Глава 25

Руслан

Иногда слов недостаточно.

А порой они полностью бесполезны.

Но сейчас слова совершенно не формируются в моем мозгу, потому что сознание мое сбоит, затмевает яркой вспышкой. Мои губы на ее губах, я вплавляюсь и не могу вдохнуть, потому что это…

Я словно схожу с ума, но мир вокруг перестает существовать, только женщина в моих руках и этот яркий поцелуй.

Не знаю, что хотел вложить в него, утешение, переубеждение, попытку доказать, что она сама причина всего того, что я делаю последние несколько дней. Начиная с пожара и заканчивая этим поцелуем. Я делаю все, что в моих силах, чтобы доказать этой женщине, что мир не рухнул, не потерял смысл, не выгорел дотла.

Потому что есть я!

И я не позволю больше ничему с ней случиться. Ничему, кроме меня и моей…

И если она сейчас ощущает, что превратилась в пепел, я чувствую, рядом с ней, будто я из него восстал, развернул крылья огненным фениксом. Вышел из долгого анабиоза! И я хочу разбудить мою спящую красавицу! Еще и еще, пока она не проснется!

Перехватываю ее за затылок и притягиваю сильней, не могу напиться, надышаться, насытиться ее сладким вкусом. Этими нежными мягкими губами, что сминаются под моим напором. Но остановить я себя тоже не могу!

Вжимаю ее в себя всем телом, и мне хочется безмолвно орать!

И это безумие, которого я не испытывал прежде, не тонул в желании слиться с женщиной в единое целое до неконтролируемой дрожи. Утонуть в ее вкусе, запахе, мягкости, тепле.

В ней целиком!

Потому что мое!

Одно слово пульсирует в моей груди и бьется в мозгу.

Мое!

Я ем ее губы, обхватывая своими и касаясь языком, не могу остановиться, будто это неземное лакомство. Вплетаю пальцы в эти безумно красивые волосы…

Чувствую движение, будто она отвечает на поцелуй, но это короткий миг, секунда. А потом вдруг толчок в грудь.

Отрываюсь болезненно, будто уже сросся кожей, чувствую как мое лицо стягивает гримасой от потери. Но как только открываю глаза, что закрылись от блаженства, вижу длинные темные ресницы, слипшиеся от влаги.

Таня поднимает их, и хрустальная капелька срывается на щеку, зрачки темные, большие, а губы такие маняще припухшие от моих терзаний говорят мне что-то тихо. Слова не сразу улавливаю, а когда слышу, не могу понять смысл.

– И в чем разница? – шепчет Таня.

– Что?

– Между ним и тобой?

– Твоим мужем? – частично доходит, но не до конца.

– Ты увидел лицо, тело, губы, которые захотел поцеловать, – в прекрасных глазах боль, – Поцеловал. Там, в больнице, пока я спала. Просто потому, что захотел?

– Тань, – давно я не испытывал такой стыд за собственную слабость. Не давал слабостям и шанса. Но она… – Прости, я не смог тогда устоять, ты была такая…

– И сейчас не смог. Захотел и сделал?

– Да, но не так! – выдыхаю правду, не могу я ей врать, провожу большим пальцем по щеке, чтобы стереть капельку, – я хотел совсем иного…

Таня сжимает мои ладони своими маленькими и хрупкими и опускает со своего лица, я вижу, как взгляд ее затягивает «льдом».

– Так в чем разница между тобой и моим мужем?

– Я не он, – я знаю, что это все равно звучит как оправдание, – и никогда не сделал бы подобного ни с одной женщиной. Тем более с тобой!

– Я знаю, – шепчет еле слышно. – Ты бы сделал по-другому. Спасибо тебе за всю помощь, – делает шаг назад, осторожный и медленный, но ощущается он, будто между нами раскалывается земля, осыпаясь в пропасть, – но цель-то была та же.

И я обессилено роняю руки, Таня еще на полшага дальше. С ее точки зрения, все выглядит действительно логично, и в данный момент у меня как назло в голове нет ни одного вменяемого объяснения, зачем я ее поцеловал. Такого, которое дало бы ей понять, что даже, если цель мужчины – обладать женщиной, это не приравнивает ее к вещи.

Так поступают не все мужчины. Далеко не все.

Я хочу ей обладать, но я хочу и себя отдать взамен. Я готов еще раз войти в огонь ради нее, даже если ничего не получу взамен, а просто потому, что могу и должен сделать это. Чтобы она была жива! Была свободна и счастлива!

Как же надо сломать женщину, что любое объяснение и логика упираются в одну и ту же стену?

– Могу я начать работать завтра? – прерывает Таня поток моих мыслей и эмоций, которые кипят, но не находят вменяемого выхода. Я словно безмозглый юнец растерял все свое красноречие.

Да черт! Я им никогда и не обладал, я человек дела, а не слов! Не умею я красиво и понятно!

– О чем ты спрашиваешь? – чувствую себя растерзанным изнутри собой же.

– Я могу завтра начать работать… без такой оплаты?

– Тань, – делаю шаг к ней, выставляет передо мной ладошку.

– За деньги. Чтобы я могла оплатить тебе всю заботу, покупку вещей, твой разбитый телефон и травмы, которые ты получил на пожаре. А потом уехать в Москву.

От последних слов я будто получаю ножом под ребра.

– Я хочу… пройти обследование, чтобы убедиться, получилось ли у него или что-то можно исправить, – говорит Таня спокойно, но в глазах ее такая боль, что я получаю еще несколько ударов в самое мягкое мое нутро.

