Глава 22

Интерлюдия

Ольга увидела сообщение поздно вечером, когда вернулась домой после тяжелого рабочего дня, который прошёл в попытках потушить пожар, что разгорелся после утренней заметки в «Московских инсайдах».

Телефон Марка разрывался от звонков, инвесторы требовали объяснений, партнеры выражали «глубокую озабоченность». Марк был в ярости. Он кричал, что это происки Елены, что она сошла с ума и пытается потопить их всех. Ольга весь день успокаивала его, убеждала, что это лишь информационный шум, который скоро утихнет. Но внутри у нее самой поселился холодный, липкий страх. Удар был слишком точным.

Она налила себе бокал вина и села в кресло. Руки дрожали. И в этот момент она увидела уведомление на экране своего телефона. Незнакомый номер. Сообщение от Елены.

«Оля, я знаю, что между нами все кончено. Но я не могу не сказать. Будь осторожна с Марком. Я случайно узнала про его новый швейцарский траст. Поинтересуйся, кто там бенефициар. Это просто дружеский совет».

Её первой реакцией была злая усмешка. Как примитивно! Неужели Лена думает, что сможет вбить между ней и Марком клин такой дешевой манипуляцией? Показать это сообщение Марку, вместе посмеяться над её отчаянием. Оля уже взяла телефон, чтобы сделать скриншот, но тут её словно кто-то остановил, палец замер в воздухе.

Швейцарский траст.

Откуда Елена могла это знать? Ольга сама занималась юридической стороной этого вопроса три месяца назад. Марк объяснил это необходимостью «оптимизировать активы» и создать «подушку безопасности» на случай глобального экономического кризиса. Он твёрдо заявил, что бенефициарами будут они оба. Она сама готовила черновики документов, но финальную версию, которую он подписывал уже через швейцарских юристов, она так и не видела. Марк сказал, что «не стоит светить её имя в лишних бумагах» и что все оформлено на него, но с полным правом наследования для неё. И она поверила.

Теперь слова Лены, как кислота, разъедали эту уверенность. «Поинтересуйся, кто там бенефициар». Это был не просто вопрос. Это был намек на то, что Елена знает больше, чем она.

Ольга поставила бокал. Вино больше не казалось хорошей идеей. Ее мозг юриста, натренированный на поиск несостыковок, заработал с бешеной скоростью. Женщина открыла свой рабочий ноутбук. У нее сохранялись копии почти всех документов, с которыми она работала. Она нашла папку «Траст_Женева». Там были черновики, переписка с юристами, но имени бенефициара действительно нигде не было. Была лишь ссылка на закрытый реестр, доступ к которому был только у учредителя. У Марка.

Она начала искать, ведь знала, какими консультантами пользовался Марк. Оля написала одному из них, своему давнему знакомому из Цюриха, под выдуманным предлогом. Спросила, не мог бы он проверить статус одного траста, якобы для ее нового клиента, который хочет убедиться в надежности структуры. Она назвала банк и примерную дату учреждения.

Ответ пришел через час и был коротким: «Ольга, здравствуй. Странный вопрос. Этот траст действительно существует. Но бенефициаром там указана некая Анна Захарова. Единственный бенефициар. Большего сказать не могу, извини. Конфиденциальность».

Анна Захарова. Мать Марка.

Оля смотрела на экран, и пол буквально зашатался у неё под ногами.

Её, Ольги, не было в списке. Её просто не было. Все эти месяцы, пока она рисковала своей карьерой, своей свободой, своей репутацией ради него, он за её спиной готовил себе «запасной аэродром». Один. Только для себя. Она была не партнёром. Она была инструментом, который можно выбросить после использования.

Ярость, полыхнувшая в её душе, была страшнее и сильнее всего, что она испытывала в своей жизни. Это была ярость обманутой женщины, помноженная на холодный гнев профессионала, которого обошли на повороте.

Она не стала звонить. Она оделась и поехала к нему.

Марк был в своем пентхаусе. Он встретил ее с бокалом виски в руке.

