Глава 30

Утро началось со звонка Марины. Я только вошла в свой кабинет, еще не успев даже включить компьютер, когда телефон ожил в сумке. – Ольга, у нас подвижки, – голос адвоката звучал бодро, с теми хищными нотками, которые появлялись у нее, когда она чуяла победу. – Ратманова вышла на связь. – Сама? – я замерла с рукой на кнопке включения. – Да. Курьер доставил ей наше «письмо счастья» – уведомление о подготовке заявления в полицию с подробным описанием ее роли в схеме как соучастницы. Видимо, Елена Васильевна умеет читать и считать сроки. Плачет, боится, готова встречаться. – Когда? – Сегодня. Сейчас. Она уже едет ко мне в офис. Сказала, что хочет «уладить недоразумение» до того, как бумага уйдет следователю. Приезжайте, Ольга. Ваше присутствие необходимо. Я бросила все дела, предупредила Аллу Сергеевну, что уезжаю, и помчалась к Марине. Всю дорогу я представляла себе эту встречу, гадая, как будет выглядеть женщина, которая помогала моему мужу меня обворовывать. Кабинет Марины я уже знала наизусть: книжные полки вдоль стен, массивный стол, вид на переулок за окном, где всегда стояли одни и те же машины. Елена Васильевна Ратманова оказалась совсем не такой, как я себе представляла. Почему-то мне виделась хищница: яркая, уверенная, с хватким взглядом и дорогими украшениями. А передо мной сидела уставшая женщина лет пятидесяти пяти, с поблёкшими светлыми волосами, собранными в небрежный хвост, и глубокими морщинами вокруг рта. Одета просто: серый свитер, тёмные брюки, никаких колец и серёжек. Руки она держала на коленях, сцепив пальцы так крепко, что побелели костяшки. Она боялась. Это было видно невооружённым глазом, в том, как она сидела на краешке стула, как вздрагивала от каждого звука, как избегала смотреть мне в глаза. Хорошо. Пусть боится. – Итак, – Марина открыла папку, лежавшую перед ней на столе. – Елена Васильевна, вы понимаете, зачем мы здесь? Ратманова кивнула, не поднимая глаз. – Понимаю. – Тогда давайте сразу к делу. – Марина говорила тем же ровным, деловым тоном, который я уже хорошо знала, но сейчас в нём появилась новая нотка, что-то холодное, стальное. – На данный момент у нас есть достаточно доказательств вашего участия в схеме по выводу денег из компании «Комфорт Плюс». Через ваше ООО «Вектор» и ваше ИП за шесть лет прошло более восемнадцати миллионов рублей. Это статья 160 – присвоение или растрата в особо крупном размере. До десяти лет лишения свободы. Ратманова вздрогнула, как от удара. Её и без того бледное лицо стало совсем серым. – Я… – она сглотнула. – Я не… – Вы можете пойти соучастницей вместе с Андреем Викторовичем, – продолжала Марина, не обращая внимания на её попытки заговорить. – Или вы можете помочь следствию и избежать уголовной ответственности. Выбор за вами. Тишина повисла в кабинете тяжёлая, почти осязаемая. Я смотрела на Ратманову и пыталась понять, что чувствую. Злость? Да, была злость: глухая, застарелая, как синяк, который уже не болит, но ещё не прошёл. Но было и что-то другое, чего я не ожидала. Что-то похожее на… любопытство? Передо мной сидел человек, который шесть лет помогал моему мужу обкрадывать меня. Почему? Зачем? Что она получала от этого, кроме денег? – Мне нужны гарантии, – голос Ратмановой был хриплым, севшим. – Что если я расскажу всё, меня не привлекут. – Гарантии будут оформлены официально, – Марина кивнула. – Соглашение о сотрудничестве со следствием. Но сначала я хочу услышать вашу версию событий. С самого начала. Ратманова, наконец, подняла глаза. Посмотрела сначала на Марину, потом на меня. В её взгляде было что-то странное, что-то, чего я не могла сразу определить. – Вы ведь думаете, что всё это из-за Алины, – сказала она тихо. – Что я помогала ему, потому что он встречался с моей дочерью. Я молчала. Да, я так думала. Именно