Глава 21

Я не помню, как добираюсь до Ростислава Борисовича. Лишь когда он открывает дверь, я всхлипываю и, громко рыдая, бросаюсь ему на грудь. – Ну будет, будет, Ника… Ничего, всё пройдёт, – успокаивает он, неуклюже похлопывая меня по спине. Я рыдаю ещё пуще. Взахлёб, подвывая. Всё это время я жила в режиме войны, как туго сжатая пружина. А теперь всё, что так долго держала в себе, выплескивается бурным потоком вперемешку с макияжем на светлую футболку моего доброго наставника. – Пойдём, пойдём, я чайку заварю… с мятой, как ты любишь, – приговаривает Ростислав Борисович, заводя меня в уютную кухоньку. В доме пахнет чистящим средством и лекарствами. На подоконнике – ряд пузырьков и коробочки с таблетками. Мне становится неловко – он и так плохо себя чувствует, а я ещё вишу на нем, как на вешалке. – Простите, – отстраняюсь, вытираю глаза ладонью. – Ничего, Ника. Это жизнь, всякое бывает, – приговаривает он. – Ох, я старый дурак… надо было мне с тобой на суд идти… – Не говорите так, – пытаюсь улыбнуться сквозь слёзы. – Вы бы ничего не смогли сделать. Юля уже слила им всю информацию. – Вот же жучка, – хмурит он брови. – Ни стыда, ни совести! И сколько ей заплатили? – Не знаю… Они прижали её каким-то старым косяком. А я так верила ей… Слёзы снова подступают. Предательство Юли выбило у меня почву из-под ног почти так же, как и предательство мужа, если не сильнее. – Хватит сырость разводить, – шутливо прикрикивает наставник. – Ещё из-за всяких майдавошек рыдать… Много чести! – Вы правы, – глубоко вздыхаю я. – Только фирму я потеряла… – Но половина-то твоя остаётся, – замечает он. – И что? Работать всё равно не смогу. Макс припрется и Карину свою притащит. Единственный выход продать ему свою долю. – Не торопись, – поднимает он палец. – Подумай. Я тут же успокаиваюсь и собираюсь, как бывало и раньше. Включается холодный, анализирующий ум юриста. А если подождать? Макс в делах – ноль. Посыпется. Это сейчас он думает, что будет плевать в потолок и получать денежки. Большой сюрприз его ждет! На свой бизнес надо работать даже больше, чем в найме. – А что, если взять реванш? – вслух размышляю. – Дождаться, пока Макс облажается, и забрать фирму обратно. – Не торопись, Ника, – качает он головой. – В таком состоянии нарубишь дров. Отдохни. Исчезни на время из города. – Куда же я исчезну? – удивляюсь. – И зачем? – Чтобы муженек с подружайкой расслабились, решили, что ты сдалась и лапки сложила. Вот тогда и возьмем их тепленькими. Я хоть телом слаб, но черепушка ещё варит, – он стучит пальцем по виску. – Буду думать, связи подниму. Придумаем что-нибудь. – Спасибо вам, Стас Борисович… И простите. Я облажалась и с мужем, и с подругой. – Бывает, – отмахивается он. – Когда нам хорошо, мы не думаем о плохом. Ты думала, что у тебя крепкая семья и надежные друзья, но оказалось наоборот. Не страшно. Главное не суметь устоять, а суметь подняться. А ты умеешь. – Спасибо, что верите в меня, – тепло обнимаю его. – Ты говорила, ты из деревни. Там осталось жильё? – спрашивает он. – Домик родительский. Я каждый месяц оплачиваю соседке за уход. Всё думала дачку построить, но Макс был против, он городской житель.