Глава 17

— Стой шлюха! — услышала я до боли знакомый голос, и поняла, что надо бежать.

Ноги были, как ватные. Мне казалось, что я не бегу, а еле ковыляю по лестнице, а может это был мой страх? Он не давал мне толком двигаться.

Но я всё равно продолжала бежать.

А когда услышала глухой щелчок, а затем и увидела, как перило почти разлетается в щепки, рядом с которым я бежала, то поняла, что мой муж стреляет.

Шокироваться решила позже, и уж тем более оглядываться. Я просто побежала быстрее.

Выскочив на улицу, я хотела побежать, к машине, как увидела Машу.

Она стояла с кенгурятником, в котором спал ребенок, вся в слезах, и смотрела на меня.

— Бежим! — заорала я на неё. — К машине — вон той, серой!

Я ткнула ей в стоянку, где припарковался Иван, и мы уже побежали вместе.

Конечно, Маша не могла это делать быстрее, у неё еще и рука была в гипсе на повязке, поэтому пришлось ей помогать, все время оглядываясь на подъездную дверь.

Во дворе, как назло, никого не было. Даже мамочек с детьми.

И когда мы добежали до машины, я вдруг осознала, что ключа-то у меня нет.

— За машину! — рявкнула я на растерянную девушку. — Присядь! У него оружие! Он совсем чокнулся!

Мы забежали за машину, и присели за неё.

— Звони в полицию! — сказала я ей, а сама взяла телефон и быстро начала звонить Севе.

Но, к сожалению, трубку он не взял, как и Сава. Я вспомнила про операцию и чертыхнувшись, начала писать начальнику службы безопасности. Возможно, он мог подсказать, хоть что-то.

— Да? — раздался в трубке вопросительный и спокойный голос, старого безопасника.

И я, выдохнув, быстро начала рассказывать, что произошло.

— Что с Иваном?

— Я не знаю, — пробормотала я, чувствуя, как меня потряхивает. — Он возможно ранен. Он сказал мне бежать. Я побежала.

— Все верно. Где вы?

— Сидим на улице, за машиной прячемся.

— Хорошо, — коротко ответил мужчина. — Постарайтесь вести себя тихо, и никуда оттуда пока не уходить. Я с ребятами еду. Полицию, скорую вызвали?

— Да, — кивнула я, увидев кивок Маши и её ошалелый взгляд.

— Сидите там. Мы скоро будем. Всё будет хорошо.

Я мысленно подсчитала, без пробок Олег Викторович будет минимум здесь через пятьдесят минут. А вот если пробки То часа полтора, а то и два

Я сглотнула и посмотрела на малыша, мирно спящего в кенгурятнике.

— Он спит, — прошептала девушка. — Он на улице хорошо спит. А вот дома, совсем не хочет, и Игоря это постоянно бесило, — она прикрыла глаза, и из них побежали слезы.

Я видела, как плохо она выглядит с нашей последней встречи. Если тогда это была уверенная в себе святящаяся девушка, то теперь от неё осталась только тень.

Темные круги под глазами, и неестественная, болезненная худоба. А ведь после родов прошло всего ничего. Месяца три, если я не ошибаюсь

— Ты плохо питаешься? — тихо спросила я.

— Игорь сказал, что я сильно располнела после родов, и что мне бы похудеть, а то буду похожа на вас, — она прошептала это, и опять всхлипнула. — Я стала мало есть. А молоко стало почти прозрачным. Мишеньке не хватает. Он голодный. Вот и плачет часто Я купила ему детское питание. И Игорь разозлился. Я даже подумать не могла, что он такой жестокий

Я лишь покачала головой. Всё это я проходила. Игорь ни капли не изменился. Я думала, что с новой женой он будет вести себя иначе, но нет. Этот урод стал только намного хуже. Сломать руку кормящей матери, заставлять её голодать, какой же тварью надо быть

Я не знаю, сколько прошло времени. Десять, может пятнадцать минут. Но из подъезда так никто и не вышел. Куда делся Игорь — я понятия не имею.

В этот момент, зато подъехала риэлтор. Я увидела её машину и быстро позвонила ей.

— Да? Вы на месте Ирина Альбертовна? Я немного в пробке застряла, но совсем чуть-чуть опоздала, — затараторила она, не давая мне и слово вставить, поэтому пришлось прикрикнуть на неё.

— Елена! Оставайтесь в машине. Меня бывший муж чуть не убил. Пожалуйста, ждите на месте.

