Глава 12

Аяна

– Вот, эту установку я собрал с помощниками недавно… Планирую заставить ее как бы… это сказать… руководить действиями проигрывателя съемки. Аппарата, на котором мы просматривали видео. Надеюсь, при помощи подобной штуковины получится и тексты печатать, и картинки рисовать, сохраняя на те же мини-накопители… Хотелось бы, конечно, еще научиться воспроизводить все затем на бумаге… Каким-то образом передавать информацию печатной машинке… Мы над этим также усиленно работаем. Раз – и у тебя документы внутри установки. Раз – и ты получаешь их на бумаге.

Петр Павлович показал мне нечто вроде… рояля. Только вместо клавиш там была… клавиатура! Нет, правда! Натуральная клавиатура, как у компьютера из моего времени!

– Питаете, конечно, за счет энергии драконов?

– Да. Резервуар размещаем внутри установки. Хотя он требует весьма много места. Можно питать оборудование через трубки, которыми мы снабжаем энергией кристаллы для освещения. Тогда, конечно, размеры аппаратуры получится сильно уменьшить по сравнению с нынешними. Однако же она окажется «привязана» к месту. А мне лично это не особенно нравится…

– Это же компьютер! – воскликнула я.

Лом покосился с неподдельным удивлением.

– Ах, да! Простите. Это технологии моего времени и моего измерения. В общем, это такие умные машины, которые выполняют всяческие программы…

– Да! Именно такую мы и пытались создать. Но там еще дорабатывать и дорабатывать. Суть в том, что энергия дракона здорово облегчает передачу, как других видов энергии, так и информации в разном ее виде. Вообще энергия дракона – удивительная и абсолютно уникальная субстанция. Она способна действовать, как силовое поле, удерживая нечто или же от него экранируя. Также она содержит некие частицы, при помощи которых можно передавать информацию…

– А вы исследовали эти частицы?

– Мы пробовали. Но никакие наши микроскопы не помогают увидеть их. Слишком маленькие.

– Попробуйте контактные физические опыты.

– Например, отражения?

– Да. Можно направлять поток энергии дракона с частицами на нечто, что не разрушает эта субстанция. Например, на закаленные в ней же металлические пластины. Похожий опыт проводился в моей реальности.

– Частицы будут отражаться довольно-таки специфически…

– Да! И если поставить фотодатчики… Ой… Простите…

– Я понимаю, о чем вы. Мы способны соорудить нечто для фиксации изображения, как это делается при фотографии. Дабы регистрировать поведение частиц.

– Ну вот! Можно отследить их движение. Кстати, также можно увидеть составные они или же нет.

– Точно! У составных же центры масс есть у каждой отдельной детали! Следовательно, в зависимости от того, как частицы станут отражаться от препятствия, мы поймем – где эти центры масс и сумеем примерно смоделировать сами частицы!

– Ага!

– Мне очень нравится ваша идея!

Я решила воспользоваться воодушевлением Лома.

– А можно мне тогда поприсутствовать и поучаствовать в некоторых ваших опытах? Кстати, если частицы в энергии дракона имеют электрический заряд… Э-э-э…

– Электрический заряд. Я понял.

– Во-от! По их отклонению в магнитном поле также можно очень многое выяснить!

– Я думал об этом. Можно сделать катушки или магниты…

– А как же на счет моей просьбы?

– А? Что? Ах, да! Конечно же! Я могу вызвать вас по окну мира.

– Как это?

– Там есть функция вызова владельца. Я отправляю сигнал – и вам он приходит.

– Но как понять – кто именно меня вызывает?

– Обычно каждому присваивается цвет. Я настрою для вас прибор, напишу – какой цвет и кому соответствует, и вы сможете пользоваться.

– Ух ты! Здорово! А можно пару вопросов о том, как вы заливаете из камня разные штуки?

– Конечно!

– Получается, вы его как бы делаете жидким? А как же структура? Камень ведь имеет кристаллическую решетку.

– Я в курсе. Жидкость, полученная в огне дракона, имеет, так называемый, эффект памяти и при застывании…

– Структура полностью восстанавливается?

– Да.

– Обалдеть! А еще Эйзерхан говорил, что вы пробуете создать антибиотики.

– Да. Но пока все мои препараты сильно вредят организму, а не только бактериям.

– Попробуйте выделить из плесени пенициллин. Я точно не знаю, как это делали, я все же физик. Но у вас ведь есть специалисты в разных науках.

– Плесень… Кхм… А ведь неплохая идея… Я замечал, что многие бактерии ее не трогают… Видимо, погибают. Значит, там есть нечто, что способно их уничтожить или ослабить.

– Не любые бактерии. Но все-таки.

– Спасибо. Я дам задание своим медикам и химикам.

– Я буду очень ждать приглашения на эксперименты. Безумно хочу на все посмотреть.

– Конечно! Такую умную и образованную женщину грех держать далеко от науки. Ваш муж еще не понял, как ему повезло.

Я усмехнулась.

– Да уж…

– Я в курсе вашего договора о фиктивности брака, – вдруг сообщил Лом. – Я – доверенное лицо императора. Аяна… Могу я сказать?

– Разумеется.

– Тарлан – ужасно незрелый в отношениях, как мужчина, однако же – он очень сильный и талантливый полководец. Я абсолютно уверен, что он не так плох, как мог показаться вам поначалу.

– А можем мы не обсуждать мою личную жизнь?

– Как скажете.

– В таком случае, я пойду. У меня еще урок езды на драконе. Я очень буду ждать от вас весточки.

– Вначале я пришлю вам новое окно в мир и затем приглашение на научные эксперименты. Был весьма рад познакомиться, ваше высочество.

Лом поклонился и поцеловал мне руку. Было так необычно и так неожиданно. Я аж дернулась.

