка? – Лиза удивленно подняла глаза. – А почему не ты? – Потому что завтра у тебя начинаются каникулы, – я улыбнулась, на этот раз по-настоящему, глядя в ее ясные карие глаза. – А ты давно хотела погостить у бабушки и дедушки, помнишь? Ты просила поехать к ним еще месяц назад. Лицо Лизы засветилось от радости. – Правда? Я поеду к ним? На всю неделю? – На всю неделю, – подтвердила я, чувствуя, как внутри теплеет от ее восторга. – Бабушка обещала испечь твои любимые ватрушки. – Ура! – Лиза захлопала в ладоши. Я завела машину и выехала на дорогу. Утренние пробки были в самом разгаре, но мне было все равно. Я вела машину спокойно, слушая болтовню Лизы о том, чем она будет заниматься у бабушки с дедушкой. У школы я припарковалась, помогла дочке выйти, поправила ее шарф, который съехал набок. – Хорошо учись, солнышко, – я присела на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне, обняла, крепко прижала к себе. – Люблю тебя, мама, – прошептала Лиза, целуя меня в щеку. – И я тебя люблю, моя хорошая. Больше всего на свете. Я стояла у машины и смотрела, как Лиза бежит к школьному крыльцу, ее розовый рюкзак смешно подпрыгивает на спине. Она обернулась у дверей, помахала мне рукой. Я помахала в ответ. Потом она скрылась внутри здания. Только тогда я достала телефон и набрала мамин номер. – Мам, привет, это я, – голос прозвучал спокойно, деловито. – Лизины вещи я собрала. Попроси папу заехать ко мне в офис за ними, хорошо? Я выйду, передам. – Конечно, Оленька, – мамин голос был осторожным, встревоженным. Она всегда чувствовала, когда со мной что-то не так. – Доченька, у тебя все в порядке? Ты какая-то… странная. – Все хорошо, мам, – соврала я легко. – Просто устала. Неделька отдыха от быта мне не помешает. Ты же понимаешь. – Понимаю, – мама помолчала. – Оля, если нужно поговорить… – Спасибо, мам. Я знаю. Потом обязательно поговорим. И спасибо тебе огромное за помощь. Я не знаю, чтобы без вас делала. – Мы всегда рядом, помни об этом. Рабочий день тянулся бесконечно. Я сидела за своим столом, смотрела в монитор, водила мышкой по экрану, открывала таблицы Excel, сверяла цифры. Но ничего не видела. Мысли были далеко. Коллеги что-то говорили мне, я отвечала на автомате. Директор вызвал на планерку – я присутствовала, кивала, записывала. Но все это было нереальным, как сон, в котором ты понимаешь, что спишь, но не можешь проснуться. Внутри меня жило только одно ощущение – предвкушение. Страшное и одновременно волнующее. Как перед прыжком с высоты, когда ты стоишь на краю, а ноги становятся ватными, и сердце колотится в груди, и ты не знаешь, что будет дальше, но точно знаешь: надо прыгать. Иначе ты так и останешься стоять на этом краю всю жизнь. В обед приехал папа. Я спустилась к нему с тяжелой сумкой, набитой Лизиной одеждой, игрушками, книжками. – Привет, пап, – я чмокнула его в щеку, запахнувшись знакомым запахом – табак, одеколон «Шипр», который он носил всю жизнь, и что-то еще родное, безопасное. – Здравствуй, дочка, – он внимательно посмотрел на меня, изучающе, с тревогой. – Худая какая-то стала. Бледная. – Работа, пап, ты же знаешь, – я выдавила улыбку. – Ничего, сейчас отосплюсь. Неделька без готовки и уборки – это ж счастье. – А Андрей? Он в курсе, что Лиза у нас? Я на мгновение замялась. – Я ему скажу вечером. Папа сжал губы, и я увидела, как у него дернулась желвак на скуле, верный признак того, что он сдерживается. Мой папа никогда не любил Андрея. Терпел его ради меня, ради внучки. Но я знала, что он думает о моем муже. Знала по тяжелым взглядам, по многозначительному молчанию, по тому, как он стискивает кулаки, когда Андрей в очередной раз не приезжает на семейный ужин, ссылаясь на «важные дела». – Передавай Лизе, что я очень ее люблю, – сказала я быстро, не давая папе начать разговор, который мне сейчас был не нужен. – И спасибо вам с мамой. Он кивнул, загрузил сумку в багажник своей старой «девятки», обнял меня крепко