Глава 10

Тарлан

Ночь прошла для меня беспокойно.

Я то и дело видел во сне Аяну со всеми вытекающими для неудовлетворенного мужчины последствиями. Поэтому утром чувствовал себя злым и раздражительным.

Быстро совершил моцион, оделся и отправился в зал для приема пищи. Обычно я просил принести себе еду в комнату и крайне редко разделял с родными общую трапезу. Сегодня император, как всегда, не настаивал. Как ни удивительно для нынешней ситуации. Но я ужасно хотел увидеть Аяну, а другого повода для этого не находил. К тому же, у меня была пара вопросов к отцу. Хотя, я мог бы разобраться и сам. Однако же это стало очередным поводом для того, чтобы посетить семейную трапезу.

За большим овальным столом царствовал отец. По сторонам от него сидели родственники, в том порядке, который указывал на их близость к правителю.

Александр и Шахраз – по правую руку, по левую – явно освободили место для меня, моей супруги и ее сына. Дяди и тети сидели чуть дальше.

На стол уже подали. Горячие вафли, блинчики со сметаной, сырники, фрукты и джемы… И – разумеется – огромный чайник чая с листьями смородины и земляники.

Поговаривали, что этот напиток стал настолько в чести благодаря булгарам, у которых даже на старинных барельефах драконы пили чай с собственными всадниками.

Аяны в столовой еще не было. Я занял место рядом с отцом и ждал ее появления с большим нетерпением. Дядя Иван с женой Ольгой, тетя Ярина с мужем Петром поглядывали на меня с интересом. Так вышло, что дети первых не уродились сарканами и уже умерли своей смертью. А вот сын вторых – Василий – был сарканом и тоже присутствовал. На удивление – собралась вся семья. Точнее – ближайший ее круг. Среди дальнего – троюродных, четвероюродных – было много сарканов, но на подобные приемы пищи их не приглашали уже с давних пор.

Так повелось еще с тех далеких времен, когда совместная трапеза была чем-то вроде жеста полного доверия друг к другу. Безусловно, никто не подозревал остальных сарканов, наших родственников, в чем-то плохом или же незаконном. Однако интриги, борьба за власть и за ресурсы огромного богатого государства были обычным делом среди аристократии. И, если простые, родовитые дворяне не рисковали связываться с сарканами, но те друг с другом вполне могли затеять какой-нибудь заговор или нечто подобное.

Я уже и не мог вспомнить, когда в последний раз мы вот также вместе трапезничали. Я ерзал в нетерпении и волнении, опасаясь, что жена решит отсидеться в своих покоях и не посетит семейный прием пищи. Как мне тогда с ней пересечься? Все-таки выломать двери?

Не знаю почему, но я жутко соскучился. Причем, даже по ее язвительным замечаниям, которые неизменно ставили меня в один ряд с этим ее неуважаемым Славиком. Я просто ужасно хотел с ней увидеться…

Наконец-то, в дверях появилась Аяна. Она грациозно всем поклонилась, и отец встал, лично представляя семью.

– Моих детей ты уже знаешь. Это моя сестра Ольга и мой брат Петр. Это их сын – Василий.

Каждый из родственников чинно поклонился, и Аяна величественно двинулась к столу. А я снова невольно ей любовался. Как она двигалась, как держалась! Настоящая королева! Писаная красавица!

Сынишка Аяны практически не уступал маме.

Я встал, отодвинул им стулья, пока слуги накладывали в тарелки горячее.

– Блинчики с джемом! – обрадовался парнишка и я почему-то начал к нему проникаться. Он был веселым, искренним и непосредственным.

Отец улыбнулся.

– Кушай. Если что-то не понравится, мне скажешь. Я сделаю дворцовому повару втык!

Он шутил, но Матвей вполне серьезно покачал головой.

– Не-ет! Он же старался, готовил. Его надо благодарить, а не ругать.

Все засмеялись и начали есть.

Я постоянно поглядывал на Аяну и поначалу даже кусок в горло не лез.

Я думал, начнет путать приборы, будет есть не так элегантно и изящно, как подобает княжне. Даже не знаю хотел ли я, чтобы она обмишурилась или же, напротив, этого опасался из симпатии к попаданке. Кажется, что и то, и другое. Часть меня жаждала, чтобы Аяна увидела свое место в царской семье. Поняла, что даже принимать пищу я могу куда более красиво, нежели она и, уж тем более, ее дурацкий пухлотелый мужик. Вторая часть меня не хотела, чтобы жене стало стыдно или неловко.

