Глава 5. Шок

Маша

Я просыпаюсь от скрипа открывающейся двери и тяжелой поступи.

Распахиваю веки, а передо мной — муж с подносом в руках.

Я приподнимаюсь на кровати и кошусь на поднос. Там исходит паром кружка кофе, на тарелке лежит пара аппетитных круассанов, а на второй — нарезка из фруктов.

— Доброе утро, соня, — улыбается во все тридцать два зуба Герман, кивает на поднос, приземляя его на прикроватную тумбочку: — Завтрак в постель.

И такой у него обволакивающий, вибрирующий голос, что я непроизвольно улыбаюсь в ответ. Обычно такие завтраки ему приношу в постель я, но он и сам частенько меня балует.

Муж присаживается на кровать, кладет ладонь мне на лодыжку, ведет вверх плавным нежным движением, и я облегченно выдыхаю.

— Доброе утро. Мне тут такой сон снился, — качаю головой и подергиваю плечами, — как будто ты…

…мне изменял, а потом запер в комнате, пригрозив забрать дочь, если решу уйти. Но эти слова так и застревают в горле. Нет, я даже произносить вслух такое не хочу.

Слава богу, это всего лишь сон. Жуткий кошмар. У нас все по-прежнему. Муж меня любит и, разумеется, не изменяет. Вон, даже завтрак в постель принес.

В этот момент мой взгляд падает вниз. На платье, в котором я и уснула. А затем — на рамки с фотографиями, что валяются на полу. Это сделала я — смахнула на пол все, что стояло на комоде, когда в бешенстве носилась по комнате.

А еще уже под утро разрезала ножницами несколько костюмов Германа в гардеробной, свалив их в одну кучу. Да, пришлось попыхтеть, ножницы-то маленькие, маникюрные. Однако я все равно сидела на полу, с остервенением кромсала дорогущие костюмы, рыдая и представляя на их месте дражайшего супруга и его причинное место. В тот момент мне было так больно, так обидно, что стало решительно плевать, как он отреагирует.

Будь он в тот момент в комнате, точно бы не удержалась, кинулась с ножницами к нему и воткнула пониже пояса.

Я мысленно стону. Значит, мне ничего не приснилось.

Тогда какого хрена Гера явился с завтраком и такой улыбочкой, словно ничего и не было?

Я тут же выпрямляю спину, подтягивая одеяло чуть ли не до подбородка. Вжимаюсь в спинку кровати и широко раскрытыми от ужаса глазами смотрю на мужа.

— Мне не приснилось! — озвучиваю очевидное.

— Маша… — начинает Герман.

— Что ты здесь делаешь? Ты запер меня, как нашкодившего ребенка! Забыл?

— Я все помню, — понижает тон муж.

— Тогда уходи! — тыкаю дрожащим пальцем в дверь. — И завтрак свой забирай!

— Я хочу поговорить, — терпеливо продолжает Герман. — Маш, прости меня, пожалуйста.

Я в полном шоке хлопаю ресницами. Мне что, послышалось? Это что за переход от клыкастого беспощадного зверя до милого ручного тигра?

Мотаю головой с такой силой, что в ушах начинает звенеть.

— Малыш, да послушай же, — хватает меня за ладонь муж, тянет к себе и успевает прижать к губам, прежде чем мне удается ее вырвать. — Я знаю, виноват. Сильно виноват. Все понимаю. Но я вчера как услышал, что ты хочешь уйти, так меня и понесло…

— Понесло? Просто понесло? — срываюсь на крик я, гневно щурюсь. — Иди ты знаешь куда?!

«Понесло» — вот как он воспринимает свои угрозы и приказ молча глотать его измены и вести себя ниже травы, тише воды?

Пока я пытаюсь переварить его тираду, Герман протягивает руку к моему лицу, и я машинально отшатываюсь с круглыми глазами.

— Маш, ты чего? — недоумевает Герман, и его лицо вытягивается, когда до него доходит, почему я отпрянула. Он мрачнеет. — Ты что, решила, я тебя ударю? Ты чего? Я бы ни за что...

— Что-то ты не думал об этом, пока тащил меня наверх и пихал в спальню, — шиплю змеей.

Да, до этого я действительно никогда не видела своего мужа таким. Он всегда защищал меня, оберегал. До вчерашнего вечера.

Теперь все по-другому. Я больше не вижу в нем своего Геру — лишь хитрого опасного изменщика. Который сметет на своем пути любого, в том числе меня, если я вдруг вздумаю взбрыкнуть, как вчера. Говорить при этом он может что угодно, но я уже видела, на что он способен на самом деле.

Муж морщится и тяжело вздыхает.

— Маш, да пойми ты. Я как представил, что тебя и Лики больше не будет в моей жизни, мне сорвало крышу, наговорил всякой ереси. Я не хочу жить без тебя и дочери, понимаешь? Я слишком сильно вас люблю. Тебя люблю.

И так искренне говорит, смотрит так пронзительно, преданно… Не знаю, что он задумал, почему так кардинально сменил тактику, но я больше ему не верю.