– В вашем времени так не принято? – догадался ученый.

– Ага.

– Привыкайте. Вы теперь – княжна Болгар-Романова.

– О-ой! Я же совершенно забыла! А можно еще пару вопросов на тему истории?

– Слушаю.

– Вот крепостное право…

– Отменили в России много веков назад. У нас уже давно прогрессивное отношение к безродным. Моя семья, кстати, именно из таких. Дед пришел в Москву практически пешком и поступил в Университет…

– Оу! Почти, как в нашей истории.

– У альтернативных веток много похожего, но при этом очень многое и отличается.

– Вы уже видели попаданцев?!!

– Да, пару раз. Точнее не совсем попаданцев – скорее их потомков.

– Это вообще как?

– Ну Эйзерхан – все же не первый дракон, что способен связываться с другими измерениями… Однажды был прецедент – на трон претендовал младший княжич, и его ящер тоже был уникальным, как ваш, ваше высочество. Всадник беспечно перемещался по измерениям, общался с людьми из альтернативных миров… Приносил интересные сувениры, всяческие технологии и много другого. Разумеется, это как-то нарушило взаимодействие разных Вселенных. В конце концов, нельзя так грубо вмешиваться в иные пространства.

– А что случилось?

– Ну вроде как после в течение нескольких лет через какую-то аномалию… По-моему, они называли это Бермудский треугольник… Так вот люди проваливались оттуда в нашу реальность. У нас живет несколько подобных семей. Император, чувствуя ответственность за их жизни – все же его родственник оказался всему виной – наделил их землями и пожаловал титулы. Однако же эти попаданцы – не сарканы, и старятся, как самые обычные люди. Так что до моего появления на свет дожили только лишь их потомки. Впрочем, остались записки их прадедов и много чего еще из параллельной реальности. Даже некоторые вещи из вашего мира. К примеру, у одной женщины было платье из довольно-таки необычной материи. Я такой никогда еще не встречал. Нитки казались эластичными и прочными, гораздо прочнее шелковых, хлопковых или льняных. Не расходились в воде и сохранялись не в пример дольше, даже, если проводить испытания на старение. Ну всякие там специальные эксперименты, подвергая материю разным способам износа. Тем не менее, в этой ткани тело будто бы совсем не дышало…

– Синтетика! – воскликнула я. – Да, у нас есть подобные материалы. Но к моему времени пришли к выводу, что они плохи, как раз тем, что кожа преет и не вентилируется. Поэтому начали комбинировать синтетику и натуральные ткани в разных пропорциях.

– Кхм. Я пришел к похожему выводу. Если смешать хлопок, лен или ту же шерсть с подобной эм…

– Синтетикой!

– Так вот… можно получить интересные варианты.

– Полностью согласна. Ткани станут лучше тянуться, получат дополнительную эластичность и прочность. Но при этом сохранят свойства натуральной материи.

– Мы подумаем.

– Мне все-таки надо идти…

Я с сожалением окинула взглядом лабораторию, где Лом демонстрировал мне удивительные установки. Я чувствовала себя здесь словно ребенок, что попал на шоколадную фабрику. Все хотелось пощупать, попробовать, понаблюдать – как оно ведет себя в действии.

– Может останетесь? Я вам покажу еще некоторые образцы новых устройств? Свожу в большую механическую мастерскую. Мы там колдуем над сознанием летающих энергомобилей.

– Увы, – выдохнула я. – Не получится. Я очень хочу повидать Эйза. Перед полетом к вам мы мельком переглянулись, я помахала ему рукой – и все. Плюс надо поскорее освоить технику полета.

– Понимаю, – тепло улыбнулся Лом. – Тогда могу лишь в третий раз пообещать, что непременно позову вас на эксперименты.

Он опять галантно поцеловал мне руку и двинулся на выход из кабинета.

Мне, правда, страшно не хотелось отсюда уходить. Я ощущала себя, как ученые моего мира, которые стояли у истоков удивительных открытий.

Но… Я чувствовала, как скучает и ждет Эйзерхан. Да и сама очень хотела увидеться с ним. Наша связь росла, развивалась и крепла.

Лом проводил меня до самого лифта.

– А как управляется кабинка? – не удержалась я от вопроса. – Я не заметила ни пульта, ни кнопок.

Лом усмехнулся.

– Пока что никак. С первого этажа спусковой агрегат всегда едет на крышу. Оттуда – на первый этаж. На остальные мы просто ходим пешком. Однако я думаю над тем, чтобы спусковой агрегат… Лифт, как вы выразились. Мне нравится это название! Короткое и емкое! Так вот… Я думаю, над тем, чтобы сделать возможность останавливаться в лифте на разных этажах.

– Спасибо. Тогда скоро увидимся.

Лом в третий раз поцеловал мою руку, и пока лифт поднимался, я видела, что он все еще стоит там, где мы расстались, и, запрокинув голову, следит за кабинкой.

На «стоянке драконов» последняя «самоустранилась» – стенки уехали в стороны вместе с крышей и бесследно исчезли в отверстиях пола.

Александр и Тарлан двинулись мне навстречу с разных сторон, будто гуляли тут каждый по-своему. Причем, муж успел приблизиться чуть раньше брата.

– Ты выглядишь очень вдохновленной, – улыбнулся Тарлан.

– И ты очень красива сейчас… – добавил Александр.

Тарлан покосился на него зверем и вдруг предложил:

– А не хочешь ли прокатиться со мной на Кохгане? Он куда более мощный альфа-дракон, нежели Филимон, – в голосе мужа послышалось пренебрежение и Филя, который спокойно стоял там, где оставили, издал слабое предупреждающее рычание. Кохган ответил.

Княжичи обернулись к своим ящерам – и те успокоились.

