Глава 60

Карина

Макс плачет почти весь вечер. Только успокоится, увидит ошметки любимой пижамки в мусорке, и снова всхлипывает. Сердце сотню раз сжимается до размеров монетки от боли. И столько же раз выкручивает от желания придушить Аркашу за слёзы моего ребёнка. Останавливает лишь то, что я сейчас должна обнимать и успокаивать сына.

Царев тоже расстроен и зол. Постоянно мечется из угла в угол, сжимая кулаки и бормоча под нос нецензурные ругательства. Пытается отвлечь Макса игрой в приставку и мультиками. И, мне кажется, только это удержало его от того, чтобы поехать к Аркаше и переломать ему руки.

Меня колошматит от бессильной ярости. Я весь вечер не могу взять себя в руки и успокоиться. Очень вовремя вспоминаю, что забрала с работы успокоительное. Как сапер, стараясь не разбудить с трудом уснувшего Макса, поднимаюсь с постели и на цыпочках осторожно выскальзываю в коридор.

Замираю, проходя мимо гостиной. Наглец стоит ко мне спиной и с кем-то негромко разговаривает по телефону. Подвисаю ненадолго, любуясь широкой спиной, мышцами, что перекатываются под кожей, и потрясающей задницей. Коротко улыбаюсь, вспоминая, что это первое, что понравилось мне в этом потрясающем мужчине.

Добираюсь до сумки и вытряхиваю все содержимое на комод. Рука тянется к блистеру с таблетками, но я замечаю изрядно помятый пресловутый конверт с результатами теста ДНК.

Сглатываю.

Руки моментально начинает потряхивать, кожа покрывается липким потом, а все внутренности завязываются узлом от напряжения. Закусываю губы и просто замираю с конвертом в руках, оттягивая момент насколько возможно.

Хватит! От себя не убежишь!

Собираю в кучу остатки храбрости и вскрываю наконец этот пресловутый конверт.

Несколько раз приходится пробежаться глазами по написанному, потому что текст расплывается от выступающих слез. Смахиваю их и начинаю все сначала….

- Вероятность отцовства – 99,98%. Предполагаемый отец не исключается как биологический отец тестируемого ребёнка, - шепотом читаю снова и снова.

Медицинская терминология проникает и оседает в мозгу по одному слову. С огромным трудом складываясь в предложения. Так, наверно, ощущает себя обычный пациент, вчитываясь в свой диагноз…

После нескольких дней дикого напряжения я чувствую просто адскую усталость. Силы резко, как по щелчку, покидают. Прислоняюсь к стене и медленно сползаю по ней на пол, с силой сжимая результаты теста в руке и повторяя их, как мантру.

Слёзы катятся по щекам нескончаемым потоком. От счастья и волнения. Я подозревала, надеялась, и, что уж скрывать, молилась, но, когда результаты перед глазами…. Все равно сложно поверить, что среди миллионов людей, сотни тысяч самых разных мужчин судьба столкнула меня именно с отцом моего ребёнка.

- Карин? – из гостиной выглядывает Царев. Я резко наклоняю голову, чтобы прикрыть лицо волосами, но это же Наглец! Вмиг оказывается рядом и осторожно поднимает лицо за подбородок, заставляя заглянуть ему в глаза. Его зубы сжимаются, а на скулах гуляют желваки, стоит только увидеть мои слёзы.

- Кариш, ну ты-то хоть не реви, а? Это всего лишь вещи. Я уже договорился с владельцем одного модного дома. Мы поедем завтра, и Максу сошьют новые футболки, пижамы по индивидуальному эскизу. С любым принтом, какой он захочет.

- Чего? – ошарашенно выдаю, на миг забыв об ошеломительной новости. – С кем ты договорился?

Губы Наглеца плывут в дерзкой ухмылке, и я не могу не улыбнуться в ответ. Это выше моих сил.

- Никогда бы не думал, что мне пригодится этот контакт. Вострецов привозил зимой сына в травмпункт. Довел мне врачей и медсестер до невроза. Пришлось вмешаться и контролировать обследование пацана. В благодарность мужик оставил мне свои контакты и просил обращаться, если мне понадобится сменить гардероб. Я поржал тогда знатно, но, как видишь, пригодились связи. Так что нас уже завтра с нетерпением ждут. Хоть целый гардероб отошьем! И шубу тебе новую купим! Две! Хочешь норку? Соболя?

Качаю головой, шмыгая носом. Наглец обхватывает мое лицо ладонями и покрывает его короткими поцелуями, стирая слёзы губами.

- А чего ты хочешь? Скажи, Кариш. Только не реви.

Стискиваю его запястья и слегка царапаю, заставляя отстраниться.

- Ярослав, - мужчина мрачнеет, уловив мой серьёзный тон. – Я сейчас скажу кое-что важное. Пожалуйста, выслушай меня. Понимаю, в такое сложно поверить.…, - сбивчиво тараторю. – Но ты точно не сдавал свой биоматериал? Мог кто-то его…. украсть?

Ярослав застывает. Его тело каменеет. На дне его глаз нарастают настороженность и… боль.

- Исключено, Тигрица. Я всегда за этим строго слежу… - осекается.

Мрачнеет. Лицо полосуют глубокие морщины, которые хочется разгладить пальцами. Его руки опадают вдоль тела, а сам Наглец как будто становится старше лет на десять.

Ярослав присаживается рядом, откидывает голову и упирается затылком в стену. Медленно вздыхает и резко выталкивает воздух из легких. Как будто ему физически тяжело говорить.

- Черт, не думал, что придется рассказать об этом сейчас, - растирает лицо ладонями несколько раз. – Я сдавал биоматериал, но для других целей.

Разворачиваюсь и впиваюсь взглядом в четко высеченный профиль. Не дышу, боясь спугнуть минуту откровения.

- В детстве я переболел одним инфекционным заболеванием. Мама несильна в медицине, поэтому не придала этому значения. Переболел и переболел. Все дети цепляют разные инфекции. Главное, что выздоровел. В пандемию подцепил «корону», а во время реабилитации врач, изучив мою карту, неожиданно предложила сдать спермограмму. Чтобы знать наверняка, что болячка, перенесенная в детстве, не оставила неприятных последствий.

Вздрагиваю, понимая, как тяжело признаваться в этом мужчине. Для них это серьёзный удар по самолюбию. Потому что я, как врач, примерно представляю, что показали результаты анализов.. .

Прижимаюсь и обвиваю руками его талию, стараясь хоть такой малостью подбодрить.

Наглец своими словами подтверждает мои догадки.

- Чуда не случилось. Живых головастиков почти не было, шансов зачать ребёнка естественным путем – ноль. И мне предложили заморозить мой биоматериал, чтобы в будущем был хоть какой-то призрачный шанс завести детей. Но гарантий врачи никаких не дали.

- И поэтому ты стал чайлдфри? – произношу шепотом.

- Типа того, - красивые черты мужского лица кривятся. – Заранее начал выкорчевывать в душе надежду. Ведь шансы даже с ЭКО ничтожны.

В горле спазм. Встаю на колени и теперь сама обхватываю лицо Ярослава, заставляя смотреть мне в глаза.

- У тебя получилось, - голос от волнения хрипит, срывается. В глазах стоят слёзы, грудь ходуном ходит от волнения. Глупая, счастливая улыбка растекается на лице от уха до уха. – У нас получилось. Поздравляю, Наглец, ты стал отцом. Четыре года назад.