Глава 8

Интервью Марка стало для меня холодным душем, который смыл остатки растерянности. Я видела его на экране: идеально подстриженный, в дорогом костюме, с выражением благородной скорби на лице. Он говорил о «трагедии семьи», о «доверии, которое было предано», о том, как «трудно признать, что самый близкий человек способен на такое». Каждое слово было отточено, каждая запятая рассчитана. Ольга, без сомнения, приложила руку. Они превратили мое предательство в спектакль, а себя в благородных жертв обстоятельств.

Боль от публичного унижения быстро перегорела в чистое, концентрированное топливо для работы. Пока он позировал перед камерами, изображая страдающего мужа, мы с Закревским готовились вскрывать его оборону. Каждое его слово в том интервью было ошибкой. Он слишком много говорил, слишком детально объяснял, как «пытался спасти компанию от разорения». Хороший лжец знает: чем меньше деталей, тем труднее поймать на противоречиях.

Но смотря на его самоуверенное лицо на экране, я невольно задумалась: а что будет со «Строй-Инновацией» без меня? Марк отлично умел продавать идеи, но создавать их… это была моя территория. Все ключевые архитектурные решения, все инновационные подходы к планировке, все те «фишки», которые делали наши проекты узнаваемыми – это был мой почерк. Марк это прекрасно знал. Наверняка уже сейчас он понимает, что остался с отличным маркетинговым аппаратом, но без творческого ядра.

Конечно, он попытается найти замену. Наймет какого-нибудь именитого архитектора, переманит из конкурирующей фирмы. Но творчество – это не винтик, который можно просто заменить. Новый архитектор принесет свой стиль, свое видение. Клиенты заметят разницу. Особенно те, кто работал с нами годами. А переходный период… он будет болезненным. Проекты затянутся, сорвутся дедлайны, пойдут переделки.

И я не дам ему разрешения пользоваться моими наработками. Ни за что.

Я почти физически чувствовала, как в недрах «Строй-Инновации» уже начинаются первые сбои. Марк получил компанию, но заплатил за это ее душой. Ирония ситуации была почти поэтической.

На следующее утро адвокат приехал ко мне в убежище. Он выглядел как всегда выдержанно, глаза его горели молодым, азартным огнем. Он молча прошел на кухню, налил себе стакан воды и посмотрел на схему на ватмане, которая за эти дни обросла новыми пометками и стикерами.

– Итак, у нас есть «Фин-Стратегия» и ее директор, бывший бандит, а ныне «решала» Руслан Тарасов, – начал он, будто продолжая наш вчерашний разговор. – И у нас есть ваша догадка о том, что деньги шли к нему через личное ИП Громова. Это нужно доказать.

– Как вы уже знаете, я уже нашла кое-что, – я открыла ноутбук и показала ему выписки, которые раскопала в своем архиве. – Вот они. Серия из пяти платежей за последние полгода. Получатель ИП Громов С.А. Назначение: «премиальные за успешное завершение этапа». Я подняла все приказы по компании. Никаких премий в эти даты не было. Суммы точь-в-точь совпадают с теми, что, по версии следствия, ушли на мои мифические счета.

Закревский внимательно изучил цифры на экране.

– Хорошо. Очень хорошо. Это косвенное доказательство. Теперь нам нужна «первичка». Документ, который стал основанием для этих выплат. Приказ, служебная записка, дополнительное соглашение к трудовому договору. Что-то, где стоит подпись Марка Захарова. Без этого данный факт всего лишь ваша теория. Ищите, Елена Викторовна. Копайте в своем архиве. Вы должны отыскать отправную точку этого денежного ручья.

– А что с Тарасовым? – спросила я. – Мы будем на него выходить?

Закревский усмехнулся:

– Нет. С такими людьми не разговаривают в лоб. Его нельзя напугать тюрьмой – он там, уже бывал. Ему нельзя угрожать, он сам кому угодно может угрожать. Тарасов – хищник, за версту чующий опасность и выгоду. Значит, мы должны создать для него ситуацию, в которой связываться с Марком Захаровым станет для него опасно и невыгодно.

– Как?

– Мы устроим ему небольшой пожар в его собственном лесу, – глаза адвоката хитро блеснули. – У меня есть старые знакомые в налоговой службе. Тарасов, помимо «Фин-Стратегии», владеет еще десятком подобных контор-однодневок. Я анонимно «подарю» налоговикам информацию об одной из них. Самой жирной, с самыми грубыми нарушениями. Они любят такие подарки. Когда в одном из его офисов начнется проверка с изъятием документов, он станет нервным. Параноидальным. Начнет заметать следы и избавляться от самых рискованных клиентов. А кто для него сейчас самый рискованный клиент? Правильно, Марк Захаров, вокруг компании которого уже разгорается публичный скандал. Заставим Тарасова самого искать способ отрезать эту связь. И тут уже мы предложим ему наши «ножницы».

