Глава 16

Таня

Как же все сложно.

Закрыв дверь в палату, чтобы избавить себя от новых неожиданных визитов, я сижу и размышляю, что же делать дальше. Какие же мои проблемы раньше были смешные. Сейчас, когда у меня нет ни дома, ни денег, ни мужа, чтобы помочь, я словно в вакууме повисла.

От всего навалившегося просто голова кругом, но зато этот врач, Глеб Михайлович, подсказал, куда можно обратиться с результатами анализов. Сказал, что даст мне их и справку к выписке, и я смогу отнести это все. в полицию, приложить к заявлению.

Сейчас я очень сомневаюсь, что из этого что-то выйдет, уж больно сложным кажется доказать, что таблетки мне подсунули нарочно, но попытка не пытка.

А еще он сделал очень важную вещь, он вернул мне маленький лучик надежды на то, что Костя не смог добиться перманентного эффекта от тех средств, которыми он предотвращал мою беременность. От отчаяния я спросила врача, можно ли как-то по анализам выявить подобные препараты.

Он долго и серьезно смотрел на меня, а потом взял листок бумаги и написал мне список анализов, которые могут в этом помочь, затем подписал лабораторию, которая, возможно, это сделает в нашем городе. А также добавил пару фамилий знакомых врачей, компетентных в этой области.

Центр репродукции в Москве был бы идеальным вариантом для проверки Аниных слов, но учитывая обстоятельства моей жизни, добраться до него будет сложно.

Главное, что я немного пришла в себя и решила, что нужно действовать постепенно. Маленькими шагами решать по одной проблеме.

После обеда ко мне приходит травматолог и меняет лангету на ноге на гибкий ортез, и я вспоминаю, что такое ходить на двух конечностях. Все еще больно, тяжело, и нога быстро устает, но при необходимости я могу обойтись без костылей. Мне все равно их дали для использования в больнице, такие же можно купить в киоске на первом этаже, но у меня банально нет денег.

Так что уж лучше я буду медленно, но верно хромать без костылей.

Я решаю немного пройтись, чтобы проверить, насколько это сложно и отправляюсь в коридор к окну. Наваливаюсь на подоконник и морщусь от боли, кажется, я тороплюсь. Но в этот момент я поднимаю взгляд и понимаю, что вижу за окном.

На стоянке стоит машина Гены, в которой приехал Костя. Он все еще здесь? Не шутил, что будет сидеть здесь целый день и сторожить? Или Гену дежурить оставил? Жаль, не видно, кто в машине.

Но это плохо.

Теперь и в больнице я чувствую себя, как в ловушке.

А что он будет делать, если я выйду? Захочет поговорить? Вернуть силой? Засунет в машину и увезет? А если я нажалуюсь охраннику, он его остановит?

У меня появляется непреодолимое желание выписаться как можно быстрей. Глеб Михайлович сказал мне, что оставит до завтра, но так как отделение переполнено и серьезных поводов держать меня в палате не осталось, придется куда-то перемещаться. Поеду к Яне, она обещала приютить.

Есть два варианта, как до нее добраться: вызвать такси, на которое у меня нет денег, или доковылять до остановки и доехать на автобусе с пересадкой. На автобус, впрочем, тоже денег нет, но на нем можно прокатиться зайцем и молиться, что контролеры не войдут.

Боже, что за проблемы меня беспокоят?

Есть еще один вариант…

– Что значит, уволился?! – я подпрыгиваю от резкого хриплого голоса, который громом разлетается по коридору, – какого черта в один день! Пока я больнице лежу! – из палаты на мужской стороне отделения вылетает Руслан и, чуть прихрамывая, идет в сторону холла. – Совсем охренел! Я его без расчета оставлю! Что значит, забрал из кассы?!

Крик его слышен даже после того, как он скрывается за дверью рядом с лифтами, подозреваю, что там лестница.

Еще дин неуравновешенный, вспыльчивый мужчина. Качаю головой. Поначалу он мне показался довольно сдержанным, а теперь я даже не знаю. Приятно было его внимание, но ровно до момента, как появилась его жена.

Что поделаешь, что все мужчины в итоге оказываются одинаковыми. Не видят ничего зазорного в том, чтобы оказывать внимание женщинам. Может, я, конечно, слишком придираюсь, но после того как несчастная женщина всхлипывала у него на груди, мне тошно на него смотреть.

У меня теперь обостренное чувство женской солидарности, потому что я прочувствовала измену изнутри. Это неописуемо больно. И если я могу уберечь одну из нас от этой доли, я это сделаю.

Все, никаких Русланов больше. И вообще мужчин. Хватит с меня.

Хромаю обратно в палату, сажусь на кровать и перебираю свои листочки с записями, строю планы. Складываю все аккуратно и зависаю перед стулом с одеждой. Свитер и куртка, которые на нем висят, принадлежат Руслану. Мне придется их вернуть, как бы уютно мне в них ни было ходить, но тут есть небольшая проблема, другой одежды у меня нет.