— Изменял тоже от большой любви? — ехидно хмыкаю я.

— Это больше не повторится. Никогда, — твердо заявляет Герман. — Я тебе обещаю. Прости меня, Маш.

Мои брови взлетают чуть ли не до линии роста волос.

Не, ну а что, отличный подход. Изменял, пока не поймали, а потом «прости», и живем дальше как ни в чем не бывало.

— Ты серьезно думаешь, что твои слова что-то изменят? — фыркаю я.

— Почему только слова? Я докажу тебе на деле. Ну хочешь, можешь проверять мой телефон в любое время.

Внезапно в голове всплывает момент из сериала, где у мужа был второй сотовый — специально для любовницы.

— Ага, как будто так сложно завести другой, к которому у меня не будет доступа, — ядовито озвучиваю эту мысль я.

По тому, как муж на секунду, одну гребаную секунду округляет глаза, понимаю, что попала в точку. У Германа уже есть такой телефон.

Раньше мне бы такое и в голову не пришло заподозрить его в этом, а теперь все кажется очевидным. Именно так муж и умудрялся водить меня за нос.

Я ведь и правда периодически брала его сотовый, если мне было лень идти за своим в другую комнату. И Герман вообще не дергался, реагировал максимально спокойно. Теперь понятно почему.

А я-то, дура, радовалась, ведь от подружек в универе не раз слышала, как напрягались их благоверные в такие моменты.

— У меня нет такого телефона, Маша, — решительно говорит муж. — Никогда не было и не будет.

— Угу, — усмехаюсь я.

— Я понимаю, в тебе говорит обида, но я люблю тебя, малыш. И все исправлю, — безапелляционным тоном заявляет Герман. — Мы начнем заново.

Собираюсь открыть рот и высказать все, что думаю о нем самом и его извинениях, но останавливаю себя усилием воли.

Я ведь всю ночь ломала голову, стараясь придумать, как быть. Молилась о какой-то лазейке, подсказке, и вот она. Отказываться не стану.

Муж собственноручно вручил мне шанс подготовить свой уход. Я боялась, что Гера собирается держать меня взаперти чуть что, а теперь он сам, скажем так, вручил мне ключи от дверей.

И я ими воспользуюсь.

Я сканирую мужа долгим, пронзительным взглядом и молчу. Делаю вид, что размышляю.

— Маш, я правда все понял. Всю ночь не спал.

— Хорошо. Я дам тебе шанс. Только не думай, — говорю наконец, поджимая губы, — что это будет легко, Гера.

Муж, похоже, только этого и ждет, сразу изгибает губы в улыбке облегчения.

Фух, кажется, поверил.

Он прижимает меня к груди, шепчет на ухо:

— Спасибо.

Стоически терплю его объятия, однако когда он хочет меня поцеловать, резко отворачиваюсь, и его губы скользят по моей щеке. Герман отстраняется и мрачнеет, но оставляет свои мысли при себе.

— Я не упущу свой шанс, родная, — говорит вслух.

Я тоже, милый, я тоже. Обида — мощное оружие, и я воспользуюсь им на полную катушку.

— Маш, я отъеду ненадолго по работе, — смотрит на наручные часы муж, — потом вернусь, вместе погуляем с Ликой.

— Ладно, — киваю, старательно сдерживая эмоции, хотя сердце сначала пропускает удар, а затем радостно бьется с утроенной силой.

Моя кровиночка будет со мной!

Герман уходит в гардеробную, а через несколько секунд я слышу, как он крепко ругается вслух.

Выходит с перекошенным лицом и остатками костюма в руках.

— Это что? — кивает на изрезанный пиджак.

— Пиджак, — пожимаю плечами, невинно хлопая ресницами. Опускаю взгляд, будто мне стыдно.

— Я понял, — угрюмо вздыхает муж, уходит обратно.

Слава богу, через десять минут он уезжает, и я остаюсь одна.

Только собираюсь идти в душ, как раздается звонок в дверь.

Спускаюсь вниз, а когда открываю, вижу перед собой Алену.

Черт, совсем забыла, что договорились сегодня посидеть у меня до того, как привезут Лику.

— Заходи, — пропускаю ее внутрь.

Подруга смотрит на меня, как на привидение, аж присвистывает.

— Машка, ты себя в зеркало видела?

Видела. Чучело то еще. Под глазами такие круги от потекшей туши, что любая панда позавидует.

Зато Алена как всегда с идеальным макияжем, в платье, удачно подчеркивающем и ноги, и стройную фигуру в целом. Каштановые волосы крупными локонами струятся по плечам. Прямо глаз не отвести.

Меня берет дикое зло. Она всегда красивая, но сегодня как будто особенно. И чего так намарафетилась? Уж не ожидала ли увидеть тут Геру и показать себя во всей красе?

— Что-то случилось? — всматривается в меня подруга.

И прежде чем я успеваю подумать, с языка срывается:

— Она еще спрашивает… Случилось!

— Что? — округляет глаза Алена.

— Ты спишь с моим мужем, вот что случилось!