– Так вот! Мой дракон мощнее, ловчее и может выполнять в полете такие фигуры, какие Филимону никогда не даются. Не хочешь попробовать?

– А ничего, что это опасно для такого неопытного наездника, как Аяна? Тебе бы только выпендриваться! – возмутился Александр.

И вот до фееричного ответа Тарлана я практически уже согласилась попробовать с ним покататься. Не знаю почему, вдруг захотелось. Мне очень нравилось летать с Александром. Он был заботливый, внимательный, осторожный. Но безумный, лихой, невероятный в своей власти в небе Кохган меня завораживал. Казалось – это будет невозможное, потрясающее, невиданное приключение. Из тех, что запоминаются на всю жизнь.

Однако Тарлан не преминул мне напомнить, что я далеко не единственная женщина, что удостоилась его приглашения – на спину Кохгана и в спальню княжича. Меня будто ледяной водой окатили. После его ответа я из принципа никогда в жизни бы с ним не поехала!

– Я пристегну Аяну к себе, как в парном катании, и она поедет не сзади, а спереди. Так что сможет держаться еще и за Кохгана. Я подумал о ней! – почти рыкнул Тарлан. – Я знаю, как обращаться с неопытными наездницами и даже с теми, кто – не уродился сарканой и впервые в жизни сидит на драконе.

Ну да, с фрейлинами Шахраз, а еще – с придворными дамами, которым муженек, также как и мне, изо всех сил пускал пыль в глаза. «Княжич прокатит на Кохгане до постели»… Вспомнились мне их веселенькие шушуканья.

Все мое восторженное настроение после общения с Ломом и предложения Тарлана – неожиданного и приятного – как водой смыло. Я подбоченилась и выпалила:

– Ни секунды не сомневалась, что у вас крайне богатый опыт по части «покатать девиц на Кохгане», ваше высочество! – вклинилась я в жаркий спор братьев. – Однако мне не хочется отрывать вас от гораздо более занимательных дел.

– Каких? – искренне удивился Тарлан.

– Например, от исследования анатомии фрейлин. Это очень ценное научное изыскание. Можно сказать – многолетний упорный труд. Судя по моей информации, вы занимаетесь такими исследованиями регулярно и здорово преуспели в этой науке. Даже можете учебники написать.

Александр прыснул от смеха, Тарлан фыркнул, крутанулся на пятках и двинулся к Кохгану. Его дракон почему-то выдыхал дым из ноздрей.

Пока мы с Александром усаживались на Филимоне и пристегивались, Кохган уже взвился в небо и превратился в крошечную темную точку.

– Дракон брата очень быстро летает, – прокомментировал этот факт Александр.

– Надеюсь, мы сейчас вернемся домой и потренируемся ездить на Эйзерхане? – сменила я тему. – Мне бы очень хотелось. Если, конечно, вы не заняты, ваше высочество.

– Зовите меня Сашей. А то как-то даже немного нескладно выходит, – усмехнулся он. – Для вас я совершенно свободен. Хорошо. Давайте потренируемся. Тем более, вы, наверное, соскучились по Эйзерхану?

– Очень. Это непривычное ощущение…

– Привыкните. Дракон и всадник, по сути – это как одно неделимое целое. Их связь крепнет день ото дня. Мы перенимаем эмоции друг друга, ощущения и настроение. Даже гон – тот передается…

– Что?

– Ну гон. Как у животных, когда…

– Я поняла. У всех драконов случается гон?

– Только у самцов. И, не волнуйтесь, женщинам-всадницам он не передается.

Александр усмехнулся, и Филлимон стартовал.

* * *

Тарлан

Как же эта зараза меня все-таки выбесила! Каждый раз, когда я пытался проявить интерес, внимание и галантность, Аяна меня неизменно отталкивала. Я понимал, что у нас не заладилось с самого начала. Видел, что попаданка действует на эмоциях. Я ведь и сам был хорош, как ни крути! С первого знакомства вставлял шпильки жене.

Но и у меня внутри бушевали такие страсти… самому иной раз становилось не по себе.

Великий боже! Да ни одна женщина еще не вызывала во мне столько чувств!

Ну разве что мама…

Когда княгини не стало, я бесцельно слонялся по комнатам замка и, как отец, не мог найти себе места. Было так больно, так странно, так оглушающе-безысходно…

Вот только сегодня она была… Была, ведь! Была! А теперь ее больше нет… Нигде, никогда…

Я находился в каком-то тумане, не помню сколько дней не мог нормально есть, пить. Временами как безумец взмывал на драконе и делал бешеные петли, восьмерки, такие узоры, от которых у многих сарканов лопались сосуды не только в глазах, и барабанные перепонки приходили в негодность. Мне было плевать тогда на последствия. Я пытался заглушить боль. А она душила, жалила, как подлая гадюка, что подобралась к тебе во сне и атаковала… Она не отпускала меня многие месяцы. Я тогда видеть не мог фрейлин, не воспринимал придворные развлечения.

А уж соболезнования! Великий боже! Как же мне хотелось тогда придушить всех, кто пытался их из себя выжать!..

Не знаю как, по какой счастливой случайности, я сумел тогда избежать какой-нибудь роковой глупости или несчастья… Это ничего не изменило бы, ничем не помогло бы, но принесло отцу новые беды.

С тех пор я ни разу не чувствовал ничего даже близкого к слабому полу.

Ни одна женщина не могла сравниться с восхитительной Ольгой Болгар-Романовой.

Пока мы с Александром ждали Аяну, оба бродили по крыше и лишь переглядывались. Я понимал – мы с братом соперники. И когда Сашка заговорил стало ясно – его намерения гораздо более серьезные, нежели мне чудилось поначалу.