Однако долго метаться мне не пришлось. Аяна аккуратно отрезала куски блинчиков, смазывала их сметаной и неспешно отправляла в свой рот. Я даже слегка возбудился, наблюдая за приятным процессом. Определенно она умела и есть, как подобает настоящей княжне.

Отец отметил и кивнул мне с видом: мол, обрати внимание, как она идеальна.

А то я сам ничего не заметил! А то не прочувствовал! Да я всеми частями тела это отметил, даже кое-что ниже пояса давно проголосовало «за» стоя.

Внутри меня опять бушевали эмоции. Я злился, что Аяна так совершенна и настолько неадекватна в своем неприятии меня, как супруга. Но не мог не восторгаться ею и не желать ее даже прямо здесь и сейчас. Я уже сам себя презирал за то, что не могу оторвать взгляд от жены. За то, что она меня словно приворожила. Будто реально миром правит не физика, не наука – а какая-то магия.

Меня дико раздражало то, что Аяна в упор не видит, что со мной ей тоже ведь повезло!

Да, я был тем еще повесой. Я же не отрицал и не лгал! Но я был честным, и мог стать ей верным мужем. Хотя бы просто потому, что любая другая выглядела в моих глазах жалким подобием. Хотя бы просто потому, что я хотел именно ее и только ее!

Кроме того, я был лучшим воином и заслуженным полководцем Российской империи. Мастером драконовождения! Александр и близко не сумел бы повторить мои фигуры в полете!

Да, он отлично держался «в седле», как и многие другие сарканы. По сути ведь, у нас это в крови. Но лучше меня никто сейчас не летал!

Ближе к концу завтрака я перестал изо всех сил стараться не смотреть на Аяну – все равно выходило из рук вон плохо, глаза сами собой косились в ее сторону.

Она же успешно делала вид, будто меня тут и нет вовсе. И это так бесило, так доводило! И почему-то ужасно меня возбуждало. Пришлось даже снова поерзать, дабы оправиться и поменять положение на более удобное.

– Ваше величество! – вдруг обратилась жена к отцу.

– Да, Аяна, – откликнулся тот. Она определенно нравилась ему как человек. Сильная, интересная, спортивная женщина, судя по вчерашней езде на драконе, умная и, к тому же, очень красивая… Такие женщины – редкость в любом мире. Это я дурак, сразу не понял. А мой мудрый отец просек моментально…

– Я бы хотела после завтрака съездить в резиденцию Петра Павловича Ломоносова. Ужасно любопытно увидеть воочию последние достижения вашей науки. Я была физиком в своем измерении. У меня есть кое-какие идеи. Надеюсь, ему поможет. Что скажете?

– Конечно! Это крайне похвально, что наша новая княжна не планирует праздно проводить время за гуляньями и сплетнями с фрейлинами, – улыбнулся отец. – Но, думаю, тебе еще рано ездить с нашими водителями на энергомобилях. А на Эйзерхане ты еще не освоилась.

– Я отвезу Аяну на Филимоне! – быстро вызвался Александр. И выглядел при этом настолько довольным, что мне захотелось его побить прямо здесь.

– Добро! – коротко кивнул император.

– Отец! – тут же вклинился я. – У меня тоже есть дело к Петру Павловичу. На тему твоего вчерашнего поручения.

– Хорошо. Езжай к нему тоже.

Он словно не понимал – к чему я клоню. Мне ведь не требовалось разрешения императора, дабы посетить нашего главного ученого. Я намекал, что способен и сам доставить Аяну к Петру Павловичу. А то – и комфортней, чем Александр. Учитывая, что летаю я лучше.

– Я могу сам отвезти жену по назначению! – пришлось уже откровенно озвучивать.

Я вдруг подумал, что, возможно, хитромудрый отец нарочно заставил меня это сказать.

Уж больно довольным он выглядел. Словно ожидал моей реплики и даже готовился к ней.

Аяна удивленно вскинула брови, словно услышала, как я по ночам вою на Луну.

– Ну что ж… Аяна, с кем хочешь поехать?

Вот же отец дал! Нет, я понимал – он преподносит мне новый урок. Я ведь сам вел себя, как полный дурак, когда узнал о свадьбе с попаданкой. Естественно, жена не собиралась облегчать мне участь и не давать повода для бешеной ревности, от которой и так в крови бурлил адреналин.

