Глава 18

Судорожно размышляю над тем, что сказать дочери, а затем произношу:

— Ты же знаешь, папа работает допоздна, и приехать посреди недели он не сможет. И уж тем более остаться на ночь.

— Тогда ты приезжай, — капризно протягивает Лиза. — Пожа-алуйста. Я очень хочу еще немного побыть у бабушки. И с тобой хочу быть.

— Хорошо, — быстро соглашаюсь я. — Если ты так сильно хочешь, то я приеду к бабушке на пару дней.

— Ура! — кричит дочурка. — Пойду бабушке расскажу, что ты приедешь! Пока, мамуль.

— До скорого, зайка.

Не знаю, насколько это верное решение, но, возможно, эта поездка будет мне на пользу. Сейчас я чувствую какое-то угнетающее одиночество, сводящее с ума. А ведь в одиночестве в принципе нет ничего плохого, иногда полезно побыть наедине с собой и со своими мыслями.

Но сейчас, похоже, я не в том состоянии, чтобы испытывать от этого пользу. Или просто все дело в том, что в стенах нашей квартиры все напоминает мне о Марке.

Быстро складываю необходимые вещи в дорожный рюкзак, беру ноутбук и выхожу из дома. И пока нахожусь в дороге, то меня внезапно осеняет мысль о том, что меня дома, собственно, сейчас ничего и не держит. Теперь Марк сам будет себя обслуживать.

Не нужно больше готовить Марку еду, стирать его вещи, содержать чистоту в квартире… Работать удаленно можно из любой точки мира, поэтому я могу взять дочь и поехать куда угодно, пока у нее летние каникулы.

Мне нужно сменить обстановку. Во время отъезда я смогу не коммуницировать с Марком. Не будет случайных встреч, звонков по поводу дочери… На время я смогу вычеркнуть его из своей жизни. И, вероятно, это лучший способ поскорее пережить боль, остыть и смириться с разрывом.

Через три часа я, наконец, добираюсь до маминого дома. Стучусь, а через мгновение слышу за дверью топот детских ножек.

— Мама! — радостно вскрикивает Лиза, открыв дверь, и тут же бросается меня обнимать.

— Привет, моя сладкая, — целую дочь в макушку и глажу ее длинные мягкие волосики.

— Хорошо, что приехала, — отзывается мама, намекая на перспективу долгого разговора.

А вот о том, что мама выклюет мне весь мозг, я и не подумала, когда ехала сюда.

Лиза тащит меня на кухню, сажает за стол и придвигает ко мне тарелки с блинами и вареньем из свежей клубники:

— Угощайся. Очень вкусно!

— Спасибо, — улыбаюсь я, целую дочь и тянусь за блином.

— Она еще не поела нормальной еды, — строго произносит мама, обращаясь к Лизе. — Вот когда поезд, тогда и угостим ее блинами с чаем. И ты тоже садись с ней покушай за компанию.

— Ладно, — поникшим голосом отвечает Лиза и садится напротив меня.

— Я не буду есть, мам, — отзываюсь, но ей будто все равно, потому что она уже наливает в тарелку суп и останавливаться не собирается.

— Какой ты пример ребенку подаешь? — хмыкает она и со звонок ставит передо мной тарелку с едой. — Правила для всех одни: сначала еда, потом сладкое.

Желание уехать поскорее возрастает все сильнее. Но придется потерпеть, я ведь уже Лизе пообещала.

А мама, как всегда, в своем репертуаре. Ее мнение — единственно верное. И ей совершенно плевать, что я уже взрослая женщина и воспитываю восьмилетнюю дочь. Она по-прежнему живет в мире, в котором я должна беспрекословно ее слушаться. И этим она просто сводит меня с ума.

Лиза начинает рассказывать о тех нескольких днях, что она провела у бабушки, и трещит об этом без умолку, пересказывая чуть ли не все, что с ней произошло.

Порой ее разговорчивость меня немного утомляет, хочется сделать паузу и просто послушать тишину. Но сегодня я с интересом слушаю все, потому что успела соскучиться. А еще это несказанно спасает меня от разговора, которого так жаждет мама. Она то и дело придумывает Лизе какие-то задания, чтобы остаться со мной наедине. Но дочь везде тащит меня за собой, и я не сопротивляюсь.

К ночи Лиза отрубается в моих объятиях, едва успевает лечь в постель. Дожидаюсь, когда она покрепче уснет, вытаскиваю свою руку из-под ее головы и тянусь к ночнику, чтобы выключить свет. И словно по заказу в этот момент в комнату входит мама.

— Пошли со мной на кухню, — шепчет она тоном, не терпящим отказа.

Вздыхаю и поднимаюсь с постели. Она ведь все равно не успокоиться, и лучше поговорить сейчас, чтобы не оттягивать неприятный момент и не содрогаться каждый раз, когда она будет мне звонить.

На столе стоят две чашки с чаем. Мама уже сидит за столом в полной боевой готовности выносить мне кукушку. Даже чайную ложечку приготовила, которой будет выедать мне мозг.