одной рукой, по-отцовски. – Ты держись там, Ольга. И знай, у тебя всегда есть дом, куда вернуться. Эти слова почему-то задели меня за живое. Глаза защипало. Я быстро отстранилась, махнула рукой и поспешила обратно в офис, не оглядываясь. День тянулся, как липкая патока. Я смотрела на часы каждые десять минут. Наконец, стрелки показали шесть вечера. Рабочий день закончился. Обычно я сразу бежала к машине, мчалась забирать Лизу, потом по магазинам, домой готовить ужин. Сегодня я никуда не спешила. Я села в машину, завела мотор и поехала не домой. Я поехала в соседнее здание – пятиэтажный бизнес-центр, на первом этаже которого я сто раз видела вывеску «Фитнес-клуб Пульс». Сердце колотилось так, что, казалось, сейчас выпрыгнет из груди. Я припарковалась, выключила двигатель и несколько минут просто сидела, вцепившись в руль. Руки были влажными от пота. Мне было страшно. Жутко стыдно. Я посмотрела на себя в зеркало заднего вида. Сумка со спортивной одеждой лежала на заднем сиденье, я собрала ее еще утром, пока Андрей был в душе. Старые спортивные штаны, которые я носила дома. Футболка, в которой спала. Самые приличные, спортивные вещи из того, что у меня было. – Давай, Оля, – прошептала я себе. – Давай. Ты можешь. Я схватила сумку и вышла из машины, пока не передумала. В фитнес-клубе пахло потом, резиной и чем-то химическим, наверное, средством для мытья полов. Играла энергичная музыка. У стойки регистрации сидела молодая, спортивная девушка в обтягивающей форме, с идеальной фигурой и сияющий кожей. Она окинула меня взглядом, и я физически почувствовала этот взгляд – оценивающий, быстрый. – Добрый вечер, – выдавила я. – Я… я хотела бы записаться. – Отлично! – девушка улыбнулась профессионально. – Первый раз у нас? – Да, – я сглотнула. – Первый раз вообще… в зале. – Понятно. Сейчас оформим абонемент, познакомлю вас с тренером. Вас как зовут? – Ольга. – Очень приятно, Ольга. Я Кристина. Она что-то напечатала в компьютере, протянула мне какие-то бумаги для подписи. Я расплатилась картой – пять тысяч за месяц, дыра в моем бюджете. Но мне было все равно. – Отлично! Раздевалка женская направо. Переоденетесь, выходите в зал, там вас встретит тренер Марина. Она супер, вам понравится! Я кивнула и пошла в раздевалку на подгибающихся ногах. В раздевалке я переоделась быстро, не глядя на себя в огромные зеркала, которые были повсюду. Но когда вышла и случайно поймала свое отражение, меня словно ударили. Серые спортивные штаны были в обтяжку. Ткань натягивалась на бедрах, на ягодицах, обрисовывая каждый лишний килограмм. Темно-синяя футболка тоже была мала. Она врезалась в плечи, топорщилась на груди, а живот предательски выпирал снизу. Я выглядела жалко. Нелепо. Как человек, который совершенно не на своем месте. Жгучий стыд залил меня с головой. Я хотела развернуться, убежать, переодеться обратно, и больше никогда сюда не возвращаться. Но ноги сами понесли меня в зал. Там было человек пятнадцать. Девушки и парни, молодые, спортивные, красивые, в яркой модной форме. Они занимались на тренажерах, легко, уверенно, как будто родились в этом зале. Я стояла у входа, чувствуя на себе взгляды. Мне казалось, что все смотрят на меня, осуждают, смеются в душе. – Ольга? – рядом возник голос. Я обернулась. Передо мной стояла женщина лет сорока, среднего роста, спортивная, но не перекачанная, с короткой стрижкой и добрыми карими глазами. – Да, это я, – прошептала я. – Меня зовут Марина, я ваш тренер, – она улыбнулась, и в этой улыбке не было ни капли насмешки или осуждения. Только искренность и поддержка. – Давайте начнем с простого. Не бойтесь, мы все когда-то начинали. Главное – это то, что вы здесь. Вы уже сделали самый сложный шаг. Эти слова почему-то успокоили меня. Я кивнула, сглотнув комок в горле. Марина провела меня к углу зала, где стояли коврики. – Сначала разминка. Повторяйте за мной. Я пыталась. Честно пыталась. Наклоны, повороты корпуса, махи