– Я поеду с Александром, ваше величество. Не хочу отрывать Тарлана от важных государственных дел и мешать разным его развлечениям!

Она так недвусмысленно выразилась, словно думала, будто я вчера реально кувыркался с Софьей всю ночь. Впрочем… возможно, это и к лучшему. Пусть тоже ревнует. Не одному мне страдать!

– Как хотите, княгиня! – выпалил я на эмоциях. – Мне так даже легче. Не будете путаться под ногами…

Родственники посмотрели на меня с удивлением. Чего это я вдруг так выражаюсь? Я и сам не понимал, что происходит. Слова вылетали изо рта сами. Злые и неприятные мне самому. Мне совершенно не хотелось ее обижать! Но так выходило, что я то словом, то делом ее задевал абсолютно без повода.

Зачем? Почему?

Неужели от ревности я уже окончательно потерял голову?

…После завтрака все разошлись по делам, и Аяна отправилась с Александром. Я видел, как он ее инструктирует, пока гувернантки забирали Матвея. Сашка, видимо, пояснял как нарядиться для полетов на драконе.

Я сделал вид, что усиленно разглядываю в окне, как Владимир отдает драконюхам распоряжения, чтобы готовили Кохгана и Филимона к полету. Слуги уже доложили драконологу какие из ящеров срочно потребовались для вылетов и тот засуетился на стартовом лугу. Проверял, как наш «транспорт» себя чувствует, детально исследовал крылья и удостоверялся, что сбруя затянута так, как надо. Все эти вещи просто необходимы для безопасности сарканов в полете. Однако я доверял драконологу, да и сам был способен, если вдруг что, определить – насколько здоров Кохган и правильно ли его взнуздали.

Просто другого повода для наблюдения за Аяной и ее новоявленным кавалером у меня, увы, пока не нашлось.

Когда супруга удалилась к себе, я посмотрел на брата, качнул головой и отправился собираться в поездку. Надо было взять вчерашние видео. Возможно, реально, Петр Павлович и его диковинные новые машины, якобы с зачатками какого-то интеллекта, смогут лучше распознать, что там заснято. К тому же, это было единственным разумным объяснением того, что мне вдруг срочно приспичило одновременно с Аяной увидеться с Ломоносовым. Не признаваться же, что жажду провести время с женой, узнать, для чего она к напросилась к Петру Паловичу и убедиться, что Сашка не станет к ней приставать!

Впрочем, пока я готовился к полету, мысль о помощи Ломоносова с видео начинала выглядеть все более интересной.

Или я просто ужасно хотел убедить себя, что не действую как влюбленный мальчишка?

…На стартовом поле мы собрались все вместе. И я не мог глаз отвести от Аяны. Она была в темном костюме для езды на драконе. Замшевые лосины обтягивали длинные ноги и округлую аппетитную попку попаданки. Облегающая блузка открывала вид на шикарное декольте. А жилетка сверху подчеркивала тонкую талию.

Она была просто роскошной наездницей. Драконюхи исподволь любовались Аяной, Александр заметно облизывался и нагло с ней флиртовал. А я просто-напросто окончательно залип.

Пришлось заставлять себя идти к Кохгану.

Всю дорогу я смотрел на Сашку с Аяной. Она так обнимала брата за талию… Вроде бы все в рамках приличий. Она же должна была удержаться в седле. Но мне то и дело хотелось кого-то убить, побить или хотя бы что-то расколотить.

Тела брата и жены были так близко… У меня от ревности темнело в глазах. Кохган чувствовал, то и дело порыкивал в сторону ничего не понимающего Филимона.

Я старался обуздать своего ящера. Но он все равно улавливал мои ощущения, с которыми я уже банально не мог справиться.

Меня бесило то, что Аяна выбрала для поездки Александра. Хотя это было вполне предсказуемо, учитывая наши непростые с женой отношения.

Меня бесило то, что она обнимала Сашку. Бесило, что временами и прижималась, хотя это было необходимо для того, чтобы не упасть с дракона во время маневра.

В общем, к месту я прилетел злой как черт.

Кохган рычал и даже дышал дымом. Чуть пропорол мягкое и упругое покрытие для посадки выпущенными когтями. Хотя обычно драконы во время приземления на подобные «дорожки» когти настолько не выпускали.

