Глава 35

Стою, блин, как памятник деревенскому несчастью. Неудобно, да ещё и страшно раздражает. В конце концов, я вроде как сильная и независимая женщина, а тут как дурочка какая. Маркиз важно обходит меня вокруг, не отрывая пристального взгляда, словно проводит технический осмотр пострадавшей. – И долго ты будешь любоваться? – ворчу я на него. Маркиз на секунду замирает, словно оценивает мои слова, затем быстро разворачивается и лениво, но уверенно направляется к калитке. – Эй, ты куда? Эх ты! – огорченно говорю я. Кот даже не оглядывается, исчезает за забором. Это звучит странно, но с котом мне как-то повеселее что-ли было. Но, видимо, сдалась ему я и мои проблемы! Стою дальше, разглядывая небо и слушая птиц. Нога начинает неметь, я снова предпринимаю попытку выбраться. Вдруг до меня доносится скрип калитки. Я нервно вздрагиваю и оборачиваюсь на звук. На дорожке стоит Глеб, а рядом важно сидит Маркиз, довольный выполненной миссией. – Доброе утро, – говорит Глеб, оглядывая меня с едва заметной усмешкой. – Это он меня притащил. Орал у окна так, что волей не волей пришлось идти. – И вам доброе утро, – я пытаюсь сделать вид, что всё под контролем. – Маркиз просто перестраховался. Я бы и сама выбралась. Глеб подходит ближе и внимательно осматривает мою ногу и дырку в досках. Его лицо непроницаемо серьёзное, но мне почему-то кажется, что в глубине его глаз пляшут чертики. – Ну конечно, – говорит он ровно. – Я даже не сомневался. Просто стоите и любуетесь рассветом с необычного ракурса? – Очень смешно, – бурчу я. – Вы мне поможете или будете издеваться? – Ладно, не дергайся, – говорит он уже без насмешки, придерживая доски руками и аккуратно помогая мне вытащить ногу. Наконец освобождаюсь и с облегчением опускаюсь на ступеньку. На ноге царапины и занозы, но жить можно. – Спасибо, – говорю я. Глеб ещё раз оценивающе осматривает крыльцо и хмурится. – Сейчас приду, – коротко говорит он и, не дав мне вставить и слова, разворачивается и исчезает за калиткой, а Маркиз важно следует за ним, всем своим видом демонстрируя, кто тут главный герой. Через несколько минут Глеб возвращается с инструментом и парой свежих досок. – Можете пока заняться чем-нибудь полезным, – не поднимая головы, говорит он. – Завтрак, например, приготовьте. А я тут починю всё. – Да уж, как прикажете, – с сарказмом бросаю я и иду на кухню, чувствуя раздражение от его командного тона. Скоро с улицы доносится деловитый стук молотка и скрип досок. Нарезая хлеб, я то и дело украдкой выглядываю в окно и наблюдаю за Глебом. Он всё так же хмур и серьёзен. Интересно, он вообще когда нибудь улыбается? Я расставляю бутерброды на тарелку и наливаю чай. Когда крыльцо приобретает нормальный вид, Глеб поднимается и отряхивает руки. – Всё, можете ходить без опаски, – сухо говорит он, убирая инструменты. – Спасибо большое, – стараюсь улыбнуться я как можно дружелюбнее. – Может быть, зайдете, перекусите? Я бутерброды сделала. Он пару секунд молча смотрит на меня, словно решает, стоит ли заходить, затем кивает. – Пожалуй, не откажусь. Мы садимся за стол на кухне. Я молча пододвигаю к нему тарелку с бутербродами, он берёт один и начинает есть. – У вас всегда такое серьезное лицо, когда вы что-то делаете? – не выдерживаю я. – Какое есть, – спокойно отвечает Глеб, но я улавливаю в его голосе нотку усмешки. – Такое ощущение, что вы постоянно чем-то недовольны, – не сдерживаюсь я. – Вам кажется, – отвечает он, не поднимая глаз. – Я вообще ни на кого и ни на что не обращаю внимания. Это звучит так заносчиво, что я моментально закипаю. – Видимо, трудно быть таким совершенным среди нас, простых смертных, —вздыхаю я Он вдруг смотрит на меня внимательно, а потом усмехается краешком губ. – Вероника, расслабьтесь. Вас невозможно не заметить, – и пока я поднимаю отвалившуюся челюсть, он поднимается из-за стола, – Спасибо за бутерброды. – Вот же хам! – ворчу я себе под нос, убирая со стола.