— Как бывший муж? Не поняла? — растеряно спросила она.

— Он был у меня дома, когда я пришла. Он в меня стрелял

— Ой, ужас какой, — прошептала женщина. — А вы где? Может ко мне в машину?

— Мы на стоянке, прячемся. Пока не будем выходить. Вы тоже не выходите. А то неизвестно, вдруг спровоцируете его. Мы ждем полицию.

— Да-да, поняла, — ответила она.

А в этот момент приехала полиция и скорая.

Я осторожно вышла из-за машины и пошла объяснять о случившемся. Маша ходила хвостиком за мной.

Полицейские пошли первыми, посадив нас в свою машину.

А затем они дали добро медикам. Те рванули быстро, а у меня сердце заколотилось от радости, что раз позвали медиков, значит с Иваном все хорошо.

А затем в рации послышался голос одного из мужчин:

— Вызывай вторую карету скорой, мы нашли стрелка. Он тоже ранен

Мы с Машей в шоке уставились друг на друга.

— Это Игорь? — почти одними губами, спросила она.

— Не знаю, — пожала я плечами, не понимая, что происходит.

А затем приехали еще три машины. Это были Сава с Севой, со всей охраной и с начальником службы безопасности.

Я, выбравшись из полицейской машины, сразу же бросилась обниматься с обоими мужчинами и быстро рассказывать о случившемся.

Ивана Сава сразу приказал вести в нашу больницу, показав что-то медикам со скорой. Наверное, какие-то документы. И они, загрузив раненого в плечо, но вполне себе разговаривающего мужчину, быстро увезли в больницу.

Затем приехала еще одна скорая, и мы начали ждать кого же вынесут вторым.

И это, действительно был Игорь. Раненый уже гораздо сильнее, так как был без сознания.

Но один полицейский, все равно поехал с ним на скорой. Мы подошли ко второму, и тот пояснил удивительную вещь.

— Кажется его рикошетом от своего же выстрела зацепило, повезло вам, — покачал он головой, смотря на меня с легким недоумением. — В рубашке родились.

Мы стояли у машины, а мужчины обнимали меня с двух сторон, словно пытались защитить от всего мира. Позади нас стояло несколько полицейских машин, и куча всяких людей. Воздух, казалось, еще вибрировал от выстрелов, от крика, от моего собственного дикого, загнанного сердцебиения.

Меня пытались допросить, но Олег Викторович договорился, что я приеду к следователю завтра.

— Ты как? — голос Севы звучал глухо, он сжимал мои плечи так сильно, что, наверное, оставлял синяки. Но мне было плевать. Боль от его пальцев была настоящей, живой, она вытесняла тот ледяной страх, что сковал меня в подъезде.

— Нормально, — прошептала я, но сама не услышала своего голоса. Горло пересохло. Я смотрела, как «скорая» с Иваном уносится прочь, а вторая, с ним, заворачивает за угол. Мир казался каким-то мутным, ненастоящим. Только их руки, их тела рядом со мной, были реальностью.

Сава повернул меня к себе, заглядывая в глаза. Его взгляд был острым, как скальпель, но в нем плескалась такая тревога, что у меня сжалось сердце.

— Ты точно цела? Он в тебя не попал? Покажи руки. — Он взял меня за запястья, переворачивая их, рассматривая с профессиональной дотошностью.

— Я не ранена, Сав. Это не моя кровь, — ответила я, и только тогда поняла, что на моем рукаве, на том самом новом плаще, которым я сегодня любовалась в зеркале, было темное пятно. Кровь. И я не знала, чья она — Ивана или нет, не хочу об этом думать.

— Господи, Ириска, — выдохнул он, прижимая меня к себе. Я чувствовала, как колотится его сердце, и этот бешеный ритм отдавался эхом в моей груди. — Мы же чуть тебя опять не потеряли, бесценная ты моя девочка

Я почувствовала, как Сава уткнулся носом в мои волосы, крепко обнимая со спины.

— Простите, — выдохнула я в его плечо, позволяя слезам, наконец, хлынуть. Не от страха, нет. От облегчения. От того, что я жива, что они здесь, что все кончилось. — Я не знала, что так будет. Я просто хотела показать квартиру.

— Ты не могла знать, — тихо сказал Сева, поглаживая меня по лицу, пока Сава держал меня в своих объятиях. — Ты сделала все правильно. Иван сработал отлично, он успел тебя прикрыть. Не смей винить себя.

