Глава 2

Через стеклянную, тонированную дверь я внимательно наблюдаю за клиенткой, прислушиваюсь к её визгливому голосу. Она уже переключилась на кого-то другого и теперь с упоением обсуждает одну из своих подруг. Я тру лицо обеими руками и начинаю ходить из угла в угол. Не могу поверить! Просто сейчас, вот так вот, разлетается моя жизнь. Вдребезги! Я подозревала, что между мной и мужем что-то не клеится, хотя он всё списывал на усталость и изматывающую работу. Но одно дело – подозревать, и совсем другое – услышать такое. А что если это розыгрыш? Я приду домой, устрою ему скандал, а он рассмеется и скажет, что это была глупая шутка? Но зачем?! Что-то в это не верится. Я впервые за долгое время не знаю, что делать. Обычно у меня всё распланировано наперёд, и я думала, что готова к любым ситуациям в своей жизни. Когда я была моложе, я часто ставила себя на место подруг, от которых ушёл муж. Я даже планировала, что тогда буду делать и как жить. Но годы идут. Мы с Виктором вместе уже двадцать два года! Я наивно полагала, что наш брак навсегда. Что раз наша семейная лодка устояла перед всеми штормами жизни, то впереди нас ожидает лишь приятное плавание к тихой, спокойной старости. А сейчас… Я просто в растерянности. Что мне делать?! Я смотрю на часы. Время вышло. Натягиваю на лицо профессиональную улыбку и возвращаюсь в зал. – Алина, ну как вы тут? – спрашиваю, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Нормально, – отзывается она, не отрываясь от телефона. Я внимательно её разглядываю. Симпатичная. Молодая. Явно не врач. Скорее всего, медсестра или санитарка. Смываю краситель и начинаю делать укладку. – Простите, – я пользуюсь моментом, когда она отрывает взгляд от телефона и смотрит на меня в зеркало, – вы в больнице работаете? Алина поднимает на меня удивлённый взгляд. – Да. А как вы догадались? – Просто я услышала фамилию… Карцев… моя подруга встречается с ним. Ну или это однофамилец. Она резко мрачнеет. – Это наш главврач. Вашей подруге сколько лет? – Сорок пять, – быстро отвечаю я. – Тогда однофамилец, – отмахивается девушка. – Почему? – разыгрываю недоумение. – Да потому что наш Карцев кобель ещё тот. На женщину в возрасте даже не взглянет, ему молодых подавай! Ни одной юбки не пропускает. Если какая-нибудь симпатичная мордашка появляется в больнице – сразу к ней яйца подкатывает. Я моргаю. На женщину в возрасте… То есть сорок пять – это уже возраст… Как же хочется стукнуть ее расческой по голове. – Какой ужас! А подруга вот говорила, что он добрый, заботливый. – Ну, одно другому не мешает, – хмыкает Алина. – Я слышала, у него жена старая грымза. Может, поэтому он и бегает за юбками? – И… за вами? – Не, – усмехается Алина. – Я замужем, а наш Виктор Андреевич с замужними не связывается. – У подруги тоже Виктор, – говорю я. – Может, сплетни? – Не-а, – качает головой Алина. – Вот, гляньте, всё ясно ведь. Она тыкает в экран и показывает мне фото, где… Виктор – мой муж и отец моих детей – обнимает какую-то блондинку в белом халате, недвусмысленно положив руку на её зад. – Нет, это не он, – выдавливаю я из себя, глядя на фото. – Повезло вашей подруге, – качает головой девчонка. – Никому такого персонажа не пожелала бы. Мои руки работают на автомате, а душа сгорает от боли. Крохотная надежда, что это может быть ошибкой или розыгрышем, тает, как дым, и передо мной встаёт горькая, страшная реальность. Хорошо, что передо мной зеркало, иначе я бы не смогла контролировать выражение своего лица и напугала бы клиентку до смерти. Я изо всех сил удерживаю приветливую маску. Лишь мертвенная бледность выдаёт моё состояние, но девушка не обращает на меня никакого внимания. Я высушиваю ей волосы, и она довольно рассматривает себя в зеркале. Впервые я ненавижу клиентку настолько, что мне приходится крепко сжать кулаки в кармане фартука, чтобы не дать волю рукам. Я понимаю, что она лишь гонец, сам того не зная, принесший плохую весть. Но ничего не могу с собой поделать. Мне отчаянно хочется обрушить на неё всю свою боль, обиду и гнев. – Ой, как здорово получилось! Спасибо! – радостно восклицает она и убегает из салона. Я на автомате прибираю рабочее место. Мысли мечутся, как ненормальные. Разбегаются и появляются вновь. Только одна стучит набатом: изменил! Витя изменил мне и делал это не раз! Какой-то назойливый звук мешает, разгоняет хоровод мыслей. Не сразу понимаю, что это мой телефон звонит. Муж. Руки холодеют, сердце гулко колотится в груди. Я должна взять трубку. – Да, Вить? – Жанна, я сегодня задержусь. Не жди к ужину. Сложный пациент, – говорит Виктор обычным тоном. Муж ответственный врач. Мог круглосуточно наблюдать за пациентом после операции. Во всяком случае, он так говорил, но теперь я не уверена ни в чём. Всё перемешалось. В голове хаос. В груди боль. – Жаль, – отвечаю я. – Но раз надо, работай. – Ты не заболела? У тебя странный голос, – заботливо спрашивает Виктор. – Похоже на то, – я откашливаюсь. – Я приду домой и выпью лекарство. Не волнуйся. – Обязательно больше теплого питья и ложись спать пораньше, – наставляет он меня. – Я тебя люблю, родная. Даже если бы от этого зависела моя жизнь, я не смогла бы сейчас ответить ему тем же. – Спасибо, – шепчу я в трубку и поскорее отключаюсь. Спасительные слезы ручьем льются из глаз. Приносят хоть какое-то облегчение. Иначе, боюсь, сердце бы не выдержало напряжения. Я плачу. Долго. Отчаянно. Пока в голове не становится пусто. Смотрю на часы. Сегодня я точно не смогу больше работать. Тело словно не моё, ноги наливаются свинцом. Бесконечная, опустошающая тоска наваливается, как чугунное одеяло, пригибая к земле, лишая сил. Я закрываю салон и бреду домой, чувствуя себя бесконечно несчастной.