Глава 6

Вера. У родителей собственный домик недалеко от города. Небольшой, зато уютный, со своим участком, на котором мама разбила огород, а папа обустроил себе целую зону барбекю. Мама, сидя в грядках клубники, собирает крупную красную ягоду в глубокую миску. Не слышит меня и поднимает голову лишь тогда, когда я закрываю яркое солнце, роняя на неё тень. – Ой, Вер! Напугала! – Отряхивает от земли руки. – А чего не сказала, что приедешь? – Замоталась что-то… – Ну ладно, проходи давай в дом. Я чайник сейчас поставлю. Кушать будешь? У меня рагу со своими кабачками. – Суетится мама, забирая из моих рук пакеты с продуктами. Сует в них нос. – Чего опять придумала? – В магазин забежала. Там папины пирожные любимые, придёт с работы – угостишь. И так, по мелочи… – Ну зачем, Вер? Что мы, в магазин сами сходить не можем? – Можете, всё вы у меня можете. Дайте мне хоть позаботиться о вас немного. Проходим в дом. Сую ноги в мягкие тапочки, шлёпаю на кухню. Мама ставит чайник, в два стакана бросает чайные пакетики. Но делает это всё на автопилоте, не сводя с меня взгляда. И взгляд этот такой пристальный, словно она по одному лишь выражению моего лица пытается понять весь масштаб катастрофы. – Вер, не томи. Вижу ведь, что-то случилось. Ариша не болеет? – Нет, хорошо всё с Аришей. Развлекается в лагере, – отвожу глаза в сторону. Мама вынимает чайные пакетики и бросает другие – с успокаивающим травяным сбором. Заливает крутым кипятком. Мне уже стыдно за то, что вообще пришла сейчас. Зачем? Никто за нас так не переживает, как наши родители. Я четвёртый десяток разменяла, а мама до сих пор видит во мне ту девчонку, что таскала домой блохастых уличных котов и вечно приходила с разбитыми коленками. Мама тогда дула на ранки, и становилось лучше. Наверное, я и сейчас пришла, чтобы мне «подули на ранку». Чтобы мама вот так, как умеет только она, сказала: «Да нормально всё будет, Верушка. Справимся». А я бы обязательно в это поверила. Потому что пока я не могу представить, что действительно вывезу на себе одной то, во что решила вляпаться. Разрушить семью, одной воспитывать дочь, платить ипотеку. Страшно. Но ещё страшней ничего не менять и делать вид, что всё хорошо. Продолжать жить во лжи, лишь бы не принимать сложных решений. Мои родители своим примером показали мне, какой должна быть настоящая семья. И то, что предлагает сейчас Глеб – дешёвый, не подходящий мне суррогат. Иллюзия. – Вер, – мамина ладонь ложится поверх моей. Палец ласково гладит вдавленный след на коже от обручалки. – Ну что у вас опять стряслось? С Глебом поругались? – Да нет, не ругались, – жму я плечами. И ведь не вру даже, мы не ругались по факту. – А чего тогда? Я бы с радостью на мамины вопросы ответила, если бы мне самой кто объяснил, что такое происходит с моей жизнью… – Мам, мы разводимся. – Как? – резко оседает мама на стул. – Вот так. – Кто решил? – Я. – Вер, ты не горячись. Вы если поругались, так это ничего страшного! Со всеми бывает. Голова остынет, и помиритесь. А по каждому пустяку на развод подавать – это ж… – У Глеба есть другая женщина, – перебиваю я. – И маленький сын. Лицо мамы стремительно теряет краски, становясь белым, как полотно, но почти сразу она натягивает несмелую улыбку. – Да ну тебя, Вер! – отмахивается. – Думаешь, шучу? – провокационно смотрю ей в глаза. Мама молча встаёт, выплёскивает в раковину наш травяной чай и лезет в шкаф над плитой. Извлекает на свет маленький бутылёк валерьянки и капает в чистые стаканы, разбавляя холодной водой. Со стуком ставит стаканы на стол. – Дожили… – отпивает немного из своего. Я тоже пью, только залпом. – Отцу пока не говори, пойдёт ведь сразу морду Глебу бить. – А может и надо ему в морду, а? – стискивает зубы мама от злости. – И уши открутить! Вздыхаю. – Может и надо. Но не сейчас. Он пока не должен знать, что я в курсе. – Ах, это ещё и не он рассказал?! – С возмущением подбоченивается мама. – Гад какой! Мы к нему как к сыну! Я ж ему на каждый праздник его любимый медовик пекла! А надо было говна на лопате! Давай-ка вещи свои и Аришины собирай, да к нам переезжайте. – Мам, да не могу я пока. Боюсь, он что-нибудь с деньгами сделает. Не знаю что, но проверять не хочется. Я намерена с него вытрясти положенную мне долю. – Как же ты с ним бок о бок жить собралась? – Он на пару дней в командировку смылся, хотя, учитывая новые обстоятельства, что-то я сильно засомневалась, что в командировку… – Усилием воли давлю колючий ком в горле. – В общем, время побыть одной и взять себя в руки у меня будет. Я, пока к вам ехала, уже с адвокатом связалась. Он обещал помочь. – Это хорошо. Это ты правильно. Нельзя ему своё отдавать, а то, надо же, умный какой! Настругал детей и спит спокойно! В голове не укладывается! – Мам, я вообще-то к вам помощи попросить приехала. Знаю, что вы деньги на ремонт копите, но мне срочно нужна крупная сумма. Я всё отдам очень скоро, когда совместно нажитое разделим. – Вер, да в чём вопрос? Поможем. Конечно, поможем. А зачем тебе крупная сумма? – Я собираюсь нам с Аришей квартиру взять, раз уж Глеб нас морозит. Как только нас разведут, влезу в ипотеку. Понадобятся деньги на первоначальный взнос, а как скоро разделят наши средства – не знаю. Адвокат сказал, судебные разбирательства могут и на несколько месяцев затянуться. – Забираю из маминой ладони стакан и вливаю в себя ещё одну порцию валерьянки. – Вот так живёшь ты себе спокойно и искренне веришь в то, что у вас надёжная крепкая семья. А у твоего мужа тем временем роман трёхгодичной давности на стороне. Вторая семья, можно сказать. И вот он в шоколаде, а ты – одна… Мама встревоженно поджимает губы. – Не одна ты, дочур, не одна! Мы с папой всегда рядом. Нормально всё будет, Верушка. Справимся!