— Маша — я вдруг вспомнила о ней, вывернулась из их рук и повернулась к полицейской машине, где сидела бледная девушка с ребенком. Она смотрела на нас огромными, испуганными глазами, прижимая к себе кенгурятник, словно это был ее единственный якорь. Я подошла к дверце, и Сева последовал за мной, но я чувствовала, как он напряжен, как готов в любой момент защитить меня снова. — Маша, выходи. Не бойся, все уже кончено.

Она вышла из машины, с трудом удерживая равновесие, и я взяла ее за руку. Ее пальцы были ледяными.

— Это вы — прошептала она, глядя на меня с благоговейным ужасом. — Вы не побоялись, вы меня защитили. А я я думала, что Игорь убьет нас обеих. Спасибо вам, Ирина Альбертовна. Я никогда не забуду.

— Всё уже в прошлом, — просто ответила я. — Теперь мы обе в безопасности.

Она кивнула, и слезы потекли по ее щекам. Я повернулась к братьям, видя, как они переглядываются между собой. Казалось, в этом коротком взгляде они решили что-то важное.

— Маша поедет с нами в клинику, — сказал Сева, и это было не предложение, а приказ. — Ей нужно обследование, ребенку тоже.

Я благодарно сжала его руку. И снова этот жест — простой, естественный — как будто мы всегда так делали. Как будто мы и есть одна семья.

— У меня совсем нет денег. Игорь мне заблокировал карту, — прошептала девушка, неуверенно. — Может вы домой меня вернете, лучше?

— Нет, — покачала я головой. — Я за тебя заплачу. Не переживай. Вас просто осмотрят и всё.

— Х-хорошо, — ответила она. — Я отдам, как только смогу.

— Не надо ничего отдавать, поехали, уже, — я прижала осторожно к себе девушку, чтобы не потревожить малыша и её руку, а она опять расплакалась.

В клинике царила та особая суета, когда случается что-то экстренное. Ивана уже везли в операционную — Сева, услышав, что рана не смертельная, но плечо раздроблено, коротко переговорил с хирургом и, убедившись, что все под контролем, переключился на нас. Машу немедленно забрали в отделение гинекологии и педиатрии.

Сава сказал, что о ней и малыше позаботятся.

Меня, конечно, тоже не оставили в покое. Сава с Севой привели меня в свой кабинет, раздели до гола в четыре руки, всю осмотрели, смысли чужую кровь, а затем обратно вернули одежду, кроме грязного плаща, налили валерьянки, заставили выпить, потом дали какой-то успокоительный чай и сказали сидеть и не двигаться. Но можно и лежать на кушетке. Я не стала ложиться, всё еще чувствуя гуляющий по крови адреналин. Поэтому мы сидели втроем, и я чувствовала, как напряжение понемногу спадает. Я смотрела на них — на Саву, который хмурился, разглядывая какой-то отчет, хотя я видела, что мысли его далеко, и на Севу, который стоял у окна и смотрел на темнеющее небо. Тишина была тяжелой, но не враждебной. Она была той тишиной, когда люди, пережившие общую беду, осмысливают произошедшее.

А затем позвонил Савин телефон и по беседе я поняла, что это был начальник службы безопасности. Он остался с полицейскими и должен был выяснить все нюансы.

Когда разговор закончился, я не удержалась и спросила:

— Он жив? — мой голос прозвучал сипло, и я прочистила горло.

— Жив, — ответил Сава, посмотрев на меня. — Это был рикошет от его же пули. Попал в бедренную артерию. Потерял много крови, но его успели прооперировать. Сейчас он в реанимации, в тяжелом, но стабильном состоянии. Он под охраной полиции.

— А что с Иваном?

— Сейчас идет операция, — отозвался Сева. — Но я успел переговорить с хирургом, плечо сложное. Позже узнаем, как всё прошло.

— Если бы не он, — слабо улыбнулась я. — Он меня буквально собой заслонил

— Это была его работа, — резко перебил меня Сава. — И он сделал её на отлично. Все закончилось. Твой бывший муж под арестом, и, поверь, за покушение на убийство, да с рикошетом в самого себя, и при свидетелях, сидеть он будет очень долго. И это не считая того, что мы нарыли про его «делишки». Не выберется.

