Глава 19

Глеб

- Проснулась? – смотрю на дочь серьезно. Скоро наш самолет пойдет на посадку, а я до сих пор так и не поговорил с наследницей на тему совместного общежития в доме с моей настоящей семьей.

Я уже пару раз начинал этот трудный разговор за время полета, но дочь тут же срывалась в слезы, не желая меня слушать. Уж слишком ее маленькие податливые мозги запудрены матерью.

Это и понятно. За время моего отсутствия дочь превратилась в мамину дочку. Три недели – большой срок для отношения между отцом и дочерью.

Я давно отрастил толстую кожу. Мне срать, что обо мне думают и говорят окружающие. Мне начихать на проблемы и слезы всего мира. Но только не моих детей.

Я ментально очень крепкий человек, меня не сломать железом, не согнуть, не разбередить мне душу слезами.

Глеб Шилов слезам не верит, как и обещаниям.

И только Сашке и Лизе удается сделать меня мягким и пластичным как пластилин. Только они могут лепить из меня всякие разные заковыристые фигуры. И оба об этом знают. К моему сожалению.

- Проснулась? – спрашиваю у дочери. – Хочешь в туалет?

Мотает отрицательно головой.

- Пить?

Кивает.

- Есть?

Снова мотает русой головой, и пряди волос вылетают из ее косы. Отмечаю про себя, что дочь лохматая, но вряд ли я смогу исправить эту ситуацию.

Подзываю бортпроводницу, заказываю воду и колу. Приносит через минуту.

- Умеете заплетать косы? – киваю на дочь.

В глазах девушки проскальзывает изумление от моей дерзкой просьбы, но она мгновенно берет себя в руки и отвечает поспешно:

- Да.

- Лизок, пусть она тебя заплетет. Москва должна увидеть тебя во всей красе! – Не договариваю, кого имею ввиду под словом «Москва». А дочери невдомек, что у моих слов двойное дно, с удовольствием протягивает молодой женщине расческу и резинки для волос.

Меняюсь с Лизой местами, чтобы девушке по имени Валентина было сподручнее мастерить прическу на голове моего сокровища.

Спустя пять минут Лиза забывает всё плохое, и я замечаю на ее детском, уставшем от ночного бдения лице, слабую улыбку.

- Спасибо за колу.

С затаенной надеждой ловлю каждое ее слово. Вот. Вроде бы сейчас она расположена ко мне, полностью открыта для диалога.

- Елизавета, ты уже взрослая. Тебе десять. Должна понимать, что, живя в одном доме с моей семьей будешь вынуждена общаться с ними. Нет никакого отдельного входа и этажа для тебя. Мы живем в одном большом доме – я, Алевтина, твоя…

- Мачеха!

- Вторая мама, так лучше звучит.

- Нет!

- Дочка, она хорошая. Умеет заплетать косы, разбирается в моде, знает иностранные языки. Училась в колледже в Лондоне.

- Хоть в Нью-Йорке!

- Глупышка! В Лондоне очень хорошее образование.

Моментально появляется желание решить все свои проблемы разом, отправив дочь в Лондон.

Внимательно гляжу в умные глаза Лизы, и понимаю, какой бы умницей она у меня не была, слишком мала для самостоятельной жизни.

- Ты не сможешь избегать Алевтину! - выдавливаю и сурово гляжу на малышку. Она же бросает мне в ответ затравленный взгляд. – Но ты обещал маме!

- Я хотел ее успокоить. Ты же видела, она была взвинчена и не хотела отпускать тебя со мной.

Лиза срывается в плач.

- Не хочу жить с твоей женой в одном доме. Хочу отдельный этаж. Отдельный вход, - кричит на весь салон самолета срывающимся, осипшим от слез голосом.

Вашу мать!

Почему так сложно уговаривать женщин?

Может, старею. Не хватает эрудиции.

- Я же не заставляю тебя звать ее мамой или смотреть на нее с обожанием. Нет. Милая. Ты только говори обычные слова типа: - добрый день, добрый вечер, спасибо, приятного аппетита, спокойной ночи, Алевтина. Обращайся на вы.

- Не буду! – продолжает реветь дочка.

Тяжело выдыхаю и делаю обиженный вид.

- Я надеялся на тебя. Думал, ты моя помощница. Будешь доброй, ласковой девочкой, папиной дочкой. А ты хочешь всё испортить. Зачем?

- Пусть мама приедет.

- Конечно, приедет… когда комнату ей приготовим, - снова вру. И весь горю. Как же я устал от вранья. Стопроцентно попаду в ад, куда попадают такие как я. Лжецы. Изменщики.

Я готов страдать и платить за грехи. Но не хочу делать больно своим детям, хочу, чтобы сын и дочь нашли общий язык.

Слезы дочери постепенно высыхают. За это люблю её вдвойне – у Лизы доброе сердце и она быстро меня прощает. За обман, предательство. Она меня любит по-настоящему. Как и Сашка. Только любящие маленькие сердца могут простить такого как я.

- Комната у меня будет своя?

- Конечно, будет. У Саши две комнаты, мы переселим все его игрушки в его большую детскую. А тебе отдадим игровую под комнату.

- Какие там обои? Мальчиковые?

- Не помню. – Безумно стыдно, но я действительно никогда не смотрел и не замечал обои в детской. Может потому, что я там редкий гость?

- Хочу розовые с вишенками. И диван розовый или красный.

- Я уловил твой посыл. Дизайном дома занимается Алевтина. Вместе выберите всё, что твоей душе угодно.

- Папа, я люблю тебя! – дочка целует меня в щеку. И самолет начинает плавное снижение.

Спустя тридцать минут мягко приземляемся в аэропорту.

Надеюсь, наша встреча с женой пройдет также «мягко» - спокойно, без происшествий и скандалов.