Я ведь считал, что все дело в соперничестве, в нашем вечном вопросе «кто лучше», который так часто всплывает у мужчин, а – уж тем более – у таких, как сарканы. Думалось – брат просто щелкает меня по носу, стремится выбить «из седла» фигурально.

На поверку все оказалось значительно хуже…

– Тар… Я хочу сказать тебе откровенно. Ты ведь знаешь, по новому указу императора, через шесть лет Аяна имеет полное право потребовать у тебя развода и станет свободной. Свободной сарканой и княжной Болгар-Романовой.

От его слов у меня внутри что-то сжалось тугой пружиной и тут же расправилось. Я вытащил из карманов сжатые кулаки.

– Что ты хочешь сказать мне, Александр?

Я невольно двинулся на брата словно на противника в поединке. Сашка действовал в точности также.

– Ты меня понял! – резко произнес он. Брат еще никогда так со мной не общался. Никогда, никогда… еще никогда… Сколько раз за последнее время я ощущал или сталкивался с чем-то впервые?

Да я давно уже сбился со счету! Аяна ворвалась во дворец императора и перевернула всю нашу жизнь вверх тормашками.

Вот как одна женщина, пусть настолько красивая, умная и выдающаяся способна создать подобный переполох за считанные часы?

Ответа у меня, увы, не было.

– Ты понимаешь вообще, с кем сейчас разговариваешь? – зачем-то начал я выпендриваться перед Сашей, хотя прежде никогда такого не делал. Мы были соперниками, мы были братьями, соратниками в бою и еще много кем. Мы не раз не сходились во мнениях с Александром, не раз спорили и ссорились не на шутку. Но я никогда не пытался поставить брата на место. Потому что понимал – его место рядом со мной, рядом с императором, во главе государства, даже если трон и достанется мне.

На сей раз Сашка оказался куда более благородным и отважным, нежели я сам. Наверное, впервые за все время. И это меня несколько охладило.

– Да, я понимаю с кем сейчас разговариваю, – спокойно и с достоинством ответил брат. – Но, когда речь заходит о личном счастье, каждый сам за себя. Я всерьез увлекся Аяной и хочу, чтобы она стала моей женой. Ты не желал ее в супруги с первой же встречи! Ты ведь совсем не желал жениться, Тарлан! Вспомни! До появления Аяны, ты говорил, что женщины нужны исключительно для постели! Утверждал, что жениться – глупо, нелепо! Что все мужчины, которые становятся зависимыми от женщин – подкаблучники и попросту слабаки!

– Ну и что?

Я отлично понимал – к чему клонит брат. Более чем. Даже слишком отчетливо. Только лишь делал вид и придуривался.

– Ну так вот. Она может с тобой развестись и стать моей женой уже по-настоящему! Я вообще не понимаю, почему отец не позвал меня на встречу с Аяной, когда она неожиданно угодила в наш мир. Я бы сам вызвался стать ее мужем.

– Видимо, у отца было отличное мнение! Он мудрее тебя, Сашка! – выпалил я. – И, потом, ты ведь там не присутствовал! А я – да! И это меня из-за ее дурака и стяжателя мужа обозвали козлом, если ты немного не в курсе!

– Я в курсе… – Александр коротко кивнул. – Мне все пересказали в красках и деталях. Я очень заинтересовался той ситуацией и даже видео пересмотрел с вашей встречи. Ее муж фактически ее растоптал. Вытер об нее ноги, я бы сказал. Аяна держалась, как настоящий боец и ее реакция мне лично очень понятна! А вот ты, Тар, уж прости, но скажу правду! Ты повел себя как капризный ребенок! Надо было выждать, не лезть в бутылку. Надо было дать ей время остыть! Она – женщина! Красивая, умная, мы же теперь знаем, насколько она хороша! И ее не просто бросили, унизили! Ее продали! Понимаешь ли ты? Продали! Как живой товар! Как рабыню! Как нечто бесправное, бессловесное! Можем ли мы теперь осуждать ее за эмоции в тот момент?

– Могла бы вести себя и более сдержанно… – фыркнул я.

– В этом весь ты! Ты никогда в жизни, просто ни разу не ставил себя на место другого! Не думал каково мне, когда ты во всем лучший и я постоянно нахожусь на вторых ролях. Каково мне постоянно и ежедневно доказывать, что я не хуже, что я, хотя бы, второй! Ты не думал, как чувствовала себя Аяна в тот момент! Лишь только обиделся, что тебя, княжича, наследника престола, кто-то вдруг не смог оценить по достоинству! Тебя ведь женщины всегда обожали!

Он был прав. Он сказал сейчас именно то, что я и сам понимал в глубине души. Я, действительно, повел себя тогда по-мальчишески. Я, реально, не смог обуздать собственные эмоции, и, что хуже того – свое самомнение! А это – не самое лучшее качество, как для мужа, так и для будущего правителя государства. Надо знать себе цену, но не возноситься. Иметь гордость, но не гордыню.

Однако уступать Сашке я был не намерен. При всей его правоте, при всей честности и убийственности его аргументов, я не мог уступить брату Аяну. Почему? Я и сам пока что не особенно понимал. Вроде бы вокруг полно роскошных, податливых женщин, которые сочтут за честь быть рядом со мной. Которые не станут мне противоречить ни в чем, и с удовольствием исполнят любые капризы.

Но я жаждал обладать той единственной, конкретной, которой совершенно не нравился, как мужчина и как муж не вызывал ни малейшего оптимизма.

– И не думаешь же ты, что я просто так, без боя отдам тебе собственную жену?!!

– Фиктивную!

– Тебя это вообще не касается!

– Даже очень касается! Я люблю ее!