– Оля, наконец-то! Я тут с ума схожу. Что будем делать с этой дрянью в прессе?

– С какой именно дрянью, Марк? – спросила она ледяным тоном. – С той, что про Тарасова? Или с той, что про твой швейцарский траст?

Марк замер. Его лицо на секунду потеряло свою самоуверенную маску.

– Что?.. Откуда ты знаешь?

– Оттуда, – она бросила на стол свой телефон с открытым сообщением от Елены. – Твоя бывшая жена оказалась более порядочным человеком, чем ты, мой любимый. Она хотя бы предупредила.

Марк пробежал глазами сообщение.

– Это ее интриги! Она пытается нас поссорить! Ты же умная женщина, Оля, неужели ты поведешься на это?

– Я повелась, когда ты говорил мне, что мы партнеры, – ее голос дрожал от сдерживаемых рыданий. – Я повелась, когда ты клялся, что мы все делим пополам. Я повелась, когда подставляла свою лучшую подругу ради тебя! А ты просто готовил себе путь к отступлению! Кто бенефициар, Марк? Скажи мне в глаза, кто бенефициар?!

– Моя мать, – сказал он после паузы. Его голос стал холодным и деловым. Он понял, что игра окончена. – Это просто страховка, Оля. Технический момент. Так было проще с юридической точки зрения.

– Технический момент?! – закричала она. – Ты оставил меня ни с чем! Если все рухнет, я сяду в тюрьму, а ты улетишь в Швейцарию с мамочкой и начнешь новую жизнь!

– Не драматизируй, – отрезал он. – Ничего не рухнет. Мы справимся.

И в этот момент Ольга увидела его настоящее лицо. Не было ни раскаяния, ни сожаления. Только холодный расчет. Она была для него всего лишь фигурой на доске. И он только что пожертвовал этой фигурой.

Оля молча развернулась и пошла к выходу.

– Ты куда? – крикнул он ей в спину.

«Туда, где мне предложат лучшую сделку», – подумала Ольга про себя, не оборачиваясь и не сбавляя шага. Дверь пентхауса захлопнулась за ней с глухим, окончательным стуком.

Марк несколько секунд стоял неподвижно, глядя на закрытую дверь. Лицо его было искажено яростью. Она не просто ушла. Она ушла, зная его главный секрет. Она, юрист, знающая всю их подноготную, может стать самым опасным свидетелем. Оля – бомба, что вот-вот и взорвётся. Захаров допил виски одним глотком, резко со звоном поставил бокал на стол и достал телефон. Нашел в контактах номер «Сергей Охрана».

– Да, Марк Анатольевич, – ответили на том конце провода.

– Крылова. Она только что вышла от меня. Мне нужно, чтобы вы заставили её очень хорошо подумать о своём будущем. Ольга должна понять, что молчание – единственный безопасный для неё вариант. Сделайте это. Жёстко. Но без необратимых последствий. Пока.

Он повесил трубку. Холодная маска вернулась на его лицо. Отныне она ему никто. Бывшая любовница стала проблемой, требующей немедленного решения.

Ольга шла по коридору, едва сдерживая дрожь. Ярость, кипевшая в ней, сменилась ледяной решимостью. Она завтра же с утра свяжется со следствием и всё расскажет, заведомо потребовав для себя выгодных для неё условий за содействие.

Женщина нажала на кнопку вызова лифта. Каждая секунда ожидания казалась вечностью.

Дверцы кабинки с тихим шорохом распахнулись. Вскоре она спустилась на минус второй уровень подземной парковки. Здесь, в гулкой тишине, пахнущей бетоном и выхлопными газами, стоял ее белый «Мерседес».

Женщина шла быстро, звук ее дорогих каблуков эхом отдавался от стен. Достав из сумочки ключ, нажала на кнопку. Машина приветственно моргнула фарами, до неё оставалось всего несколько метров.

И тут она услышала шаги. Два мужских силуэта вышли из-за бетонной колонны, отрезая ей путь к автомобилю. Они были одеты в неприметные темные куртки, безэмоциональные лица.

