Глава 7

Все три дня мы с мужем находимся в состоянии холодной войны и практически не видимся до того дня, когда надо идти на ужин с Сыромятниковым. Этот ужин я пропустить никак не могу, поэтому встаю с утра пораньше и готовлю примирительный завтрак. – Ты не забыл, что сегодня ужинаем с… – спрашиваю я. – Я нет, – он откидывается на спинку стула и испытующе смотрит на меня. – Я думал, ты откажешься пойти. – Почему я должна отказываться? – пожимаю плечами небрежно. – Ведь для меня тоже важна твоя карьера. – Ну что ж, я рад… – произносит он и замолкает. Явно ждёт от меня извинений, но я тоже молчу. Мне не за что извиняться! – Вечером заеду, будь готова, пожалуйста, – он выходит из кухни, не оглядываясь. Ну конечно, я буду готова! Я иду в салон и весь день привожу себя в порядок. Делаю все: массаж, обертывание, бассейн, стрижку, окрашивание и укладку. Обновляю маникюр, педикюр. Получаю полный релакс и расслабление, а также уверенность в себе и желание прогнуть этот мир. К вечеру я уже полностью готова. И внешне, и внутренне. Надеваю своё любимое платье, то самое, которое купила еще полгода назад, но никак не могла найти достойного повода надеть. Глубокий бордовый цвет и крой идеально подчеркивает мою фигуру. Макс приезжает ровно в семь, окидывает меня взглядом, но я больше не вижу в нем того восхищения и страсти как раньше. Ну и плевать! Не очень и хотелось! Наверное сейчас я в стадии гнева. Я готова разнести его в клочья! И действовать буду безжалостно! – Ты выглядишь прекрасно, – говорит он сухо. – Благодарю, – отвечаю я, так же сухо улыбаясь. – Едем? По пути мы почти не разговариваем. Лишь пара дежурных фраз о пробках и погоде, больше ничего. В ресторане нас уже ждут. Виктор Григорьевич улыбается широко и радушно. Его супруга, Анфиса Александровна, элегантная женщина лет пятидесяти, обнимает меня, будто мы близкие подруги. – Вероника, вы просто роскошно выглядите! – восклицает она, легко пожимая мне руку. – Спасибо, Анфиса Александровна, вы тоже, как всегда, восхитительны. Мы садимся за столик в отдельной кабинке. Идеально белая скатерть, сияющие приборы, тихо играет джазовая музыка. Атмосфера расслабленная и лёгкая. Анфиса Александровна садится рядом с мужем, и он сразу нежно накрывает её руку своей. – Вероника, Максим, мы так рады, что вы сегодня с нами, – улыбается Анфиса Александровна. – Да, давно хотелось вот так спокойно посидеть, поговорить по-домашнему, – добавляет шеф – Ведь не одними же отчетами жив человек, правда? – Полностью согласен, Виктор Григорьевич, – кивает Макс, и я едва сдерживаюсь, чтобы не съязвить по этому поводу. – А у вас, ребята, сколько лет уже вместе? – спрашивает Анфиса Александровна с лёгкой улыбкой. – Почти десять, – отвечает Макс, не глядя на меня. – Отличный срок, – одобрительно кивает Виктор Григорьевич. – Мы уже тридцать два года вместе с Анфисой. Представляете? И ни дня не пожалел. – Это потому, что мы никогда не лгали друг другу, – мягко добавляет Анфиса Александровна, – да, милый? – Именно, дорогая, – соглашается он и снова сжимает её руку. – Честность и взаимное уважение. Надёжный тыл для мужика всё равно что воздух. Мужик, если он умный, всегда это ценит. Так ведь, Макс? – Конечно, – уверенно отвечает Макс, но я замечаю, как он едва заметно вздрагивает. – Максиму повезло, – с нажимом говорю я, глядя прямо на мужа. – У него тоже есть надёжный тыл. Макс избегает моего взгляда, напряженно улыбается и делает вид, что внимательно рассматривает меню. – Макс, должен признаться, именно твои семейные ценности стали ключевым фактором в моем решении назначить тебя своим заместителем, – говорит Виктор Григорьевич уже серьёзно, глядя Максу прямо в глаза. – Профессионалов много, а надежных и порядочных единицы. Я очень дорожу своей репутацией, и репутацией фирмы. Макс молча кивает, и я вижу, как его пальцы нервно комкают салфетку. Я незаметно достаю телефон, набираю короткое сообщение: «Пора» и отправляю Тиму. Через десять минут в зал заходит Карина. На ней ярко-красное платье, глаза растерянные, лицо слегка встревоженное. – Карина? – удивлённо спрашивает Виктор Григорьевич. – Сюда! Сюда! – машу я ей. Макс мгновенно бледнеет, а Карина останавливается, словно ударившись о невидимую стену. – Не бойтесь! Подойдите! Здесь никто не кусается! – подбадриваю я ее и на осторожно приближается. – Добрый день, – лепечет она, – я не понимаю… Ее глаза бегают от Макса к Виктору Григорьевичу. – У нас тут встреча семьями? – улыбаюсь я. – А вы же член нашей семьи, столько времени проводите с моим мужем в одной постели. – Ника, что ты несёшь? – резко бросает Макс. – Максим прав, вы что-то путаете, – Карина пытается выглядеть оскорбленной, но получается жалко. – Правда? – я подзываю официанта и прошу включить мою флешку на телевизоре, который как раз висит на ближайшей к нам стене. Появляются кадры: Макс и Карина за столиком в кафе, Макс ласково прикасается к ней, она смеется, Макс жарко целует ее в губы, а она обхватила его за плечи. Виктор Григорьевич потрясенно смотрит на Карину. Анфиса Александровна прижимает ладонь к губам в немом удивлении. – Максим! Да вы просто… урод! – сердито восклицает Анфиса Александровна. – А еще он вам врет, что я не могу иметь детей! – ябедничаю я, – я абсолютно здорова, это он не хочет! – Виктор Григорьевич, это просто… недоразумение, – лепечет Макс. – Не стоит, я сам все понял, – останавливает его начальник. Я пристально смотрю на мужа и упиваюсь его унижением. Он разом потерял все, чем так дорожил. Как и я… Теперь я могу спокойно уйти. – Что ж, – говорю я спокойно, хотя сердце бешено стучит от адреналина, – прошу прощения, что испортила ваш вечер. Поднимаюсь, беру сумочку и направляюсь к выходу. Слышу за спиной тихое: «Ника, подожди!» Оборачиваюсь. – Сочувствую тебе, – ко мне подходит Анфиса Александровна, – я подозревала, что он скользкий, но что вот так… – Спасибо, – нахожу в себе силы улыбнуться и выше поднять голову, – я справлюсь. – Ну ты конечно крутая! Размазала их просто! – улыбается она в ответ, – не переживай, я прослежу, чтобы в кампании их больше не было. Я киваю и выхожу на улицу. Вдыхаю полной грудью. Все! Я свободна! Вызываю такси и еду к Юльке. Свои вещи я отвезла ей еще утром. Больше меня ничего в той квартире не держит. Все равно она принадлежит Максу.