Эти слова он сказал достойно, спокойно и так, как я бы не смог. В эти минуты я чувствовал себя жалким и отчасти беспомощным. Я тоже был в нее безнадежно влюблен, но не мог признаться в этом даже себе самому. По крайней мере, до этой злосчастной минуты. Я тысячу раз сам себя спрашивал: что в ней такого, почему я не в силах отказаться от Аяны и бросить попытки хоть как-то завладеть вниманием попаданки. Я спрашивал себя, чем она лучше всех тех женщин, что меня обожали и почитали. Я делал вид, что сам себя понять не могу. Но, по факту, ведь все до банального просто. Я, как и Сашка, втюрился в Аяну по уши. Я, как и брат, не находил себе места от ревности, от желания ей обладать.

Благородство и смелость Сашки в суждениях взбесили меня в этот раз не на шутку.

– Да, что ты мелешь? – рыкнул я. – Вы знакомы-то пару дней! Ты просто – горячий и ужасно падкий на женщин!

– Я?!! Ты ничего не попутал, Тарлан? Это я-то падкий на женщин? Это я вечно гоняюсь за юбками? Это у меня что ни месяц, то новая фрейлина в постели и во время всяческих развлечений?!

Его удивление выглядело совершенно понятным. В отличие от меня, у Саши не водилось такого количества увлечений, в том числе, и постельных. Я даже не был уверен, что брат при его долгой жизни все еще не девственник.

– Да! Ты! Впервые женщина затронула твои чувства, и ты уже думаешь, что это любовь!

– Много ты понимаешь! Тебе бы только поиметь красивую женщину, а потом бросить и поскорее заняться другой! Что ты, Тарлан, вообще знаешь о любви?!! Ты же просто потаскун и не более! Ты вертишь одной, строишь глазки другой, третью катаешь на Кохгане время от времени. И в постели меняешь любовниц, словно перчатки! Да ты про любовь знаешь только из книжек!

Он был прав и от этого мне становилось все больше не по себе. Я злился и дико хотел навалять Сашке. В том числе, и за его несомненную правоту.

– Я буду за нее бороться, Тарлан, – спокойно произнес брат.

Я сжал зубы и процедил:

– Я тоже!

Он удивился, или не совсем удивился… Я не понял, потому что Сашка коротко усмехнулся и двинулся на противоположную сторону крыши.

Я тоже резко крутанулся на пятках и прогулялся по большой стартовой площадке драконов.

Кохган и Филимон слегка перерыкивались, явно улавливая наше с братом настроение.

И тут на площадке появилась Аяна.

Вся такая восторженно-восхитительная с этими горящими глазами и легкой улыбкой.

И мы с Сашкой, как два влюбленных идиота, поспешили к ней – кто дойдет первым.

Я так хотел показаться Аяне во всем блеске! Поэтому и пригласил ее покататься на Кохгане. Я готов был развлекать ее несколько часов! Крутить пируэты в воздухе, делать петли. Все делать, чтобы она осталась довольна!

Однако попаданка отказалась в таком тоне и с такими намеками, что я просто взбесился. Мне следовало бы выдохнуть, успокоиться и как-то иначе отреагировать на ее шутку.

Но я со злости торопливо запрыгнул на Кохгана и стремительно полетел в императорский дворец.

Адъютант встретил меня на драконьем лугу.

– Отец у себя? Принимает? – с ходу уточнил я.

– Вроде бы, да. Его императорское величество не заявляли, что хотят оставаться наедине…

– Тогда скажи Владимиру, пусть сделает Кохгану легкий массаж и помоет, а затем снова готовит к полету.

– Вы планируете еще куда-то отправиться, ваше высочество?

– Нет. Я собираюсь страховать собственную жену, пока она учится летать на драконе!

– Но разве император поручил преподавать ей езду на ящере не вашему брату, Александру?

И этот туда же! Вот черта с два я оставлю эту сладкую парочку наедине! Не дождутся! Пусть хоть треснут от злости!

– И что? – я гневно зыркнул на графа Татарского.

– Ничего…

– Вот и славно! Именно ничего !

Я рванул к отцу, дабы поведать о неведомом звере, которого удалось разглядеть благодаря идее Аяны и новому изобретению Лома.

…Император сидел за своим рабочим столом и задумчиво игрался с энергошариком. Недавно ему презентовал эту штуковину все тот же затейник – Петр Павлович Ломоносов. Светящийся шарик улавливался каким-то полем и садился в металлическую чашу на длинной ножке. Если же отец закидывал его слишком далеко, тот начинал хаотично реять по комнате, как миниатюрная шаровая молния, приостанавливался, будто задумавшись… а затем все же устремлялась на место.

– Что случилось, Тар? – вскинул бровь Николай-Ашин.

– Я думаю, тебе стоит самому посмотреть.

Я зарядил аппарат, на котором мы обычно смотрели видео, носителем информации, куда Лом записал измененную сьемку.

На экране, размером с книгу, появилось изображение. Я остановил его в нужном месте.

– Что это? – удивился отец.

– Это Лом и Аяна сумели вытащить из видео, что ты мне отправил. Из депеши с границы.

– Лом и Аяна?

– Да. Она оказывается была физиком в своем мире, поэтому очень умная и образованная.

–  Оказывается?  – отец усмехнулся, встал из своего высокого кресла и медленно прогулялся по помещению. – Мне жаль, сын, что ты так и не научился разбираться в женщинах. Аяна – одна на миллион. Нам повезло, что ее дурачина-супруг купился на деньги и возможность устроиться тут заново лучше, чем у себя в мире. Я бы не отказался от подобной жены. Однако сейчас есть вопросы и поважнее. Что это за тварь? Я никогда о подобных не слышал! Это дракон или птица? Или все вместе?

– Аяна и Лом предположили, что нечто среднее – дракон, кем-то скрещенный с птицей.

