Глава 77

- Витя… - резко оборачиваюсь. В глазах сына вижу осуждение и страх. Теряюсь не знаю, что сказать. – Нет, мне не стыдно, - отвечаю правду.

Но лучше бы он сейчас этой сцены не видел. Действительно не осторожно себя так вести, когда дети не знают. Когда я сама еще мало что понимаю.

Адам – это ураган. Он закрутил меня так быстро, что я сама не поняла как и когда. Почему сердце перестало болеть, и стало тянуться к нему?

А как же время прийти в себя? Оправиться после развода?

Сейчас я понимаю, что Сергей не заслуживает ни капли моих страданий по нему. Я лишь вздохну с облегчением, когда узнаю, что все осталось в прошлом.

- Как ты могла?! – поджимает губы.

- Что тут происходит? – на крыльце появляется голова Риты.

- Она… он… Они… - Витя указывает на нас пальцем, - Они зажимались.

- Серьезно? – в глазах дочери любопытство. Она с интересом и очень внимательно разглядывает Адама.

- Ритка, а мы… как мы? Зачем он? – Витя настолько встревожен, что ему сложно дается сформулировать свои мысли.

- Виктор, пройдем в дом. Поговорим, - Адам делает шаг вперед, становится так, словно заслоняя меня от тревог.

- Ты кто такой, чтоб я с тобой говорил? Уходи! – сын топает ногой.

- А я бы послушала, - дочь склоняет голову набок. – Мам, ух, - прикладывает руки к щекам. – Зажигаем, - смеется.

Рита реагирует по-своему, у нее эмоций тоже через край. Но я не вижу в ее глазах осуждения. Шок есть. И мне следовало детей подготовить. Но моя жизнь меняется так стремительно, что я не успеваю.

Еще совсем недавно, у меня на глазах убили человека, и хотели сделать заказчицей. Теперь мы отсиживаемся в чужом доме. И тут Адам… решающий мои проблемы, я истосковавшаяся по нему. Беременная от другого.

Если рассказать постороннему человеку, многие меня осудят. Потому что так не делается, это как бы не по нормам. Я долго была в браке, любила мужа, сейчас беременна, завтра у меня развод, ускоренный Адамом.

Как тут вписываются новые отношения?

Но это моя жизнь. Я живу ее для себя, а не в угоду кому-то. Серж предал меня еще до нашего брака, продолжал предавать после, он пусть косвенно, но виновен в смерти родителей.

По кому мне убиваться? За что держаться?

Закрыться в себе и лелеять обиды? Оплакивать предательство?

Жизнь слишком коротка для этого. Свою чашу боли я испила сполна. Можно ведь побыть счастливой, не оглядываясь на чужое мнение и осуждения?

А что-то мне подсказывает, что именно с Адамом это возможно. Есть его честность, он заслужил мое доверие. Хоть по идее, после всего, я не должна никому верить, но верю. Это идет из глубины сердца, некое чувство родной души.

И я не хочу терять время, что-то выжидать. Это никому не надо.

Понимаю до конца это сейчас. А дети – я люблю их безумно и хочу для них самого лучшего. Я всегда и во всем им помогу. Но ведь это не значит, что я должна ставить крест на себе? Разве им от этого будет лучше?

Адам уводит нас в дом. Витя норовит сбежать наверх.

- Сынок, давай поговорим. Бегать нет смысла, - говорю мягко.

Сын, опустив голову усаживается на диван. Рита мостится рядом. Я сажусь в кресло. Адам стоит у дивана.

- Виктор, ты любишь свою мать? – спрашивает Адам.

- Я не хочу с тобой говорить, - отворачивает голову.

- Я вот ее люблю, - быстрый взгляд на меня. Открываю и закрываю рот, новый ураган эмоций накрывает. – И больше всего на свете хочу сделать счастливой.

- Мама заслуживает на счастье, - говорит Рита. – Просто вы появились неожиданно. Только Фубырь пропал из нашей жизни. У нас все очень поменялось. Нам страшно. И тут вы, - Рита вздыхает. – А Витька еще не пережил то, что чуть не сделал. И мы вас не знаем.

Дочь озвучивает все и за себя, и за брата.

- Я могу долго говорить, и убеждать, какой я. Но это будет неправильно. Вы взрослые, - Адаму удается словить взгляд Вити, - У вас у каждого есть свое мнение. Но чтобы оно сформировалось, надо узнать человека. Пообщаться с ним, провести время и тогда уже делать выводы. А не по одному увиденному эпизоду.

- Это ты намекаешь, что не собираешься уходить? Так смысл? Что наше мнение, если мама тебя не собирается прогонять? Она все решила за нас! – бурчит недовольно.

- Хорошо, допустим, ваша мама мне укажет на дверь, она останется одна с вами. Будет грустить, у нее не будет настроения, вы будете чувствовать, что она несчастна. Вам это будет нравится?

- У нее будем мы. Родится братик или сестричка.

- А если мама хочет мужское плечо рядом, опору, защиту. Женское счастье? Или ей нельзя.

- Можно… наверно… Но… не так все должно быть, - в голосе сына сомнения.

- А как, Вить? В жизни все спланировать невозможно, тем более чувства.

- Но ведь был папа, она его любила…

- Ты тоже любил папу. А потом папа предал доверие? Твое отношение изменилось? – Адам продолжает смотреть Вите в глаза, говорит мягко, уверенно.

- Изменилось. Он Фубырь. Он перестал быть нашим папой. Он хотел, чтобы я убил своего брата или сестру, - по телу сына проходит дрожь. Воспоминания еще слишком свежи и до сих пор очень болезненны.

- Вот и у мамы все изменилось. Она не может, как и раньше относиться к вашему папе. Никто из нас не планировал, но мы с вашей мамой встретили друг друга. В свою очередь, обещаю, сделать все, чтобы ни вы, ни ваша мама не пожалели, о том, что я появился в вашей жизни.

- Не знаю, - Витя в раздумьях кусает нижнюю губу. – Надо тебя проверить, кто ты вообще такой. Может, не заслуживаешь, быть с мамой.

- Так я и предлагаю, знакомство. А там уже сделаете выводы.

- Я уже сделала. Но пока буду молчать, - Рита прикладывает ладонь к губам, таким образом пряча улыбку.