Глава 18

Саша

Тупо смотрю на точку геолокации, отправленной мне в чат Вероникой.

Помпезный ресторан.

«Я зарезервировала нам столик на вечер, мась»

«А вот это подарочек на твой развод. Ты любишь красное?»

Прикреплено фото: моя Вероника в полупрозрачном красном белье.

Фигура у нее, конечно, роскошная, без слов, но…

У меня изжога до самого языка, я потею, слабость, одышка.

Суд выпотрошил из меня силы.

Страх быть отправленным за решетку вынудил меня на скорую руку обсудить сложившуюся ситуацию с адвокатами.

Они сказали: «Есть вероятность, что вас осудят.…»

Сказали и замолчали.

Я кричал, бесновался.

Успокаивал себя, что вероятность — это не закономерность, вероятность может случиться, но может и не случиться, а потом.… Потом я вспоминал рассказы своего отчима, который мотал один срок за кражу. Напившись, он частенько делился грязными подробностями о том, как поступают с теми, кто не может силой добиться авторитета в тюрьме. Таких мужиков опускают и пользуются, как девками, а меня с детства дразнили, что мой зад пышный и круглый, как у девчонки.

У меня от ужаса все волосы на голове зашевелились.

Я оказался в таком диком приступе паники, что согласился все подписать.

Ещё не совсем понимая, что натворил.

На подкорке крутятся мысли, что и дом этот я подарил Таньке, и бизнес, и все-все-все.

Может быть, я последний раз здесь находился.

Последний раз мылся в итальянской душевой.

Последний раз наслаждался вкусным кофе. Врач говорил, мне бы завязать с курением и меньше пить кофе с круассанами, но я был не в силах отказаться от вкусностей.

Как и не мог отказаться от пышногрудой и пышнозадой красавицы Вероники.

Переодевшись, я еду в ресторан.

Тишина в салоне напрягает. Включаю радио, там передают соболезнования умершему…

Жесть!

Меня как будто тряхнуло.

Торопливо выключаю радио, еду в ресторан.

Опаздываю.

Вероника уже за столиком, заказала самое дорогое шампанское, свежий краб, закуски по баснословной стоимости.

Падаю на кресло молча.

В голове неожиданно крутится: этот ужин я оплачу, а потом? Что? Как быть? Конечно, есть сбережения, заначки, о которых никто не знает, но как долго я протяну, поддерживая тот уровень жизни, к которому привык?

А ведь придется и с тачкой расстаться.

Ободрали, как липку.

Ну, ничего.… Ничего, справлюсь!

Один раз из грязи в князи вылез, и сейчас выползу.

С колен поднимусь! Над всеми поднимусь.

Сейчас со мной девочка-загляденье, любовь, Муза!

Она-то меня поддержит и будет вдохновлять на подвиги.

Думаю, Вероника не откажется мне свою машину одолжить на время. Мне без колес никак обойтись.

— Мы справимся, Пупсик, — говорю ей, накрыв руку ладонью.

— Что-что? — улыбается. — Мась, не томи! Расскажи, как ты их раком нагнул и без вазелина, аррррр.…

У меня лицевой нерв дергается от мысли, что меня могли вот так же, ага… Зачмырить на зоне и в зад. Без вазелина!

Зажмуриваюсь, прошу принести горькую.

Рюмка-другая-третья…

Вероника, ещё ничего не зная, празднует, лакает шампанское, как кошка — валерьянку.

Плевать, потом ей все расскажу.

— Надеюсь, твоя старая кикимора была в шоке! — хмыкает Вероника. — Представляешь, она нас хотела поссорить, сказав, будто у тебя кто-то есть! Кроме меня. Завидовала.

Меня переклинивает.

Вот только что я изо всех сил себя убеждал: это не конец, но сейчас накрывает.

— Ты к-к-какого хрена, иииик.… Слила, что мы вместе? Зачем ты ей фото слала и видео? а? Ты хоть понимаешь, как сильно меня подставила… нас… Без этих видео у нас был бы шанс, но без него… увы.…

— Не понимаю, Мась.

— Мне пришлось все ей отдать! Чего тут непонятного?! — гаркаю и снова опрокидываю в себя рюмочку. — Но это же не конец, Пупсик. Не конец… Заканчивай тут все, — машу рукой. — Твой масик хочет отдохнуть. Хочу зарыться носом в твои сисечки и слушать о любви, а невзгоды пусть идут стороной. Лесом. Мы справимся, да?

— Все ей отдал? В смысле, все?! Половину хотя бы? — Вероника смотрит на меня в шоке.

— Все, Пупсик, значит, все. Давай, собирайся. Хочу отдохнуть. А ты клювиком поработаешь, прощения придется попросить. Я ведь не думал, что ты меня так подставишь.…

Вероника поднимается и больше не задает вопросов.

Я пьян, поэтому вызываю такси.

Тискаю свою красавицу на заднем сиденье, пока едем. Вероника молчит.

