Глава 18

Вот и настал этот решающий день. Я еду в суд с одним-единственным настроем – победить. Пусть это грязно, больно и тяжело, но по-другому уже нельзя. Я готова… Почти. Юля сидит рядом, молчит, грызёт губу и смотрит в окно. – Всё нормально? – спрашиваю я Она отмахивается: – Просто волнуюсь. Сама понимаешь… Понимаю. У Юльки вообще в стрессовых ситуациях включается «холодная Юля»: ровная, расчётливая, спокойная. А сейчас будто сама не своя: руки дрожат, глаза бегают. Не удивительно, ведь речь идет о нашей компании. – Всё будет хорошо, – говорю, – Ростислав Борисович на телефоне, всё разложили по полочкам. Мы справимся. Она кивает. Но неуверенно. В зале суда душно. Мы садимся за стол, Юля кладёт перед собой папку. Пробегает глазами по бумагам. Все идеально, все подготовлено. И тут заходит он. Метельский. Макса я замечаю уже после. На фоне Метельского он выглядит блекло. В какой-то заношеной футболке, небритый, глаза тусклые. Метельский, наоборот, с ухмылочкой, в дорогом костюме, будто на модный приём пришёл. Садится напротив. Смотрит. И улыбается. Так улыбаются те, кто уже знает финал. Начинается. С первых же минут всё идёт не по плану. Он говорит чётко, уверенно. У него есть документы, которые, по идее, у него быть не могут. Он вытаскивает на свет всё: оборот, счета, внутренние письма, даже чьи-то личные сообщения. Такое ощущение, что он заглянул ко мне в ноутбук. – Ответчица, – говорит он, обращаясь к судье, – пыталась вывести активы. Не официально, конечно. Но вот косвенные подтверждения, банковские шаблоны, даты. Я вцепляюсь в край стола. Я не пыталась! Даже мысли такой не было! Он выставляет всё так, будто я – алчная жена, которая решила оттяпать фирму у бедного мужа. Манипуляторша, хищница! Хотя все совсем не так, но в суде всё звучит по-другому. Грязно. Жестко. Макс сидит как побитая собака, только что слезу не пускает. Теперь ясно, что он так выглядит – из себя беднягу строит. Когда объявляют перерыв, я выскакиваю в коридор и тут же набираю Ростислава Борисовича.