Отец еще раз прошелся по кабинету, занавесил окно и нажал кнопку, что создавала вокруг помещения поле из удерживаемых энергией дракона частиц. Такая защита глушила все звуки, чтобы нас не подслушали и изменяла силуэты в окне.

Подобные предосторожности император применял в исключительных случаях. На моей памяти – только однажды, незадолго до первой войны с Америкой.

– То есть… Кто-то из наших врагов или соседей сумел вывести новый вид? Но для этого у них ведь должны быть драконы! А о таком никто ни разу не слышал! Разве можно скрыть огромного ящера?

– Вряд ли. Но маленького-то можно!

– Способен ли тот, кто вывел подобную тварь, создать большой экземпляр? Он плюется огнем? Имеет внутри энергию драконов? Связь с сарканами ему, в принципе, доступна?

– Ни я, ни Лом этого, к несчастью, не знаем. Аяна тоже ничего не предположила. Но Петр Павлович просил добыть ему такую зверушку – живую или мертвую, хотя лучше все же живую. Он сможет исследовать ее и сказать больше.

– В таком случае, посылай спешно депешу. Пусть доставят низшие сарканы и немедленно! Они должны взять охрану в виде отряда на энергомобилях и разведывательных драконов, дабы пускать их вперед, как на войне. А может – и в те места, где видели схожих тварей.

– Да. Я понял. Немедленно все исполню.

– Это плохо, Тарлан, очень плохо. Кто-то пытается создать армию драконов, способную противостоять нашей. И этот кто-то уже умудрился вывести новый вид для разведки на дальних рубежах, как это делаем мы.

– И все равно, отец, я не понимаю. Ни у кого, кроме нас, нет драконов. Чтобы скрестить виды, нужно ведь иметь оба!

– Да, это крайне неприятно и загадочно. Но сообщение из Америки от наших разведчиков вполне может пролить свет на дело.

– Ты считаешь, что это не просто слухи и не очередное их нелепое хвастовство?

– Я счел бы иначе, если бы не нынешняя находка. У кого-то есть хотя бы один дракон. Будь их много, мы бы точно узнали.

– Но где же они его тогда прячут? Наши разведовательные мини-драконы летали над Америкой и не видели больших ящеров. Привезенные ими видео также не демонстрируют ничего даже похожего, даже близкого. И, собственно, резиденты утверждают, что не наблюдали ничего подобного воочию… Одно дело – спрятать подобных мелких существ и совершенно другое – скрыть огромного ящера. Его нужно кормить, и это как минимум. Он должен летать. Ты ведь знаешь – если дракон не поднимается на крыло хотя бы несколько месяцев – он начинает толстеть и болеть. Ему необходим перепад давлений между землей и небом, упражнения в воздухе. И это уж точно не прошло бы бесследно. Хоть кто-то из местных, хоть резиденты слышали бы или видели ящера в воздухе. Либо же наши мини-драконы во время разведки его засекли. Ну хотя бы отчасти, хотя бы его тень.

– А кто сказал, что тот дракон не болеет? – вскинул бровь отец и задумчиво поймал энергошар.

– Но если он болен, если разучился летать, он нам не страшен… Да и размножаться он не сможет в отсутствие самок. Насколько помню, лишь каждая десятая самка способна понести от альфа-самца! А у врагов их, скорее всего, нет вовсе!

– Если неведомые ученые за границей создали подобных существ для разведки, что мешает им вот прямо сейчас выращивать новых боевых летающих драконов, также скрещивая того самого, больного ящера с птицами?

– Но птицы же маленькие!

– Есть и большие! Страусы, например!

– Опять же они должны где-то летать!

– Сын. Как, и у нас, в Америке весьма много гор. Там можно тренировать целую стаю драконов.

– Считаешь, Америка снова хочет с нами войны?

– Считаю, что следует немедленно затеять маневры. Но сделать это так, дабы все полагали, что мы просто проверяем боеспособность собственной армии. Что-то вроде учений, смотра, парада…

– Я понял.

– Поэтому ты не должен все время проводить в армии, как в дни, когда мы готовились к скорой войне. Делай вид, будто жутко занят придворными делами, ухлестывай, как и прежде, за женщинами. А, чтобы совсем усыпить бдительность врагов, мы организуем бал.

– Когда?

– Думаю, где-то недели через три.

– По какому поводу?

– Придумайте повод. Пусть это будет что-то даже и незначительное. Или просто – очередное придворное развлечение.

– Хорошо, отец. Я отправлю в Америку большую часть хамелеонов драконов. Пусть поищут и в горах тоже.

– Да, кстати! У Лома, наверняка, есть знакомые ученые и в Америке.

– Я понял. Надо, чтобы он попытался осторожно выяснить про тамошние исследования.

– Да. Скорее всего, они крайне секретные и допуск имеют лишь те, кому доверяют. Но великие умы не всегда придерживаются политики государства… Не во всем и не всегда согласны с правителями. Особенно, когда речь идет о войне.

– Понял. Лому надо попробовать найти тех, кто не хочет с нами сражаться.

– Верно, сын. Иди – действуй! По мере происшествий – докладывай. На каждом этапе держи меня в курсе. И если выяснится еще что-то новое…

– Обязательно доложу, ваше величество!

Я собирался уйти. Дел было валом. Требовалось срочно раздать всем распоряжения, отправить низших сарканов на рубежи нашей империи и все остальное… Однако у меня было и личное дело.

– Отец…

– Да, Тарлан? Что-то еще?

– Могу я сам обучать Аяну езде на драконе? Ты ведь знаешь, я – лучший наездник!

– Я уже выбрал для этого Сашу. Он менее порывистый и более сдержанный.

– Сдержанный! – рыкнул я. – Как же!

– Тарлан! – резко одернул меня император. – Ты говоришь о собственном брате и моем сыне! Будь осторожней! И, прошу тебя, подбирай выражения!