так. – Это не так. – Она покачала головой, и в этом жесте была какая-то горькая усталость. – Алина здесь вообще ни при чём. Она ничего не знала. Ничего. Марина подалась вперёд. – Тогда расскажите, как всё было на самом деле. Ратманова помолчала, собираясь с мыслями. Потом медленно заговорила, словно каждое слово давалось ей с трудом. – Мы с Андреем знакомы давно. Лет пятнадцать, наверное. Ещё до того, как он женился. Работали вместе. Вернее, у меня была фирма, небольшая, но с хорошей репутацией, а с той компанией, где он работал, мы заключили договор. Она замолчала, и я видела, как её пальцы стиснули друг друга ещё крепче. – Он предложил схему четыре года назад. Сказал, что жена вложилась в бизнес, но благодаря ему фирма стала приносить хорошие деньги, но по документам все принадлежит ей. И что он может… – она запнулась, – может делиться. Если я помогу всё оформить. У меня тогда были проблемы с деньгами, муж ушёл, дочь училась в Питере, нужно было платить за общежитие, за учёбу… Я уговаривала себя, что это временно. Что потом остановлюсь. – Но не остановились, – сказала Марина. – Нет. Я уже не могла выйти, он слишком много знал. Если бы я отказалась, он бы сдал меня первой. – А Алина? – сухо спросила я, удивляясь своим спокойствием. – Как она оказалась замешана? Ратманова вздрогнула, как от удара. – Алина ничего не знала. Клянусь вам. – Её голос дрогнул, и я увидела, как в глазах блеснули слёзы. – Она училась в Питере, потом работала там же, приезжала редко. Я… я старалась держать её подальше от всего этого. Она хорошая девочка, честная. Если бы узнала, никогда бы меня не простила. Она достала из кармана платок, промокнула глаза. – Полгода назад она вернулась. Нашла работу здесь, хотела быть ближе ко мне. Я так радовалась… – голос её надломился. – А потом она сказала, что встретила мужчину. Что влюбилась. Не говорила, кто он, только улыбалась всё время, светилась вся… Она замолчала. Я смотрела на неё и видела, как трясутся её руки, как она пытается справиться с собой и не может. – Я узнала, кто это, только месяц назад. Когда всё… когда всё посыпалось. – Она подняла на меня глаза, и в них была такая боль, что я невольно отвела взгляд. – Он не говорил мне, что встречается с Алиной. Специально скрывал. А я… я даже не подозревала. – Почему вы думаете, что он скрывал специально? – спросила Марина. – Потому что знал, я бы всё прекратила. – Ратманова сжала платок в кулаке. – Деньги – это одно. Я могла с этим жить, уговаривала себя, что это просто бизнес. Но моя дочь… – она покачала головой. – Моя дочь – это другое. Я бы не позволила ему затащить её в это. Никогда. Тишина. Я сидела и пыталась осмыслить то, что услышала. Значит, схема существовала задолго до романа с Алиной. Значит, Андрей и Ратманова были партнёрами по воровству много лет. А потом он начал встречаться с её дочерью, не зная, кто она такая? Или зная? Может, это была часть плана, ещё один способ привязать Ратманову, сделать её соучастницей в чём-то большем, чем финансовая схема? Я посмотрела на женщину напротив и вдруг поняла, что мы похожи больше, чем мне хотелось бы признать. Обе доверились человеку, который использовал нас. Обе закрывали глаза на то, что не хотели видеть. Обе платим теперь по счетам. – Ваша дочь знает? – спросила я. – О вашем участии в схеме? Ратманова опустила глаза. – Нет. И я… – она сглотнула. – Я не хочу, чтобы узнала. Если это возможно. – Это зависит от того, насколько вы готовы сотрудничать, – сказала Марина. – Если вы дадите показания против Андрея, подробные, с документами мы можем добиться того, чтобы ваше имя не фигурировало публично. Жалкая, отчаянная надежда вспыхнула в глазах Ратмановой. – Я расскажу всё. Всё, что знаю. Даты, суммы, счета. У меня сохранились документы, переписка… – Переписка? – Марина подалась