Я кивнула, чувствуя, как внутри разливается странная пустота. Не злорадство, не облегчение. А что-то похожее на освобождение. Словно последняя ниточка, связывающая меня с прошлым, наконец оборвалась.

— А что с риэлтором? — вспомнила я про Елену Викторовну.

— Покупатель — подставное лицо, — усмехнулся Сева. — Еще одна уловка твоего бывшего. Хотел заманить тебя в ловушку. Олег уже выяснил кое-какие подробности. Кажется, он хотел инсценировать несчастный случай. Или самоубийство. А может и вовсе похищение. В общем, Иван ему все карты спутал. Риэлтор в шоке, она ничего не знала.

— Он все продумал, — прошептала я, чувствуя, как по спине пробегает холодок. — Как же он меня ненавидел.

— Он никого не любил, — отрезал Сава, наконец откладывая бумаги. — Кроме себя. И его время вышло. Теперь он будет сидеть, и мы за этим проследим.

Я посмотрела на них, на этих двух мужчин, которые стали моей жизнью. Каждый из них по-своему был бесценен. Сава — с его жесткой логикой и способностью держать удар. Сева — с его нежностью и интуицией. И вместе — они были моей опорой, моим миром.

— Я хочу к Маше, — сказала я, поднимаясь. — Она одна, с ребенком. Ей нужна моральная поддержка.

Братья переглянулись. Я видела, что они хотели возразить, но сдержались. Сева подошел ко мне, обнял и поцеловал в висок.

— Хорошо. Мы пойдем с тобой, — сказал он. — Но сначала, я всё же поставлю тебе успокоительное. Ты вся дрожишь.

Я только сейчас заметила, что и правда мелко трясусь. Мой организм, наконец, начал реагировать на пережитый ужас. Сава тут же подошел, накинул мне на плечи свой пиджак, и мы втроем вышли из кабинета.

Меня завели в смотровую, и вызвали медсестру. Сава сам поставил мне укол, и спустя несколько минут мне стало намного легче.

В палате Маши было светло и тихо. Она сидела на кровати, рядом стояла кроватка с малышом, а сама девушка смотрела в одну точку. При нашем появлении она вздрогнула, но, увидев меня, выдохнула с облегчением.

— Ирина Альбертовна — прошептала она. — Спасибо. За все. Если бы не вы

— Не говори так, Маш. Ты сама меня предупредила, — я села рядом с ней на кровать. — Как ты? Как малыш?

— С ним все хорошо, — она опустила взгляд на ребенка. — Врачи сказали, что он немного ослаблен, но поправится. А я я просто хочу, чтобы это все закончилось. Я не знаю, что мне теперь делать.

— Побудешь пока в больнице. Тебе надо прийти в себя. За малышом тут тебе помогут присмотреть. И тебе надо под капельницами полежать, — твердо сказал Сава, и я почувствовала, как он кладет руку мне на плечо. — Ты в безопасности. А Игорь сейчас в реанимации. Из больницы он поедет сразу в тюрьму. Можешь больше не боятся его.

Маша подняла на него заплаканные глаза. В них было столько благодарности и облегчения, что у меня сжалось сердце. Она была так похожа на меня прежнюю — на ту девчонку, которая боялась сделать шаг в неизвестность и зависела от своего мучителя.

— А Мишенька — она опять с нежностью посмотрела на сына, — я так переживала за него. Он был с ним так жесток. Я думала он его Поэтому и защищать начала. Он мне руку и сломал, тогда

— Ты все правильно сделала, — я взяла ее за здоровую руку, ту, что была без гипса. — Теперь он будет только твоим, и у него будет хорошая жизнь. Я помогу, обещаю.

— Васе спасибо, — вдруг сказала она. — Если бы он мне тогда не рассказал про Игоря, я бы и не поняла, что происходит.

— Он хороший парень, — улыбнулась я. — Но не будем о грустном. Тебе надо отдохнуть, Маш. Восстанавливаться. А завтра мы вместе придумаем, что делать будем. А тебе надо отдохнуть и прийти в себя.

— Спасибо вам, — кивнула она.

А вечером нам позвонил Олег Викторович и сообщил, что Игорь умер, так и не придя в себя в реанимации. Почему, никто не понимает. Врачи были уверены, что он хоть и в тяжелом состоянии, но стабильном. Однако

Кажется, я потеряла сознание, когда узнала, что это случилось.

Но не потому, что мне было его жаль. Нет. Я была счастлива Потому что теперь освободилась навсегда.