* * *

Аяна

Это был мой первый полет на драконе.

Филимон двигался впереди Кохгана, последний то нагонял, а то отставал. Однако мне не было до этого дела. Я чувствовала себя невероятно! Волшебно! Незабываемо! Я абсолютно забывала обо всем!

Я еще никогда в жизни не летала так… Без вертолета, без парашюта, на огромном живом дышащем ящере. И так высоко, как в моем измерении реяли по небу лишь самолеты. При этом ощущала я себя довольно комфортно. Немного невесомости, немного трясучки, чуток перегрузок – и все! Все!

«Волшебный» купол вокруг дракона, особенные свойства организма сарканы – и никаких тебе заметных неудобств. А сколько свободы, сколько восторга! Сколько воздуха вокруг и облака… Эти барханы, что взвивались в высь замками, вдруг складывались в мифических чудовищ. А затем неожиданно для наблюдателя вытягивались вверх ломаными деревьев и оседали конусами снежных сугробов.

Ветер, что приглаживал мои волосы: осторожно так, будто опасался сарканы и моего грозного Эйзерхана.

Это было… просто великолепно.

Даже тот факт, что порой приходилось прижиматься к Александру изо всех сил, когда Филлимон делал резкие и сложные маневры, не мешал мне наслаждаться полетом. К тому же чудилось – мой «водитель» старался не делать крутых разворотов и прочих опасных финтов в небе. Потому что Кохган летел куда более рискованно на вид. И даже совершал перевороты, когда в какой-то момент всадник оказывается вниз головой.

Иногда мне чудилось, что Тарлан просто рисуется и выпендривается «на зрителя».

Если Александр старался планировать на подходящих для дела воздушных потоках, приказывая Филимону расправлять крылья как паруса, то мой новоявленный муженек временами выписывал невероятные фигуры в воздухе. Вроде бы выглядело так, что он сокращает дорогу. Однако Тарлан не особенно вырывался вперед и казалось – он нарочно демонстрирует свое превосходство.

Впрочем, все это было не особенно важным.

Спустя какое-то время я расслабилась, успокоилась, меньше цеплялась за спину спутника и даже хохотала от удовольствия.

Александр негромко посмеивался в ответ.

А еще через некоторое время я начала разглядывать город под нами.

Здания вполне себе напоминали пышные усадьбы девятнадцатого века с куполами, башенками, с разными вычурными украшениями и фонтанами. И все же одновременно от поселения веяло моей современностью. Было видно, что материалы абсолютно не похожи на исторические. Каменные блоки были геометрически отточенные и одинаковые, будто братья близнецы-кирпичи. Глядящие на прохожих свысока фонари на темных ножках с изящными узорами светили явно теми же кристаллами, что и люстры в императорском замке.

Заборчики вокруг пешеходных улиц казались абсолютно современными – выверенными до миллиметра орнаментами из темного или золотого металла.

Но самыми контрастирующими с вычурными пышными зданиями в стиле девятнадцатого века, как ни крути, казались широкие ухоженные дороги… Их покрытие напоминало асфальт, хотя было явно сделано из чего-то другого. С высоты чудилось будто камень расплавили каким-то удивительным способом и залили им все мостовые и проезжие части.

Выглядело одновременно чуть гротескно рядом с пышными скверами, где прогуливались горожане в нарядах «под старину» и очень элегантно, технологично.

Покрытие казалось гладким-гладким, как выражаются – словно стекло – и в разных местах имело разные оттенки. Где-то походило на мрамор, где-то – на малахит, а местами – даже и на янтарь с бирюзой.

Хм… Надо будет спросить. Неужели реально удивительная энергия дракона способна плавить камень или расщеплять его так, что, затем он застывает в таком виде? Это же потрясающе! Просто волшебно!

Причем, я почему-то видела, что на дорогах нет ни малейших выбоин, ни мельчайших сколов покрытия.

А вот машин здесь было не в пример меньше, чем я привыкла.

Никаких плотных потоков, никаких дорог на четыре-шесть и даже восемь полос.

Две полосы, по которым время от времени проносились автомобили, реально похожие на наши и непохожие одновременно.

Во-первых, они казались более обтекаемыми по форме. Во-вторых, имели крошечные крылья по сторонам. В-третьих, у меня складывалось упорное ощущение, что колеса, хотя и едут по земле, но несут на себе не весь вес автомобилей. Те словно скользили по гладкому покрытию, с эдаким легким эффектом «полета».