— А ещё знаешь, Пупсик… Одолжи мне машинку, сладкая, — мычу ей в шейку. — У твоего Масика сейчас будет непростой период. Переоформление, то-се… Подняться надо будет! Но…. Мы же справимся?

Мне ещё придется моральную компенсацию выплачивать Татьяне, возвращать стоимость ценностей, которые я дарил Веронике — машину, шубки, цацки…

Мда, жопа какая-то! Где жена этого адвоката подцепила?

Мне бы такого, я бы тогда вышел победителем из этой схватки.

Вероника поглаживает меня по шее.

— Конечно, справимся.

— А давай… Давай ко мне домой! — расхрабрился я.

Раньше я Веронику я туда не водил.

Но сейчас, думаю, можно!

Даже нужно.

Наследить всюду!

Дом скоро перейдет Таньке в единоличное пользование. Но пока этго не случилось, я им воспользуюсь.

Пусть она знает, как хорошо мне с Пупсиком… У нас любовь, а она останется одна, никому не нужная, глупая, просрет все капиталы.

Пацанов жалко немного. С такой мамашей будут бегать на вторых ролях, никогда не выбьются в люди, но будет им урок, я считаю.

Пусть знают, что папку ценить нужно…

— Папку уважать надо! — говорю вслух.

Уже не различаю, где явь, а где пьяный туман.

Перед глазами губы, сладкие сисечки, гибкое тело моей Веронички, а потом все смывается, как будто в унитаз, и меркнет.

***

Таня

И я, и мальчишки взбудоражены тем, как прошел суд.

— Когда домой? — уточняет Демид. — Мы же теперь дома будем жить?

— Когда все переоформим, Дем. Не раньше, — говорю я.

— Ясно.

Видно, что младшенький приуныл. Мне тоже не терпится вернуться в комфортную для нас обстановку. Но я пока не уверена, что стоит сейчас лезть, как говорится, на рожон.

На Сашку было страшно смотреть: ссутулился, глаза красные, бешеные, губа дергается. Как же… Он был уверен, что я останусь ни с чем, но сам остался на нуле!

Нет, пока он в таком состоянии, пока все не перешло в мои руки официально, я даже близко к дому не подойду. И к бывшему — тоже.

Но, чтобы приободрить мальчишек, прошу их собраться и позволяю выбрать заведение, чтобы отметить. Разумеется, они выбирают кафешку, где можно налопаться вредных вкусностей.

— Завтра — режим, — напоминаю им.

— Да-да, завтра! — соглашаются, наперебой начиная выбирать, чем перекусить поздним вечером.

Пока они выбирают, мне звонит.… Беляев.

Отвечаю, немного поколебавшись.

— Добрый вечер.

— Празднуешь?

— Ты следишь за мной? — напрягаюсь, оглянувшись по сторонам.

— На фоне — шум, музыка и смех, — фыркает Беляев. — Даже следить не нужно. Как насчет того, чтобы отметить нашу победу вместе?

Сердце падает куда-то в желудок и остается вариться там в кипятке сомнений и недоверия.

— Спасибо, я с мальчишками уже праздную. Поздравляю тебя с возвращением… в седло, — добавляю. — Хотя, конечно, я ничего не знаю о твоей деятельности. Может быть, ты каждый день такие дела пачками выигрываешь.

— Это мое первое выигранное дело. После перерыва, — лаконино отзывается он. — Все остальное — лишь советы и консультация. Так что, да.… Я в седле. Соскучился невероятно по этим ощущениям, — его голос вибрирует, рождая во мне отклик. — Спасибо тебе за это.

Его благодарность звучит невероятно проникновенно и отзывается во мне жаром.

— Если бы не ты, — продолжает Беляев. — Я так бы и продолжал консультировать и только, ждал бы неизвестно чего. С моря погоды, что ли? — посмеивается. — Но ты показала мне, что можно… Нет, даже нужно! Нужно бросать вызов судьбе и добиваться желаемого. Я снова горю, во мне, оказывается, бьется сердце…

От потока таких откровений мне становится не по себе, я начинаю ерзать.

Мне непривычно! Я отвыкла… Бывший признавался в любви, но никогда не поднимал такие темы.

Мое взвинченное состояние замечают мальчишки и хмурятся.

— Тебе папа звонит, что ли? Дай сюда!

Глеб отбирает у меня телефон.

— Оставь маму в покое! Не звони ей сюда, понял?! — и выключает вызов, даже не посмотрев, кто звонил.

Ну, что ж.…

Мужик, конечно.

— Это был адвокат, — говорю сыну.

— Чё хотел? Сложности?

— Нет, просто нюансы. Это.… бюрократия сплошная, — говорю я, уткнувшись носом в меню.

Перелистываю странички, пальцы дрожат.

Перезвоню Беляеву позднее.

Но потом было уже слишком поздно, и в ночь я не стала ему перезванивать. Да и не хотела, честно говоря. Слишком это... волнительно и необычно! Нет-нет, мне одного подлеца в жизни хватило!

Ранним утром меня разбудил звонок.

— Татьяна, это Евгения, ваша соседка. Тань! У вас.… дом горит!