Я мужик! И мне больно от того, что за столько лет у меня нет детей, что я конечен и не оставлю следа в этой жизни даже своими потомками. А она женщина! Все ее существование, как в точке концентрируется в этом желании!

И я физически ощущаю, какая это невыносимая боль. Но она еще сильней!

– Я не хочу снова быть лишней в чьей-то жизни, просто хочу все закончить и уехать. У меня тоже… – облизывает губы, что я только что пытался присвоить, – есть цель.

– Можешь.

Это все, что я могу ответить. Сейчас, после того, что она рассказала, а я сделал в ответ, я бессилен изменить ее мнение.

Но это не значит, что я не сделаю этого.

Я сделаю.

Закрываю глаза и слышу, как запирается дверь в гостевую спальню.

Срываюсь и в два шага оказываюсь у кирпичной стены между двумя большими окнами, кулак врезается снова и снова, пока боль в костяшках не заставляет меня протрезветь.

Болван! Нетерпеливый влюбленный болван!

Надень голову, Волков!

Выдыхаю, глядя на снежинки, несущиеся в свете фонаря.

Работать, значит, работать.

***

Утром я снова как восставший мертвец на кофейном топливе. После пары часов сна, я на ногах раньше рассвета, совершаю обход ресторана, проверяю зал, кухню, моечную, кладовые. Принимаем продукты с админом и шефом, сегодня забраковали много овощей, но хоть мясо в порядке.

Когда поднимаюсь к себе в кабинет, обнаруживаю там Таню, стоящую возле двери и задумчиво глядящую в стену в ожидании меня. У нее тоже бледный, не выспавшийся вид, тени под глазами, но это не убавляет ее красоту ни на грамм.

– Доброе утро, – заговариваю первым.

– Доброе утро, я готова, – пытается говорить с деловым холодным тоном, но я ощущаю, что внутри нее тоже полыхает что-то, как и во мне. Хотелось бы, чтобы это был такой же огонь, но…

– Идем, – протягиваю ей руку.

– Я сама спущусь, нога почти не болит. И я уже завтракала.

– Знакомиться с персоналом и рестораном, – настойчивей тяну руку, переворачиваю ладонью вверх. Сделай шаг ко мне, девочка. Ты не такая холодная, я знаю это.

Чувствую.

Тонкие пальцы касаются моей ладони, и за плечами вновь раскрываются крылья.

Я веду Таню в свои владения, мои люди приветливы и заботливы, показывают ей все и рассказывают, каждый свой участок. В ресторане моем порядок и дисциплина, и люди идеально в него вписываются, они отражение меня и моего дела. Здесь нет случайных прохожих, набранных наобум. Каждый прошел свою школу жизни.

С каждым новым знакомством Таня оживает, и мне отрадно видеть огонь в ее глазах. Ей интересно! Ей нравится!

Она перестает думать о своих проблемах и о том, что случилось вчера.

Потом мы поднимаемся наверх, и я отпираю для нее кабинет напротив моего, это логово нашего сбежавшего управляющего. Он оставил нам полный бардак и кипы не разобранных бумаг. Бухгалтер у нас приходящий, но даже для его работы требуется очень много сбора бумаг и учета.

А вот в бумагах Таня чувствует себя как рыба в воде, ее глаза горят еще больше, она быстро схватывает все, что я ей рассказываю о нашем документообороте. Я знаю все, от и до, потому что стартовал ресторан сам, а потом уже расширял штат и нанимал административный персонал.

Мы зарываемся в работе на несколько часов, упорядочиваем и перепроверяем все, не оставил ли управляющий сюрпризов. Так и обед пропускаем, ресторан уже открылся, и посетители с энтузиазмом заказывают бизнес-ланчи и семейные обеды.

Лишь к трем часам, я прихожу в себя от урчания собственного живота, Таня слышит это и прячет улыбку. Боже! Ради этой улыбки я готов и сам урчать как кот!

– Срочно требуется перерыв на дозаправку, – встаю из-за стола и опять протягиваю ей руку, – составишь мне компанию? Поедим в закрытой кабинке, сегодня у шефа фирменное блюдо.

И снова ладонь в моей руке. Какую бы черту она ни хотела провести между нами, я ее сотру. Так или иначе!

Спускаемся на первый этаж, не могу разжать руку, ее ладонь как лучший допинг, ничто меня так не пробуждает. Таня вдруг останавливает меня у самой двери в зал, краем глаза я даже вижу сквозь небольшое окошко оживленное движение по ту сторону.

– Руслан, – вдруг становится серьезной Таня, – я должна сказать тебе одну важную вещь. – Поднимает ресницы, в глаза решимость, будто дозрела до чего-то важного. Ну, детка, скажи, что ты ошиблась, что я тоже тебе не безразличен! Хоть намекни! Ну… – Между нами ничего не будет. Никогда.

Моргаю, впитываю, не понимаю.

– Что?

– Я не знаю, где она, но тот факт, что ты обманываешь свою жену, для меня…

– Постой, постой… жену? – у меня перебои со слухом?

– Для меня это предательство, которое я никогда не прощу, даже если не я эта жена… поэтому только деловые…

– Руслан! – Серега, администратор зала, так резко распахивает дверь, что мы оба вздрагиваем. – Там полиция! Они требуют тебя и у них бумаги… – кидает взволнованный взгляд на Таню, потом снова на меня, – на твой арест!