Глава 61

Дни пролетают в таком бешеном темпе, что я уже путаю числа и не всегда могу вспомнить, какой сегодня день недели. Утром офис, вечером бумаги, совещания, встречи, жизнь снова закрутилась в сумасшедшем ритме. Возвращать фирму оказывается непросто, и работы столько, что домой я возвращаюсь совершенно выжатая. Глеб всё это время почти не вылезает от Ростислава Борисовича. Они поднимают старые архивы, перерывают кучу бумаг, восстанавливают контакты, по крупицам собирая информацию о том, как прижать Сыромятникова и тех, кто когда-то так жестоко подставил Глеба. У них тоже свой тяжелый фронт работы. Часто мы с ним видимся лишь поздно вечером, на съемной квартире, которую арендуем на это время. Мы оба возвращаемся уставшие, но почти каждый вечер стараемся выделить время, чтобы поговорить и обсудить прошедший день. Сегодня именно такой вечер. Я прихожу раньше Глеба, скидываю туфли в коридоре и тяжело опускаюсь на диван, обхватив голову руками. Думаю о том, что прошло уже столько дней, а мы никак не сдвигаемся с мёртвой точки с этим Сыромятниковым. В душе противно и тяжело. Глеб приходит минут через пятнадцать, снимает куртку, устало выдыхает и садится рядом. Он молча берет мою ладонь и сжимает в своей тёплой руке, так привычно и успокаивающе. – Как день? – спрашивает он тихо, глядя на меня. – Без конца бегаю, бумаги перебираю, с юристами спорю, – я чуть улыбаюсь. – Легче новую фирму открыть, чем разгрести старую. Он усмехается и кивает. – Я тебя понимаю. У нас примерно та же история с Ростиславом Борисовичем. Мы уже закопались в бумагах и свидетелях, но потихоньку выплываем. Дело движется. Я тяжело вздыхаю и смотрю на него, чувствуя укол вины и сожаления. – Прости меня, Глеб. Мне так хочется тебе помочь со всем этим, с твоим прошлым, а вместо этого я целыми днями пропадаю в офисе. Совсем ничего не успеваю для тебя сделать. Он чуть сильнее сжимает мою руку и внимательно смотрит мне в глаза. – Ника, перестань, – говорит он мягко и твёрдо. – Ты и так делаешь достаточно. Ты рядом, мне этого хватает. А со своими делами я справлюсь. – И всё-таки, – тихо добавляю я, вздыхая, – ты столько всего делаешь, столько всего пережил. И получается, что этот мерзавец уйдет безнаказанным? Глеб улыбается и пожимает плечами. – А вот здесь ты ошибаешься, Ника. Мы с Ростиславом Борисовичем не зря всё это время копаем. Уже нашли кое-кого из бывших сотрудников и партнеров Виктора Григорьевича. Они готовы давать показания, но нам надо всё очень чётко подготовить, потому что у него связи сильные. Если торопиться, он снова вывернется. Тут нужно действовать аккуратно. – Правда? Уже есть свидетели? – Да, – уверенно отвечает он. – Пока они осторожничают, боятся последствий, но мы потихоньку всё приводим в порядок. И скоро прижмем его как следует. Он не уйдёт безнаказанным, Ника. Обещаю. – Ну это же отлично, Глеб! – радуюсь я. – Но почему ты такой подавленный? Что-то случилось? Глеб смотрит куда-то вдаль и я вижу в его глазах такую неподдельную боль, что мне хочется обнять его крепко, хоть как-то облегчить его страдания. Какое-то нехорошее предчувствие начинает ворочаться в груди. – Ну же, не молчи, ты пугаешь меня, – требушу я его. Он переводит на меня тоскливый взгляд: – Я хотел с дочерью увидеться… Ходил к ней в институт, ждал после занятий. Хотел просто поговорить, объяснить… – он замолкает на секунду, сжимая кулаки. – Но она даже слушать меня не стала. Сказала, что у неё нет отца. И смотреть в мою сторону не захотела. Я вижу, каких усилий ему стоит сейчас держаться и внутри у меня всё сжимается от боли и сочувствия. Осторожно обнимаю его, прижимаясь щекой к его плечу, и тихо говорю: – Глеб, она наверное в шоке, оттого что ты появился. Дай ей время. Я уверена, она поймет, увидит, какой ты человек на самом деле. Ты должен быть сильным и терпеливым. Всё наладится, я в это верю. – Я думаю, что не нужно больше ей надоедать, – качает головой Глеб. – я оставил ей свою визитку. Если захочет встретиться, позвонит. Я не знаю, что сказать на это, просто поглаживаю его по спине. Резкий телефонный звонок заставляет меня вздрогнуть. Я с удивлением смотрю на экран. – Кто там? – спрашивает Глеб, увидев моё лицо. – Анфиса Сыромятникова… – выдыхаю я. – Отвечай, – напряженно кивает он. Я принимаю вызов: – Слушаю вас. – Вероника, – голос Анфисы Александровны звучит глухо, будто она долго плакала, – Простите, что звоню так поздно. Мне нужно с вами встретиться. Разговор важный, я не хочу откладывать его надолго. – Конечно, – осторожно отвечаю я. – Когда? Она молчит секунду, словно решаясь, потом словно в омут: – Завтра утром, у меня дома. – Хорошо. Я буду. Я опускаю телефон и смотрю на Глеба. – Она хочет встречи…Я думаю она решила дать показания против мужа. – Только будь осторожна, Ника, они могут сговориться, чтобы нас запутать. – Буду, – говорю я, вздыхая. – Но я думаю, она наконец поняла, что за перец ее муженек.