План был циничным, но гениальным. Мы заговорили с ними на их языке.

После ухода Закревского я сначала занялась простыми, земными делами. Заварила себе крепкий чай в бабушкином фарфоровом чайнике, том самом, с мелкими розочками, из которого мы пили в детстве. Нарезала черного хлеба, намазала сливочным маслом и посыпала солью. Незатейливый бутерброд, который был для меня верхом изысканности в семилетнем возрасте.

Странно, как в моменты наивысшего напряжения тянет к самому простому. В нашей с Марком квартире завтрак состоял из авокадо-тостов и кофе из зерен за три тысячи рублей за килограмм. А здесь, на этой старой кухне с советским холодильником и газовой плитой, я чувствовала себя более настоящей, чем за все последние годы.

Подкрепившись, с головой погрузилась в работу.

Передо мной был цифровой слепок «Строй-Инновации»: гигабайты договоров, смет, отчетов. Я искала не просто документ. Я искала аномалию. Я знала, что Ольга, как юрист, сделала бы все, чтобы спрятать концы в воду. Значит, искать нужно было не там, где очевидно.

Я отбросила все проекты, которые курировала лично. Там царил идеальный порядок. Я сосредоточилась на вотчине Марка. Его любимым детищем был проект элитного жилого комплекса «Атмосфера» в Серебряном Бору. Проект был невероятно сложным, с огромным бюджетом и десятками субподрядчиков. Идеальное место, чтобы спрятать что угодно.

Час за часом я просматривала файлы. Бюджеты, акты, дополнительные соглашения. Все было чисто. Я почти отчаялась, когда мне в голову пришла одна мысль. Маркетинг. Марк всегда раздувал маркетинговые бюджеты, говоря, что «упаковка – это главное». Я открыла папку с соответствующими договорами. Бинго! Вот оно!

Это было неброское дополнительное соглашение. Не к основному проекту, а к договору на социологические исследования рынка. Подрядчиком выступала никому неизвестная фирма. Но в пункте 4.2 этого соглашения значилось, что в случае «особого вклада в продвижение бренда компании» ключевые менеджеры могут быть премированы из маркетингового бюджета по личному распоряжению генерального директора. А в приложении к соглашению был список этих «ключевых менеджеров». И первым в нем стоял Громов С.А.

Это была юридическая лазейка, которую создала Ольга. Она позволяла Марку выводить деньги под видом премий своему финансовому директору, не проводя это через основной бюджет и приказы. Я нашла скан документа. Внизу стояла размашистая, уверенная подпись: «Генеральный директор М.А. Захаров». Это был он. Мой «курящий ствол». Прямое доказательство того, что Марк лично санкционировал схему.

Я откинулась на спинку стула, чувствуя одновременно и дикую усталость, и пьянящее чувство триумфа. Помассировав затёкшую спину, собралась было принять душ, как зазвонил «призрачный» телефон. Это был Закревский.

– Ну что, Елена Викторовна, у меня для вас новости, – в его голосе слышалась улыбка. – Пожар начался. Сегодня ближе к обеду в одном из офисов Тарасова на окраине Москвы была проверка из ОБЭП. Говорят, очень жесткая. Изъяли все компьютеры и документы. Самого Тарасова не тронули, но его главного бухгалтера увезли на «беседу». Наш хищник сейчас очень напуган. И очень зол. Он будет искать крота и обрубать все опасные связи.

– У меня тоже есть новости, – сказала я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал от волнения.

– Я всё-таки отыскала дополнительное соглашение. С подписью Марка. Он лично одобрил выплаты Громову.

В трубке на несколько секунд повисла тишина.

– Елена Викторовна… – медленно произнес Закревский. – Вы гений. Вы даже не представляете, что вы сейчас сделали. Вы дали мне в руки заряженный пистолет.

– Что теперь? – спросила я взволнованно.

– А теперь мы ждем. Но уже не как жертвы. А как охотники. Тарасов сейчас в панике. Он позвонит Марку, потребует гарантий. Марк станет его успокаивать. Но страх Тарасова будет сильнее обещаний Марка. Он начнет искать выход. И в этот момент я организую ему «случайную» возможность связаться со мной через третьих лиц. Посмотрим, как быстро этот хищник побежит из горящего леса прямо в наши руки.

Я положила трубку. Чаша весов качнулась. Они думали, что загнали меня в угол. Но они забыли главное правило любого архитектора: даже у самой сложной и запутанной конструкции всегда есть точка, надавив на которую, можно обрушить всё.

Я покажу этим аферистам, как сильно они ошиблись на мой счёт.