Тоже спрошу! Это же потрясающе!

Скорость энергомобилей буквально поражала воображение. В моем мире и времени подобное наблюдалось только на трассах. А тормозят они также быстро и легко? Много здесь аварий случается?

Все эти мысли крутились в голове, пока я с удивлением разглядывала чудеса новых технологий альтернативного прошлого.

Кстати! Про энергию дракона и ее свойства тоже надо будет спросить у Петра Павловича. Что это за универсальная, просто поражающая воображение субстанция?

Не знаю почему, но местные автомобили казались мне куда более красивыми и элегантными, нежели в моем мире.

Когда мы поднимались чуть выше, под облака город представлялся еще более фантастическим и восхитительным.

Стрелы дорог с аккуратными загибами и поворотами, пышные цветущие скверы с такими до боли знакомыми тонкими березками… Они словно танцовщицы кланялись ветру и крепким стволам дубов, похожих на немых стражей. Пестрые клумбы с десятками разных цветов при быстрой езде размазывались яркой палитрой. Замки, в окружении не менее пышной растительности, со всякими небольшими пристройками.

Кхм… А как называются места, где держат машины? Конюшни или все-таки гаражи?

У меня накопилось столько вопросов, что я с нетерпением ждала приземления – разговаривать в полете было бессмысленно. Мы с Александром едва слышали друг друга, и то – исключительно благодаря силовому куполу над драконом.

Однако, когда Филимон пошел на снижение, я испытала даже некоторое разочарование. Мне та-ак понравилось летать на драконе! Да я в жизни ничего похожего не испытывала!

Голова чуть кружилась, ощущение невесомости заставило крепче вцепиться в талию спутника. Александр опять посмеивался и оглядывался, будто проверял все ли со мной в порядке. Мы… стремительно приближались к крыше огромного здания.

Оно было округлым и ужасно напоминало старые здания наших университетов. Стройные колонны, широкие ступени, белокаменные стены… Выглядело впечатляюще.

Крыша явно создавалась для того, чтобы на ней можно было приземляться на ящерах.

Она как бы состояла из двух частей. Первая выглядела самой обычной, покатой. Из нее выстреливали пухлые столбики и уже на них располагалась гладкая площадка, словно отлитая из темного мрамора.

– Ой-ой-ой! А эта площадка драконов-то выдержит? – вскрикнула я, когда лапы Филимона и Кохгана коснулись гладкой поверхности.

– Конечно выдержит! – усмехнулся Александр. – Все материалы укреплены в огне дракона. Это камень, расщепленный в нем на мизерные составляющие, и как бы залитый в нужную форму.

Ага. Все-таки камень! Я так и подумала! Просто еще сомневалась в поразительных технологиях. Значит, и на дорогах мне не почудилось.

Я заметила, что Тарлан стоит рядом с Кохганом и внимательно наблюдает за нами с Александром. Тем временем, спутник подал мне руки. Однако, как бы ни хотелось позлить муженька, позволив Александру вновь меня обнимать, куда больше я жаждала научиться спускаться с дракона самостоятельно и без страховки.

Я же саркана! У меня должно получаться!

Я помотала руками: мол, не стоит беспокоиться и попыталась повторить маневр, который очень лихо выполняли Тарлан с Александром. Чуть скатилась по мощной спине ящера, скользя, но при этом держась руками за огромные роговые наросты на шее, похожие на окаменевшую гриву. Выдохнула, толкнулась и… спустилась на полусвернутое крыло. Ящеры таким образом словно бы оставляли «трап» для наездника. На крыле оказалось довольно удобно. Я все еще придерживалась за драконьи рога, но равновесия не теряла, хотя и стояла на довольно узком и не совсем ровном «уступе».

Следующим этапом я пригнулась и спрыгнула вниз с высоты метра в полтора. Все сарканы совершали такие прыжки и без проблем приземлялись, ничего себе не травмируя.

Два быстрых и мощных удара сердца, холодеющие руки, прикушенная губа – и я уже спокойно стою на земле. Вышло как-то даже слишком легко.

Я заметила, что Тарлан с Александром быстро переглянулись: второй чуть приподнял бровь, первый же слегка скривил губы, как делают, дабы сказать «ну надо же, совершенно не ожидал».

