Глава 28

Таня

Я наблюдаю, как пальцы Беляева перебирают страничку за страничкой, находя нужную, и не могу поднять взгляд.

Мои щеки полыхают, сердце, до этого бухавшее в груди, предпочло скатиться в трусики и пульсирует где-то там, внизу.

— Что ж, на какую дату запланируем встречу?

Я едва не выпалила, мол, давай на любой день, но с трудом вспомнила, что у меня на будущей неделе тоже важные дела намечались.

Беляев щелкает колпачком ручки.

Я полезла в свой телефон, открыв календарь, а Беляев все это время щелкает колпачком, гоняя ручку туда-сюда, всунет-высунет, всунет-высунет.…

Такой звук может быть раздражающим, но я вижу только одно движение «вошел-вышел» и, обливаясь кипятком, вспоминаю, что на этом самом столе у нас был секс!

— Ты не мог бы не щелкать?!

— Конечно.

Беляев засовывает ручку в ежедневник и проводит широкой ладонью по столу.

У меня перед глазами пляшут даты, я совсем ничего не соображаю.

Пытаюсь сосредоточиться, но не получается.

Наконец, с трудом называю дату: будущий вторник.

— Мне подходит, — деловито отвечает Беляев. — Договорились.

— Договорились, — делаю пометку в телефоне. — Значит, все. Я.… пойду.

— Иди, — кивает.

Он погружается в бумаги и даже на меня не смотрит!

А для кого я красилась, называется? Для кого укладку делала?!

Нет, может быть, он и привык, конечно, что вокруг него расфуфыренные дамочки прыгают!

Обидевшись, что Беляев на меня не обращает никакого внимания, я забрасываю телефон в сумочку, поднимаюсь с кресла на деревянных ногах, медленно иду к двери кабинета.

Дергаю ее.

Не открывается.

Что за….

— Кажется, замок сломался.

— Это я его сломал, — раздается над ухом.

Резкий рывок. Меня лихо разворачивают и прижимают спиной к двери.

— А сейчас я ещё стол, на хрен, сломаю! К чертям здесь все разнесу! — глухо рычит Беляев, дергаю пуговицы на моей рубашке.

Я ахаю. Он обращается с моей одеждой, как дикий зверь, с мясом вырывает пуговицу на джинсах и бесцеремонно сует пальцы сразу под трусики.

— Ооооо.…

Его громкий стон раздается одновременно с моим.

Горячий, удовлетворенный стон от того, как его пальцы скользят по влажной, горячей точке.

— Млин, думал, ты уйдешь и… ничего не хочешь. Думал, обманулся твоим раскрасневшимся видом! — сипит он, двигая пальцами, сгребая плоть, сжимая. — Это мое! — заявляет.

— Ааааааа….

— Повтори! — требует.

— Это твое…. — хныкаю, подставляясь под его пальцы.

Привстаю на носочки, выгибаюсь и опускаюсь на них сама, когда они добираются до сердцевины, всаживаясь.

Божееее….

— Лицом к двери, живо… — впивается в мои губы требовательно. — И спусти эти джинсы, обтянула попку, сил никаких нет смотреть на это безобразие!

У меня нет ни одной мысли, чтобы отказаться. Ни одной, вообще!

Я на все согласна и податлива, как влажная глина, разогретая руками опытного гончара.

Делаю то, что приказывает Беляев, и, откровенно говоря, мне самой этого очень-очень хочется, поэтому я действую без замедлений и отбросив в сторону всякий стыд.

Едва спустила джинсы с трусиками до колен, как меня тут же сминают сильные руки. Мнут, тискают, подстраивают под себя. Я выгибаюсь ему навстречу. От первого прикосновения по телу проносится ток, жадно двигаю бедрами, сама насаживаясь и выпрашивая ещё и ещё. Беляев довольно стонет и резким движением спаивает нас воедино.

Я глухо простонала, царапая дверь. Перед глазами все плывет.

Жарко, ох, как же жарко!