руками. Казалось бы, простые движения. Но мое тело не слушалось. Оно было деревянным, негибким, каждая мышца сопротивлялась. – Отлично, Ольга, продолжайте, – подбадривала Марина. – Дышите глубже. Не торопитесь. Потом она показала мне несколько упражнений. Приседания – я сделала пять и задыхалась, ноги дрожали. Планка – я простояла десять секунд и рухнула на коврик. Отжимания от колен – три, и руки отказались меня держать. Я лежала на коврике, красная, потная, с бешено колотящимся сердцем, и чувствовала себя полным ничтожеством. Слезы подступали к горлу. Я была такой слабой, такой жалкой. – Ольга, посмотрите на меня, – Марина присела рядом, протянула мне бутылку воды. – Вы молодец. Вы все правильно делаете. – Правильно? – я горько усмехнулась, вытирая пот с лица. – Я не могу сделать даже десять приседаний. – Сегодня не можете. А через месяц сможете. Через два сделаете двадцать. Через полгода будете удивляться, как вообще могли не уметь этого. – Она положила руку мне на плечо. – Главное – не сдаваться. Приходите три раза в неделю, занимайтесь, и результат будет. Обещаю. Я посмотрела на нее, на ее открытое, доброе лицо, на поддержку в глазах. И вдруг почувствовала что-то странное. Что-то теплое, пробивающееся сквозь усталость и боль. Надежду. Маленькую, робкую, но настоящую. – Спасибо, – прошептала я. Мы позанимались еще полчаса. Марина показывала упражнения на разные группы мышц, терпеливо поправляла мою технику, подбадривала. К концу тренировки я едва стояла на ногах. Все тело гудело, каждая мышца кричала от непривычной нагрузки. Но внутри было что-то еще. Что-то, чего я не чувствовала очень давно. Удовлетворение. Радость. Гордость за себя. Я сделала это. Пришла. Позанималась. Не сбежала. В душевой я стояла под горячими струями воды, и слезы смешивались с водой. Я плакала от усталости, от облегчения, от переполнявших эмоций. Я плакала и улыбалась одновременно. Это было начало. Маленькое, незначительное, но начало. Спустя полчаса я оделась, собрала вещи и вышла из клуба. На улице уже темнело. Я шла к машине медленно, чувствуя, как ноги наливаются тяжестью. Зазвонил телефон. Я достала его из сумки, взглянула на экран. Андрей. Я остановилась посреди парковки и ответила. – Да? – Оль, ты где? – в его голосе было недоумение и раздражение. – Я дома. Никого нет. Где Лиза? – Лиза у моих родителей, – я ответила спокойно, открывая машину. – Что? А школа? Кто ее забрал? – Дедушка забрал. – Я села в машину, положила сумку на пассажирское сиденье. – У нее начались каникулы. Пауза. Долгая, тягучая. – Каникулы? – переспросил он. – С каких пор? – С сегодняшнего дня, – я мысленно отметила, в который раз за эти годы: он не знает ничего. Ни когда у дочери каникулы, ни во сколько она приходит из школы, ни на какие кружки ходит. Он живет в этой семье, как постоялец в гостинице. – Осенние каникулы, неделя. – Ясно, – в его голосе слышалось неудовольствие. – А ты где? – Я в спортзале. – Что? – он явно не ожидал такого ответа. Потом коротко хмыкнул в трубку – презрительно, насмешливо. – В спортзале. Ты. Серьезно? Я сжала руль свободной рукой так, что ногти впились в кожу. – Да, я. Серьезно. – Ну-ну, – он явно не верил или не придавал этому значения. – Слушай, а где ужин? Я голодный. Я закрыла глаза, досчитала до трех. – Пельмени в морозилке, – произнесла я ровно, отчетливо, наслаждаясь каждым словом. – Можешь себе сварить. Вода, кастрюля, плита – думаю, справишься. И не забудь помыть за собой посуду. – Что? Оль, ты серьезно? Я весь день… Я нажала на красную кнопку, отключая звонок. Положила телефон на пассажирское сиденье и несколько секунд просто сидела в тишине машины, глядя в темноту за окном. Потом я улыбнулась. Широко, искренне, впервые за много дней. Я чувствовала себя довольной. Уставшей, но довольной. Завела машину и поехала домой. Не спеша, наслаждаясь тишиной, музыкой по радио, свободой. Свободой от вечной гонки. И это было прекрасно.