Похоже, что не всякому саркану сходу удавалось так ловко слезть с ящера.

Впрочем, я не собиралась гордиться. Мне ведь могло банально и повезти. Новичкам же фартит иной раз по-крупному! Это вовсе не означает, что я уже научилась спрыгивать с дракона и летать на нем как полагается…

– Это было… эм… впечатляюще! – высказался Александр и подал мне руку. Я взяла спутника под локоть. Тарлан фыркнул:

– Идемте уже в спусковой агрегат! Или останемся тут раздавать комплименты?

Александр чуть ухмыльнулся и потянул меня в сторону.

Мы встали на круг, будто бы просто начерченный на полу и… вдруг без предупреждения ухнули вниз. Оказались в… настоящей кабинке лифта, ограниченной со всех сторон стеклянными стенами и шахтой из похожего материала. Поэтому по мере движения я могла видеть этажи здания. Стены с портретами ученых и императоров, эффектные статуи в холлах, с изображением… модели строения атома, солнечной системы и прочих интересных штуковин. Местами попадались бюсты ученых с королями. А иной раз – и даже драконы. Видимо, какие-то особо выдающиеся экземпляры.

Мы остановились на первом этаже, где посреди гигантского круглого холла стояла статуя… матушке Зилант.

Нет, это однозначно была она, хотя никакой подписи под скульптурой я не заметила. Просто драконица удивительно напоминала ящера со старого герба Казани, который я видела в своем мире.

Кабинка лифта была очень просторной, однако спустя какое-то время, когда я немного пришла в себя от созерцания потрясающего окружения, стало ясно – Тарлан стоит совсем близко. Я слышала его неровное дыхание прямо над своим ухом. Александр продолжал чинно держать меня под руку.

И таким макаром мы вышли из лифта.

Несколько минут я ошарашенно озиралась, крутилась и не могла даже слова сказать.

Это было… просто невероятно!

Храм науки… Это действительно был именно храм! А не что-то другое, более приземленное.

Назвать это место как-то иначе мог только полный и безнадежный болван, у которого ни вкуса, ни эстетических представлений.

Холл словно бы собирали из множества ледяных голубоватых кристаллов, причем именно на нескольких огромных, будто сросшихся друг с другом стояла Зилант. Стены становились то матовыми, то прозрачными, а то шли перламутровыми переливами в зависимости от изменения освещения. А оно менялось, потому что гигантская ассиметричная люстра медленно поворачивалась. Подвески ее висели спирально, и в момент движения колебались, меняя цвет с кипенно-белого на синий.

Я бы так и крутилась, приоткрыв рот от восхищения, потрясения и удивления, если бы меня аккуратно не тронули за плечо.

Я дернулась и крутанулась к Александру, как мне показалось в эту минуту. Однако очутилась лицом к Тарлану. Тот улыбался так по-мальчишески: задорно, весело и открыто… Я никогда не видела подобного выражения на недовольном и суровом лице княжича. Александр тоже широко улыбался.

– Что? – спросила я у братьев-принцев, стараясь не обращаться ни к одному прицельно. Потому что Тарлан любил нагрубить или мог разразиться очередной порцией ехидцы.

– Ты выглядишь такой вдохновленно-восторженной, – усмехнулся Тарлан. – Обычно женщины так реагируют на новые украшения или платья…

Я хихикнула.

– Ваше высочество просто имели дело с женщинами иного склада!

Тарлан проигнорировал мое демонстративное обращение на «вы» и улыбнулся еще шире прежнего.

– Ты совершенно права. Это, действительно, так. Ну, что, идем? Нас ждет Лом, а у него плотный график.

– Кто-кто? – не сразу поняла я.

– Лом. Так у нас прозвали Петра Павловича. Он при помощи огромного лома, закаленного в огне дракона и рычага раньше проверял все постройки. Тогда только научились расщеплять камень и заливать из него разные штуки и требовалось убедиться в свойствах конструкций. Ну и фамилия подошла по созвучию.

Я поневоле от души рассмеялась и поспешила повернуться спиной к мужу. Демонстративно взяла под руку Александра, почему-то ужасно довольного моим выбором, и двинулась с братьями в огромные двери, украшенные изящной серебристой каймой.

Она поблескивала на свету и узор проступал, превращаясь то в оригинальную косичку, то в какой-то затейливый восточный орнамент…