– Но…

– Александру нравится Аяна. Я это вижу и не один я. Возможно, его намерения идут куда дальше простого флирта, интереса и обучения. Но вы уже взрослые. самостоятельные и зрелые мужчины. Мы, сарканы, остаемся молодыми телом, но жизненный опыт сполна получаем. И вы должны разобраться во всем сами. Без моих приказов и рокировок!

– Отец, но это же ты распорядился, чтобы Александр тренировал Аяну езде на драконе…

– И твое поведение, Тарлан, на это никак не повлияло? Ты не вел себя с ней, как последний дурак? Нет, Тарлан? Ты не выпендривался и не показывал, какой ты весь из себя уникальный?

– Допустим.

– Ты разве сам вызвался помочь жене освоить езду на драконе? Как супруг и надежная опора для женщины?

– Нет, отец…

Он умел расставить акценты и показать каждому – чего тот достоин.

– В таком случае, какие теперь претензии? Александр воспринял мое назначение позитивно, без ерничаний и прочих кривляний!

– Ну, еще бы! Она ему сразу понравилась!

– А тебе? Тебе разве нет? Ты думаешь я, прожив шестьсот лет, не вижу, когда мужчина облизывается на женщину? Когда у него все поджилки трясутся от одного только лишь ее появления?

– Не думаю, отец…

– Ну так, что же? Разве тебе она не понравилась сразу? Как только ты увидел ее в серебряной зале? Разве ты не пялился на нее? Не залипал? Разве не попал тотчас под ее чары?

– Я не понял своих эмоций тогда…

– Тарлан! Ты много раз давал мне повод тебя уважать, гордиться тобой. Когда наши войска били врагов по всем побережьям, когда корабли не могли справиться с несколькими десятками сарканов на драконах с тобой во главе. Когда враги в страхе бежали, сдавались, когда в боях ты проявлял такую отвагу, какой не каждый воин способен похвастаться. Короли и императоры многих держав завидовали, что у меня такой сын! И боялись тебя, и раболепствовали. Сдавались на милость твою, победителя… Но в тот раз, когда Аяна угодила в наш мир… Я не мог гордиться твоим поведением, сын. И я сделал бы тебе плохую услугу, если бы сейчас не поделился своими эмоциями. Мне было очень за тебя тогда стыдно. Женщина попала в тяжелое положение. В тяжелое, Тарлан! Очень непростое! Одинокая, сбитая с толку, жаждущая защитить единственного сына, преданная мужем и без малейшей поддержки… У нее в нашем мире ни родни, ни денег, ни даже друзей… В тот момент она в тебе очень нуждалась. В сильном плече, в твердой руке. В настоящем мужчине, который стал бы опорой, поддержкой, защитой! А ты отвернулся от нее и сделал вид, что тебе все должны в этом мире. Обиделся, как последний мальчишка на злые, но эмоциональные реплики! Мне ни разу до этого непростого для всех дня не было за тебя стыдно, Тарлан… И очень жаль, что такой день все-таки наступил.

– Я погорячился. Она просто сказала…

– Все мужики козлы? Я тоже там был. Я тоже мужчина и ее реплика могла бы задеть и меня вкупе с тобой. Почему же я тогда не возмутился?

– Она сказала, что тебя это не касается.

– Я император, правитель и в тот момент от меня полностью зависела ее участь. Жизнь и процветание ее любимого чада! Что еще она могла мне сказать? Даже, если из-за меня ее этот Славик показал себя подобным мерзавцем? Да еще и в присутствии многих придворных?

– А почему ты не выгнал их, прежде, чем предложить ее мужу ту сделку?

– Мне потребовались десятки свидетелей. Славик не прост. Он любит сына, да и жену любит, как бы себя ни повел. Он ведь не хотел от нее изначально отказываться. И, потом, одно дело разойтись с женщиной и совершенно другое не видеть, не общаться с собственным сыном! Что, если Славик начнет скучать, передумает и явится ко мне с требованием вернуть хотя бы ребенка?

– Я понял, ты хотел, чтобы он не мог ни в каком виде сослаться, что ты давил или заставил или еще что… Чтобы десятки придворных в любой момент подтвердили, что его решение было абсолютно добровольным. И ты не торопил его, дал время подумать. Отсюда договор не имеет обратного действия.

– Да! Для любой женщины жизненно-важно, чтобы ребенок оставался с ней в таком случае. Я действовал в интересах Аяны, хотя она, скорее всего, так не считает… Я дал ей право на тот момент выражать эмоции, как привыкла, без оглядки на титулы и привилегии. Вот и возникла эта обидевшая тебя фраза.

– И, тем не менее… Да, у меня было множество женщин! Но все они сами давали согласие. Я ни разу ни одну женщину не принуждал. Не пользовался властью первого сына императора, чтобы заставить кого-то со мной спать. И никогда не продавал, как поступил Славик. Да, я бросал их…

– Сын… Сила – это не только победа в бою. Сила – это еще и великодушие. Мне жаль, что я должен тебе это сейчас объяснять! Ты прожил три-четыре человеческих жизни. И уж подобные элементарные вещи обязан был усвоить как дважды два. Да! Аяна была не права. Ты это хочешь сейчас от меня услышать? Нельзя всех вот так, под одну гребенку. Нельзя судить обо всех только по худшим. Но она женщина, и она была на эмоциях. Которые я позволил ей выразить без ограничений. Аяна в тот момент очутилась в сложном, в крайне щекотливом, унизительном положении. Растоптанная, совершенно сбитая с толку. А ты… ты мужчина, на чьей стороне тогда было все: возможности, власть, средства. Тебя никто не предавал, не бросал, не продавал и не унижал прилюдно. Ты должен был проявить благородство! Понимаешь, сын? Благородство! Мне жаль, что приходится и  это тебе объяснять.