Сладко….

Все ноет от властного вторжения.

Но передышки мне никто не дает, совершенно.

Беляев движется отточенными, захватническими рывками.

Ещё и ещё….

Быстро, жестко, глубоко.

Меня с каждым таким движением будто раскрывает все больше и больше, плавит.

Не сдержавшись, вскрикиваю, получив одобрение.

— Вдруг кто-то придет, ааааааааа.…

— Как придет, так и уйдет! — жадно сжимает грудь, подняв лифчик наверх.

Если подумать, как мы выглядим со стороны, так и не раздевшиеся до конца, а впрочем, думать я совсем не хочу и не получается.

Я хочу…. Боже… Да…. Да!

Начинаю подмахивать ему бедрами.

— Собралась она. Работать! Уууу.… — выдает мне на ушко Беляев. — Поработаешь у меня… Я тебя сейчас беременной делать буду.

И у меня не хватает слов возразить ему, ничего не хватает.

Ни выдержки, ни-че-го.

Его взрыв накладывается на мой финал, все стирается, смешивается восхитительными всполохами яркого удовольствия.

— И таблетки. На хрен… Не пей. Они вредные, я почитал, — выдыхает мне в шею Беляев, оставив там влажный, затяжной поцелуй. — Ооооо.…

— Я не пила.

— Но ты была в аптеке!

— Была. Но те таблетки брать не стала. Там побочки адские, — пролепетала. — Думала, авось пронесет. Взяла презервативы и гематоген, — фыркаю от смеха. — Ты бы видел глаза аптекарши! Тот ещё набор.…

— То есть, взяла презервативы и забросила их в сумочку?

— Да, на всякий случай. Мало ли…

— Коварная женщина, — Беляев прикусывает мой загривок. — Я до последнего держался.

— Ещё бы немного, и я бы сама на тебя набросилась.

— Вот как? А по тебе и не скажешь. Ну, бросайся… — разрешает добродушно. — Дай только немного дыхание переведу и можешь бросаться. Для закрепления результата.

Я перевожу дыхание, обмякнув, Беляев меня обнимает и целует в губы:

— Я готов сделать тебе предложение руки и сердца.

— Но я пока не готова его принять. Переживаю, как отреагируют мальчишки.

— Однако ты хочешь его принять, не так ли?

— Я? О… Не знаю. Это все так быстро, а я…

— Да или нет! Все просто! Но учти, — произносит он. — Я серьёзный мужчина и на секс без отношений не согласен.

Что?!

Раскрываю рот, посмотрев на него с удивлением.

— А мне понравилось! И я только подумала, что была бы не прочь….

— Увы, — вздыхает. — Считай меня старомодным. Никакого секса без отношений.

— Но мои дети….

— Тайный роман, я уже предлагал тебе. Постепенно введешь пацанов в курс дела, — говорит нетерпеливо.

— Тогда я согласна.

— И принимаешь предложение руки и сердца?

— Только если тайно, — соглашаюсь я, зажмурившись от страха.

Неужели мне все это не снится?!

— Без проблем. Распишемся тайно, а свадьбу сыграем, как будешь готова.

До меня только доходит, на что я согласилась?!

— Мне кажется, это будет нечестно по отношению к мальчишкам, выйти замуж тайно и поставить их перед фактом.

— А по отношению к себе, Тань? — интересуется Беляев. — Я все понимаю, они твои дети, но они уже взрослые.

— Они только что лишились отца…..

— Не хочу тебя разочаровывать, Тань, но отца они лишились давным-давно, а ты лишилась мужа, и лишь недавно эти события получили документальное подтверждение, только и всего.

— Я согласна с тобой встречаться. Предложение руки и сердца…

— Ты уже приняла! — заявляет.

— Хорошо, но.… я все же возьму паузу, чтобы подумать, как лучше рассказать мальчишкам о нас. Идет?

— Веревки из меня вьешь, — вздыхает. — А должно быть совсем наоборот.