На мне белье и больничные сорочка с халатом, джинсы любовницы сложены аккуратно рядом со свитером на стуле. Ну почему все так сложно-то? Я же не могу уйти в одних джинсах! Придется позвонить Яне и попросить меня забрать, а заодно привезти одежду.

Хочу обратиться к Валентине Семеновне ещё раз, но ее мобильный разряжен в ноль, лежит кирпичиком, заряжается. Она сама по нему долго разговаривала и посадила. Вздыхаю, потираю переносицу пальцами от нарастающей головной боли и ковыляю к окну в палате.

Полюбоваться на белый свет, снежок на деревьях в сквере перед больницей. Но в итоге любуюсь на Костю, который стоит на дорожке между скамейками и курит, выпуская дымок вверх. И смотрит прямо на меня.

Да блин!

Еще и рукой помахал!

Отшатываюсь от окна и сажусь обессилено на стул, нога и голова уже пульсируют. Это совсем жалко и трусливо его избегать, да? Но от одной мысли о том, что он делал со мной на протяжении… даже боюсь представить, какого срока, мне хочется то ли бить его, пока руки не заболят, то ли спрятаться подальше и зажмуриться, чтобы никогда больше не видеть этого лица.

Лица, которое ассоциировалось у меня исключительно с любовью и честностью. Но по факту теперь олицетворяет ложь и притворство, самое страшное предательство, что можно вообразить.

Меня колотить начинает от одного его вида, даже издалека. Нервы ни к черту после всего случившегося, кажется, мне теперь еще и хороший психотерапевт нужен. Устало усаживаюсь на кровать, потираю ноющую ногу, но до следующего укола обезболивающего еще далеко, придется терпеть.

Так! Хватит! Я больше не могу здесь сидеть и чего-то ждать. Сейчас зарядится телефон Валентины, и я позвоню Яне, пусть она с Игорем заедет за мной сюда на машине. А пока… пойду верну свитер и куртку, одежду мне привезет подруга, у нас почти один размер, ей будет несложно поделиться на время.

Собираю вещи со стула, прижимаю мягкий свитер в последний раз к груди и зачем-то вдыхаю его запах. От него у меня сильней кружится голова, и сердце бьется быстрей, но расстаться придется. Его хозяин посторонний, почти незнакомый человек.

В обнимку со свитером и курткой иду опять в коридор, там светло, но почти пусто, большинство пациентов предпочитают лежать в палатах. Я направляюсь к той, откуда вышел Руслан, я запомнила.

Но к моему удивлению там заняты три кровати из четырех, а одна пустует. И конечно же, не хватает моего спасителя, разве могло быть иначе? Не с моим везением.

Может, он все еще по телефону разговаривает, сидеть в коридоре и ждать его я не хочу, это было бы ужасно неловко, плюс с каждой минутой сбежать из больницы хочется все сильней. Отрывать пластырь нужно резко.

Пока иду в сторону двери на лестницу, обдумываю, что сказать бывшему пожарному, моя благодарность за спасение никуда не денется, нужно нормально попрощаться. Все же я обязана ему жизнью.

Дверь закрыта, и у нее эта дурацкая противопаническая ручка на всю ширину, которую вроде бы нужно просто нажать, чтобы открылась, но она не нажимается. Да что это такое!

Наваливаюсь на нее всем телом, одновременно толкаю дверь. И та неожиданно резко и широко распахивается, я буквально падаю внутрь, потому что опиралась на больную ногу. И врезаюсь в Руслана, стоящего боком.

От удара телефон, что он держал в забинтованной руке, вылетает, с грохотом падает на бетонную площадку и скользит к краю. Секунда и я с ужасом вижу, как он срывается между пролетами и летит вниз с третьего этажа. Где-то далеко раздается звук удара, да такой, будто телефон разлетелся просто на куски.

Я морщусь почти от физической боли и перевожу взгляд на Руслана, это надо же было такому случиться со мной! Когда все это закончится уже?

– М-да, – произносит Руслан, – совсем новый был.

– Мне так жаль, – от ужаса и стыда за себя неуклюжую я сильней прижимаю к себе свитер и куртку. Прикусываю губу. Я уже на грани, никаких успокоительных не хватит на то, чтобы привести меня в порядок.

– Куда-то уходишь? – Руслан указывает взглядом на вещи в моих руках.

Я мотаю отрицательно головой, вспоминаю и наоборот киваю.

– Домой, – ой, что я несу.

– Домой? – приподнимает бровь.

Почему у меня под его суровым взглядом серых глаз отнимается язык и блокируется умственная деятельность. Я же знаю, куда я уеду, и что я здесь делаю.

– Вот, – протягиваю одежду, – возвращаю. Спасибо большое, что вы дали нам ее согреться ночью. И спасибо, что спасли.

Он оглядывает меня с ног до головы. Вздыхает.

– Домой значит, – сам себе, – ну собирайся, прокатимся.

– Куда? – теряюсь.

– Отрабатывать.