– Я понимаю…

Отец обжег меня таким взглядом, что дальнейшие пояснения выглядели ненужными. Да я и сам своим поведением не гордился.

– Ты хоть понимаешь, что чувствовала Аяна?

– Теперь да…

– А ты…

– Я тогда очень сглупил.

– Я отдал ее тебе в жены не потому, что не мог иначе присоединить ее к нашему клану. Я мог удочерить ее. Разве не так? Она получила бы ровно такой же статус! И первая моя мысль была именно такой. Пока ты не появился в серебряной зале. Пока ты не посмотрел на нее так… как ты на нее всегда и везде смотришь. Я увидел, что мой старший сын, для которого женщины всегда были чем-то сродни развлечений, всерьез увлекся, влюбился по-настоящему. Неужели ты думаешь, я этого не заметил?!! И случайно отдал ее в жены тебе, а не Саше?!! Именно тебе, Тарлан!!! И я очень хотел, чтобы вы были вместе. Я понимал, что для тебя это станет не только удачей, но и весьма серьезным, ответственным испытанием. Потому что эта женщина не хотела опять замуж. Потому что она больше не верила мужчинам. И, наверняка, Аяна подсознательно ощущала, что ты – бабник, каких еще поискать. Она же постепенно получала информацию о нашем мире, благодаря Эйзерхану… Возможно, некоторая часть этих сведений оседала в ее голове скорее отголосками, желаниями или даже предупреждениями. Но она все про тебя поняла сразу. Даже, если и не отдавала себе в этом отчета. Вот и еще одна уважительная причина, почему она вдруг так от тебя отказалась.

– И меня тогда это очень задело.

– Да, я понял. И все это увидели. Когда ты начал фыркать и пыхтеть, как высокомерный избалованный мальчик. А теперь сам ответь себе на вопрос: почему я назначил именно Александра заниматься с Аяной ездой на драконе? Именно его, а не тебя!

– Но сейчас, сейчас! Отец! Я готов на все, чтобы занять его место! Если бы только ты ему приказал… Если бы только ты поменял нас местами… Я знаю, что могу быть с ней терпеливым. Убежден, что сумею перестать вести себя, как избалованный мальчик. Я постараюсь обуздать свои чувства, порывы и проявить себя с лучших сторон. Чтобы она увидела, как я, на самом деле, к ней отношусь. Постепенно она оттает, я очень надеюсь…

– Тарлан. Сделанного уже не воротишь.

– Я исправлюсь! Я стану лучшим учителем для Аяны! Отец! Дай мне шанс завоевать ее сердце!

– Я не стану сейчас делать подобную рокировку. Тарлан, научись принимать поражение. В данный момент, тебе придется проявить терпение, максимальную выдержку и понимание.

– Но, отец… Я же признал все ошибки! Я признался, что люблю ее так, как не любил еще ни одну женщину! Она – мое наваждение, моя радость. Я счастлив даже просто, когда она рядом. Даже когда возмущается и рычит в мою сторону!

– Тарлан. Разве ты не можешь общаться с Аяной? Разве у тебя совсем нет к ней доступа? Она твоя жена и живет в нашем замке.

– Но общаться со мной Аяна не хочет. Даже отказалась прокатиться на Кохгане.

– Ну так сделай так, чтобы она захотела!

– Я пробовал! Я был с ней ласков, я старался оставаться с ней терпеливым.

– Значит пробуй еще. Тарлан. Ты никогда не искал легких путей. Ни на войне, ни во время смут, которые вызвали придворные интриганы и враги нашего государства. Почему же сейчас ты их ищешь?

– Она нужна мне, отец. Так нужна… даже сказать страшно насколько. Но я не могу ее к себе расположить. Чуть что – она высовывает колючки. А если бы сейчас ты приказал, чтобы я обучал Аяну езде на драконе… Ради своего дракона саркана сделает абсолютно все, что угодно… Ради Эйзерхана она стала бы общаться со мной приветливо. И мы… мы смогли бы найти общий язык. А потом…

– Ты уже не мальчик, Тарлан. И не юноша. Ты взрослый, зрелый мужчина. И ты должен разобраться со своими чувствами сам. Я не стану облегчать тебе участь. Помнишь, когда Лиза Арефьева дважды пыталась покончить с собой? После того, как ты ее бросил?

– Она одумалась и сейчас счастливо замужем.

– А что я тебе сказал в тот злосчастный день?

– Однажды другая женщина продемонстрирует мне – каково это быть отвергнутым тем, кого любишь. Тем, кто твой свет в окне и свет по жизни…

– Я преподал тебе урок, сын. Аяна – твой урок и твое испытание. Пройдешь ты его или же нет – это уже целиком зависит от тебя.

– Так, если ты нарочно все это сделал. Отец! Тем более, дай мне шанс! Я должен учить ее летать на драконе! Мы сможем общаться не отстраненно. И ей придется меня слушать. А я… я смогу ей показать, насколько я во всем лучше Сашки …

– Ты свободен, Тарлан.

Я крутанулся на пятках и угрюмо отправился восвояси.

Во рту появился железистый солоноватый привкус. Я только сейчас понял, что прикусил губу так, что капля крови скатилась по подбородку.

Отец все просчитал с самого начала. А я… я повел себя глупо. Я и сам прекрасно все это осознавал. Как и то, что Аяна от меня отдаляется. И я ничего уже не могу с этим поделать.

Ладно, я все равно буду присутствовать на каждом их уроке, на каждом полете.

А на балу заставлю ее ревновать. Если любит, если я ей интересен, я это однозначно увижу на празднике! Не может влюбленная, заинтересованная женщина спокойно отнестись к тому, что мужчина, который ей нужен, танцует с другими… Делает им комплименты, ухаживает…