Сердце Ольги ухнуло куда-то в желудок. Она, чувствуя неладное, развернулась и бросилась бежать в противоположную сторону, к выезду. Бежала, не разбирая дороги, отчаянно пытаясь вытащить из сумочки телефон. Каблуки предательски скользили по гладкому бетонному полу. Одна из шпилек подвернулась, и женщина, пронзительно вскрикнув, упала, больно ударившись коленом. Дорогая сумка отлетела в сторону, ее содержимое рассыпалось по грязному полу.

Оля попыталась подняться, но было поздно. Они нагнали ее. Один из них схватил ее за волосы, второй нанес короткий, профессиональный удар кулаком под дых.

Воздух с хрипом вылетел из ее грудной клетки. Глаза заволокла ослепительная бело-алая пелена боли. Она не могла ни закричать, ни вздохнуть. Ее подхватили под руки, как безвольную куклу, и потащили к черному тонированному седану, беззвучно остановившемуся рядом.

Ее бросили на заднее сиденье. Дверь захлопнулась. Ольга лежала, скрючившись, пытаясь вдохнуть. Напротив неё устроился незнакомец. Он был в идеально скроенном костюме и темных очках, несмотря на полумрак парковки. Мужчина молчал, и заговорил лишь тогда, когда она не перестала задыхаться.

– Ольга Викторовна, – вздохнул он наигранно сожалеюще, почти по отечески заботливо. – Неприятная ситуация, не правда ли?

Она подняла на него глаза, полные ужаса.

– Марк Анатольевич очень расстроен вашим поведением, – продолжил человек в очках. – Он считает, что вы приняли поспешное и неверное решение. И потому просил передать вам сообщение.

Незнакомец слегка наклонился к ней, сокращая расстояние:

– Марк Анатольевич сказал, что очень ценит ваш острый ум и еще больше – ваш острый язычок. Он весьма надеется, что вы не вздумаете использовать его против него. Потому что если вы все-таки на это решитесь, то наш следующий разговор будет не таким приятным. Вы можете лишиться чего-нибудь очень важного. – Холодная внушительная пауза. – Например, языка.

От его спокойного тона по спине Ольги пробежал пробирающий до мозга костей холод. Ледяной ужас. Это была не пустая угроза. Это было обещание.

Машина вдруг плавно остановилась. Дверь рядом с ней открылась.

– Прогуляйтесь, Ольга Викторовна. Подышите воздухом. Подумайте над предложением Марка Анатольевича. Он ждет вашего звонка. С извинениями.

Её грубо вытолкнули из машины на тротуар. Седан беззвучно уехал. Она осталась одна, на краю какого-то пустынного, неосвещенного сквера. Без сумки, без телефона, с разбитым коленом и отбитым остро ноющим боком.

Ольга, пошатываясь, дошла до ближайшей скамейки и медленно, морщась от неприятных ощущений, села.

И тут её прорвало. Она зарыдала. Это были не слезы обиды. Это были слезы ужаса и бессилия. Слезы человека, заглянувшего в глаза настоящему, безжалостному злу.

Она сидела на холодной скамейке в темном парке, буквально оцепенев от налетевших мыслей и чувств.

Перед ней стоял выбор.

Позвонить Марку и молить о прощении, навсегда став его рабыней, существующей в постоянном страхе.

Или…

Или бежать. Бежать туда, где ей предложат другой вариант. Туда, где её смогут защитить и помогут в борьбе за право жить.

Ольга никогда не была трусихой. И в этот раз она не струсит. Ради Марка, своей к нему глупой влюблённости, она рискнула всем.

Нужно отдать Захарову должное: он умеет выбирать женщин, знает как раскрутить их таланты на полную катушку…

Но, тут Оля горько и одновременно зло усмехнулась.

– Марк, ты не знаешь, на что способна преданная женщина. Но узнаешь, и очень скоро, – с ненавистью, через сжатые от боли зубы, прошипела она, её дрожащий от переполнявших чувств голос подхватил холодный ночной ветер и понёс вдаль, к безмолвному осеннему небу.