Глава 39

Спустя три дня после похорон

Алевтина

Мать привозит детей с утра пораньше. Похоже, уже наигралась, устала. Материнство явно не её конек!

Дети уставшие, нервные, голодные.

Обедаем все вместе – я, дети, моя мать, родители Виктории. Обед вкусный из трех блюд, приготовленный поваром Денисом, с десертом от хозяйки дома.

Лиза и Саша молча поглащают суп, салат, котлету с пюрешкой.

- Светлана, вы так и будете теперь жить здесь? – спрашиваю жестко, обращаясь к матери.

- Бабушка будет жить здесь! – выпаливает сын и снова прячет глаза в еде.

- Хорошо, -чеканю я. – Но нам нужно разделить обязанности по дому.

- Разве ты не собираешься возвращаться на работу? – мать смотрит на меня изумленно.

- Я уже вникаю в дела Глеба. О чем ты? – вздергиваю бровь и складываю руки на груди.

- Ну, одно дело работать удаленно из дома и совсем другое – бывать в людях. Тебе необходимо выйти на работу в офис, чтобы сотрудники перестали судачить о невнятном будущем компании.

- Я могу проводить совещания по скайпу, - стою на своём. Понимаю, что сейчас между нами с мамой идет война за территорию. Она хочет вытолкнуть меня из дома, чтобы занять его. Обосноваться в нем. И доказать всем, что она хозяйка. А я как была дочкой своего отца, так и осталась. Только на этот раз – вдовой Глеба и матерью хозяйского сынка.

- Я так понимаю, ты не хочешь работать? – подковыривает меня мама и смотрит исподлобья.

- Ну хватит! – бросаю грязную ложку на скатерть. – У меня сын первоклассник, я не могу позволить себе полный рабочий день!

Неожиданно сын поднимает на меня грустные глаза и сообщает мне, что я освобождена от материнских обязанностей.

- Нас будет возить в школу Назар, а забирать бабуля.

В горле сохнет от этого словечка «нас».

- Милый, никаких «нас» не будет. Лиза приняла решение вернуться в Сочи! – выдаю жестко и откидываюсь на спинке стула, наблюдаю за реакцией девочки.

- Я так не говорила, я остаюсь!

- Не получится, - отвечаю жестко, как меня учил Назар и гляжу на его статую, застывшую у дверей.

Налитые мышцы, жилистые руки, обтянутые тонкой шелковой рубашкой, черного цвета.

Удивленно отмечаю про себя, что мужчина сегодня гладко выбрит и брюки на нем тоже черные и гладко выглаженные. А ботинки темные блестят так сильно, что отсвечивают на всю столовую.

Задаюсь вопросом, что могло измениться в его жизни, чтобы он начал ухаживать за своим гардеробом? Куда делись футболки, куртки, дешевые костюмы?

Мужчина замечает, что я немного сдулась в своей решимости, качает головой, цокает языком. И я дёргаюсь.

Скашиваю взгляд на сына, глядящего на меня как голодный тигр на кусок мяса, читаю мантру уверенности и произношу так громко, чтобы слышали все.

- Все сегодня же выметаются из моего дома! Мамы и папы любовниц моего мужа, его дети от других женщин. Мамы, бросившие своих маленьких дочек ради мужика! Все! – рявкаю для убедительности. Здесь остается только семья Глеба. Настоящая. Я и Саша. Остальные свободны!

- Да пошла ты! – рявкает девчонка – волчонок.

- Милая, - с места поднимается мать Вики, подходит, обнимает внучку за плечи, глядит на меня с соболезнованием и тихо, но с интонацией победителя произносит:

– Алевтина, ты так и не поняла главное!

Настоящая семья Глеба – Вика и Лиза.

Это ты – другая семья! Ты и твой сын – вы вторая семья!

Рывком поднимаюсь из-за стола. Я в таком бешенстве, что на мне сейчас нет лица. Я похожа на медведицу или другого лютого зверя, защищающего своего детеныша.

- Пошли вон из моего дома! – больше не стараюсь держать лицо.

А в голове отбойные молотки отбивают фразу:

«Другая семья. Вторая семья».

Звучит так, будто мы с сыном второй сорт Шиловых. Это Вика и Лиза – первый.

- Ты ещё пожалеешь! – отец Виктории хмурится, трёт пальцами лоб. Поднимается с места и уходит с внучкой и женой на второй этаж, собирать вещи.

- Вы что молчите? – повышаю голос на замершего сына и мать.

Сыночек весь трясётся, поднимается, и вместо того, чтобы сбежать от меня, идет ко мне. Подходит, заглядывает в глаза и обнимает за плечи.

Его теплая щека у моей щеки по которой текут теплые слезы.

- Истеричка! – мать поднимается и уходит тоже, оставляя нас с сыном наедине. Не считая Назара, прилипшего к стене и наблюдающего со стороны за развитием событий.

- Мама, мы – ненастоящая папина семья? – спрашивает сынок. – Мы фальшивые? И папа не наш, как говорит Лиза. Если он сразу был её, значит, не мой? – голос сына расстроенный.

И я хочу его успокоить, но не знаю, как, в чём-то он действительно прав.

- Милый, когда я выходила за твоего папу, я не знала о них. Папа забыл рассказать. А значит, мы не несем ответственности за то, что забрали у Лизы папу. Ты понимаешь меня?

- Папа обманул нас, - еще больше расстраивается сын.

И я замолкаю, чтобы еще больше не расстроить его своими рассуждениями.