вперёд. – Да. Он писал мне, когда нужно было провести очередной платёж. Я сохраняла. На всякий случай. Марина переглянулась со мной. Это было больше, чем мы рассчитывали. Переписка – это прямые доказательства, которые невозможно оспорить. – Хорошо, – сказала Марина. – Давайте оформим всё официально. Следующий час мы провели за бумагами. Ратманова подписывала документы, отвечала на вопросы, называла даты и суммы. Марина записывала, уточняла, переспрашивала. Я в основном молчала, слушала. История разворачивалась передо мной, как болезненный сериал, который я не хотела смотреть, но не могла отвернуться. Первый платёж – пятьдесят тысяч на фиктивную услугу. Потом ещё, и ещё. Потихоньку суммы выросли до миллиона в месяц. Схема с подставными фирмами, фальшивыми договорами, несуществующими поставщиками. Всё это время я жила рядом с человеком, который планомерно, методично опустошал наш общий бизнес. Когда всё было подписано, Ратманова встала. Она выглядела ещё более постаревшей, чем час назад, как будто разговор забрал у неё последние силы. – Ольга Михайловна, – она повернулась ко мне, и я увидела, как дрожат её губы. – Я знаю, что вы меня ненавидите. Имеете право. Но Алина… она правда ничего не знала. Она думала, что он её любит. Она до сих пор плачет по ночам. Я молчала. Что тут скажешь? – Я не прошу прощения для себя, – продолжала она. – Но для неё… Она невиновна. Она такая же жертва, как и вы. Я смотрела на эту женщину: воровку, соучастницу, человека, который четыре года помогал обкрадывать меня и мою дочь. И думала о другой женщине, её дочери, которая влюбилась не в того человека и теперь плачет по ночам. – Я не собираюсь мстить вашей дочери, – сказала я наконец. – Она мне ничего не сделала. Ратманова кивнула, быстро, судорожно. В её глазах стояли слёзы. – Спасибо. Спасибо вам. Она ушла. Мы с Мариной остались в кабинете. – Ну что, – Марина откинулась на спинку кресла. – Это даже лучше, чем я рассчитывала. Переписка, документы, даты, теперь Андрею некуда деваться. Я кивнула, но почему-то не чувствовала радости. Только усталость и странную пустоту. – Вы в порядке? – спросила Марина. Я подумала. – Не знаю. Я думала, что буду чувствовать… удовлетворение? Что она призналась, что у нас есть доказательства. А я чувствую только… – Что? – Что все мы: она, я, её дочь, все мы были просто фигурами в его игре. Он двигал нами, как хотел. А мы и не замечали. Марина помолчала. – Это закончится, – сказала она мягко. – Скоро. Теперь у него нет шансов. Я встала, подошла к окну. За стеклом был всё тот же переулок, те же машины, тот же клён с облезлой корой. Обычный день обычного города. – Знаете, что самое странное? – сказала я, не оборачиваясь. – Мне её почти жаль. Ратманову. Она тоже думала, что контролирует ситуацию. А он контролировал её. – Это не отменяет того, что она сделала. – Не отменяет, – согласилась я. – Но и не делает её чудовищем. Просто… слабый человек, который принял неправильное решение. А потом ещё одно. И ещё. Пока не стало слишком поздно. Я обернулась, посмотрела на Марину. – Я ведь тоже могла стать такой. Если бы продолжала закрывать глаза… я бы так и жила рядом с ним, не зная правды. И в каком-то смысле была бы соучастницей. Своим молчанием, своим неведением. – Но вы узнали, – сказала Марина. – И не промолчали. – Да, – я кивнула. – Не промолчала. Это было, наверное, единственное правильное решение за все эти годы. Не промолчать. Не закрыть глаза. Не притвориться, что ничего не случилось. На улице начинался дождь. Капли стекали по стеклу, оставляя кривые дорожки, и город за окном расплывался, терял очертания, как акварельный рисунок, который кто-то залил водой. – Что дальше? – спросила я. – Дальше – суд по иску Андрея. На следующей неделе. А потом… – Марина улыбнулась, – потом мы начнём наступление.