Глава 16

Ростислав Борисович раскладывает мои папки на столике в беседке. – Так… – ворчит наставник, листая документы. – Сначала скажи: всё ли здесь? Или опять половину забыла? – Всё, честно! – отвечаю я. Он что-то бурчит, щёлкает языком, перебирает бумаги. Иногда я слышу его протяжное «хм» и замираю: мне кажется, что в этот момент решается моя судьба. – Так… – наконец произносит он, поднимая на меня суровые глаза. – Можно тебя на пару слов? Он выразительно смотрит на Юлю. Она тут же поднимается и отходит подальше. – Ситуация у тебя, Ника, аховая…– начинает наставник. – Я знаю… – шепчу я. – Нет, ты не знаешь! – рявкает он так, что я подпрыгиваю. – Ты осознай, что этот мерзавец Метельский уже всё просчитал. Арест счетов только первый шаг. Дальше он будет давить на сотрудников, поставщиков и клиентов. Он грязными методами работает, его за это и нанимают. Очень важно сейчас сохранять полную конфиденциальность! Никто, слышишь, никто не должен знать нашу линию защиты. Ты ей доверяешь? – он кивает в Юлину сторону. – Полностью, – не задумываясь говорю я, – она единственная кому я могу доверять. – Она сможет выступать в суде? – А вы? – Не могу я, Вероника, – он вдруг сгорбливается и становится как-будто меньше ростом. – болен я… – Это серьезно? – ахаю я. – Не важно, – отмахивается он, – но заседание мне не выдержать. Максимум, я помогу выстроить линию защиты. Заставь ее вызубрить все на зубок! – Да, конечно, Юля очень ответственная. – киваю я. Я машу рукой подруге и она возвращается к нам. Мы озвучиваем ей предложение вести дело в суде и, конечно, она соглашается. – Что ж…поехали! – Ростислав Борисович поднимается, начинает медленно ходить по садовой дорожке, заложив руки за спину. – Первое. Нужно немедленно подать ходатайство об отмене ареста счетов. Есть одна лазейка. Я подготовлю бумаги, ты их подпишешь и завтра с утра отвезёшь в суд. – Хорошо, – киваю я, чувствуя, как в груди теплеет маленькая надежда. – Второе. Ты должна быть готова к тому, что Метельский попытается устроить показательный процесс. Он захочет выставить тебя… как там сейчас модно говорить… хищницей, которая всё прячет от бедного, обиженного мужа. – Вот ещё! – возмущается Юля. – Все знают, что Ника сама пахала как проклятая, чтобы фирма на ноги встала! – Все-то знают, да в суде это никого не волнует, – отрезает наставник. – Суд любит бумажки, факты и хладнокровие. А у вас что? Эмоции и слезы. Так вот, забудь про слёзы. С сегодняшнего дня ты не обиженная жена, а акула. Поняла? – Постараюсь, – выдавливаю я. – Постараешься… – бурчит он. – Придётся. Потому что еще неделя-другая, и Метельский заморозит все твои активы. Я не удивлюсь, если он уже подготовил иск о признании совместной собственности на компанию. У меня по спине бегут мурашки. – Ладно. Будем думать, как выкрутиться. У меня есть одна идея.. – Какая? – с надеждой спрашиваю я. – Тебе пока знать не обязательно, – сухо отрезает он. – Твоя задача собрать всё, что указывает на то, что фирма всегда была твоей: письма, договора, переписку с клиентами, старые проекты, от сотрудников подписи. Даже фотографии, где ты одна сидишь в этом офисе, всё в дело. Поняла? – Поняла! – киваю я энергично. – И помни! Полная конфиденциальность! – он поднимает палец вверх.