Глава 14

Следующие два дня мы с Закревским работали как единый механизм. Радость от полученного компромата сменилась кропотливой юридической работой. Мы систематизировали документы от Тарасова, готовили объемное ходатайство для следователя Белова, выстраивали пошаговую стратегию.

В конспиративной квартире установился особый ритм. Закревский приезжал каждое утро с термосом крепкого кофе и свежими газетами. Мы расстилали на столе документы, как хирурги готовят инструменты перед операцией. Каждый факт проверялся трижды, каждая ссылка на закон выверялась до запятой. Мы были похожи на генералов в штабе, готовящих решающее наступление.

– Видите ли, Елена Викторовна, – говорил Закревский, просматривая очередную справку, – дело не только в том, чтобы иметь доказательства. Важно уметь их правильно преподнести. Следователь – человек загруженный, у него десятки дел. Мы должны подать ему материал так, чтобы он сразу увидел всю картину целиком.

Я кивала, продолжая составлять хронологическую таблицу всех финансовых операций. Каждая дата, каждая сумма должны были встать на свое место, как детали сложного механизма. Я чувствовала, что мы близки к цели. Очень близки.

Уверенность в победе была почти абсолютной. Казалось, ничто уже не может нам помешать. У нас были показания раскаявшегося соучастника, документальные доказательства денежных потоков, и даже прямые доказательства сговора из переписки.

Но мы недооценили Ольгу.

С недавних пор я начала считать бывшего мужа главным врагом: его жадность, его эго, его жестокость были двигателем этой войны. Ольгу я воспринимала как талантливого, но ведомого исполнителя, влюбленную в уверенного в себе мужчину и ослепленную завистью.

Я ошиблась.

Марк был силой. Но Ольга была мозгом. И ее мозг работал на несколько ходов вперед.

Удар пришел внезапно, в понедельник утром. Мне позвонил Закревский. Я сразу поняла, что что-то не так. В его голосе не было обычной ироничной усталости. Только сталь.

– Елена Викторовна, только что курьер доставил мне документы. У нас новые проблемы. Большие.

– Что случилось? – спросила я, чувствуя, как ледяная рука сжимает сердце.

– Ольга нанесла ответный удар. От имени компании «Строй-Инновация» она подала против вас гражданский иск. И одновременно – заявление в полицию о возбуждении нового уголовного дела.

– Новый иск? Какой еще иск?

– О разглашении коммерческой тайны и незаконном доступе к охраняемой законом информации, – ровным голосом произнес Закревский.

Я молчала, не в силах понять смысл этих слов. Это звучало как бред.

– Они обвиняют вас в том, что вы, будучи отстраненной от дел компании и находясь под следствием, используя неустановленные методы, незаконно завладели полным цифровым архивом компании, включая внутреннюю финансовую отчетность и стратегические разработки. Согласно статье сто восемьдесят третьей Уголовного кодекса – незаконное получение сведений, составляющих коммерческую тайну. Они утверждают, что вы собирались передать эти данные конкурентам или использовать их для нанесения ущерба деловой репутации компании.

Закревский сделал паузу, давая мне осознать масштаб происходящего.

– Они требуют немедленно арестовать все ваши носители информации и облачные хранилища для проведения экспертизы. И самое неприятное: они требуют признать все доказательства, полученные из этого архива, недопустимыми согласно семьдесят пятой статье УПК.

Я опустилась на стул. Мой архив. Мое единственное оружие. Моя страховка. Они решили отнять его у меня, превратив из моего актива в главную улику против меня же.

– Но… это же абсурд! Это мой рабочий архив! Я собирала его годами! Это моя профессиональная привычка!

– Я знаю, – голос Закревского был тяжелым. – И вы знаете. Но с точки зрения закона ситуация неоднозначная. Все, что вы создавали, будучи сотрудником и совладельцем компании, формально может рассматриваться как ее служебная информация, а доступ к этой информации вы получили уже после отстранения от должности и возбуждения уголовного дела.

Он помолчал, позволяя мне переварить информацию.

– Это очень умный ход, Елена Викторовна. Грязный, циничный, но юридически изощренный. Ольга не пытается доказать, что ваши документы – подделка. Она пытается доказать, что способ их получения был незаконным. А если суд согласится с этой версией, то согласно принципам допустимости доказательств, установленным УПК, все данные из этого архива могут быть исключены из дела.

Я начала понимать весь дьявольский замысел Ольги. Она не знала наверняка, что у меня есть. Но она догадалась. И нанесла превентивный удар.

– Они хотят дискредитировать все мои доказательства…

– Именно, – подтвердил Закревский. – Это классическая тактика, если нельзя опровергнуть содержание доказательства, нужно поставить под сомнение законность его получения. В американском праве это называется доктриной «плода отравленного дерева», но и в российской правовой системе есть аналогичные механизмы.

– И что это значит для нас?

– Это значит, что сейчас мы не можем использовать наши главные козыри. Ни документы от Тарасова – их могут признать результатом шантажа, ни данные из вашего архива – их объявят незаконно полученными. Они пытаются создать правовую ситуацию, в которой у нас связаны руки.

Закревский протяжно выдохнул, помолчал, и продолжил:

– Ольга очень умна. Она понимает, что не может выиграть дело по существу – доказательств против них слишком много. Поэтому она переводит борьбу в процедурную плоскость. Создает юридические препятствия для использования наших доказательств. Это классическая адвокатская тактика: если факты против тебя, спорь с законом. Если закон против тебя, спорь с фактами. Если и то, и другое против тебя – кричи о нарушении процедуры.

Я молчала, глядя на документы, разложенные на столе. Еще вчера они казались мне гарантией победы. Сегодня они могли стать уликами против меня.

– Что нам делать? – прошептала я, чувствуя, как возвращается отчаяние.

– Думать, – ответил Закревский после паузы. Его голос снова стал спокойным и расчетливым. – Не паниковать. Они сделали сильный ход, но не смертельный. Во-первых, им еще нужно доказать в суде, что ваш архив действительно является коммерческой тайной. Во-вторых, им нужно доказать, что вы получили к нему доступ незаконно. А мы докажем обратное. Мы покажем, что этот архив создавался вами на протяжении многих лет как часть вашей профессиональной деятельности. Что синхронизация была настроена задолго до всех этих событий. И что никакой коммерческой тайны в ваших рабочих файлах нет, лишь ваши личные наработки и документы, к которым у вас есть законное право доступа.

– Но как мы сможем всё это доказать?

– Нам понадобится специалист, – ответил Закревский решительно. – Эксперт по компьютерным технологиям, способный восстановить историю создания вашего архива. Который докажет, что вы не «взламывали» никаких систем, а просто пользовались тем, что создали сами. И возможно, – в его тоне проскользнули хитрые ноты, – он найдет в их же системах то, что они сами предпочли бы скрыть.

Я не понимала, что адвокат имеет в виду, но чувствовала, что он уже строит планы контратаки.

– Они открыли второй фронт, – продолжил Закревский, – не имея понятия, что цифровые следы их собственных преступлений могут оказаться доступными для экспертизы. Если мы сможем доказать нашу правоту по вопросу архива, то получим законное право на полную экспертизу их компьютерных систем. А там, я уверен, найдется намного больше, чем просто переписка о вас. Готовьтесь, Елена Викторовна. Они подняли ставки.

Разговор завершился. Я сидела неподвижно и думала о том, как же мне повезло с союзником. Даже наставником.

Я ещё раз поблагодарила Всевышнего за Льва Борисовича. Где бы я была без него?