6. И что же это у меня там, внутри?

Влад

Меня кидает сначала в жар, потом в холод. В груди что-то колет. Как я сразу ничего не почувствовал? Как я сам этого не понял?

Дарья сидит напротив и молча смотрит на меня, ожидая хоть какой-то реакции.

— Влад, — девушка тихо зовёт по имени, выводя меня из ступора. — С тобой всё в порядке?

Перевожу взгляд на Дарью. От вида ее блестящих глаз в моём воспалённом мозгу что-то щелкает. Что-то неразумное и даже немного безумное. Хочется прямо сейчас сорваться и поехать за сыном.

— Затрудняюсь с ответом, — говорю севшим от эмоций голосом. Меня накрывает пульсирующей болью в висках.

— Может, тебе водички?

— Не надо, — отворачиваюсь к окну, потому что меня начинает сносить разрушительными эмоциями. Получается, мои родители обо всём знали. Зачем они врали? Почему о ребёнке ничего не сказали? Это же их родной внук! Ничего уже не понимаю в этой жизни. Чёрт подери, я всю жизнь думал, что знаю этих людей! Может быть, если бы не они, то моя жизнь сложилась совершенно иначе. Саша рос бы в нормальной семье. И Карина была бы жива.

Что же вы натворили, родители… Ведь у меня могло быть все иначе. Да. Как у людей…

Мне сейчас дико хочется проораться.

На мгновение перед глазами вспыхивает картинка, как мы с Кариной сидим у меня дома на кровати. Мы прощаемся, потому что у меня через несколько дней самолёт. Она бодрится и делает вид, что ей совсем не грустно, хотя у самой глаза уже какой день на мокром месте. Это были наши последние дни вместе.

Сколько женщин у меня было после нее? Да я их в жизнь не сосчитаю, а имён даже и не вспомню.

А Саша? Что бы с ним было, если бы он попал в интернат, а не к Даше? Подумать страшно. Хорошо, что Дарья его к себе забрала.

Медленно поворачиваю голову и встречаюсь с ней взглядом.

— Ты Саше рассказала обо мне?

— Нет, — она вжимается в спинку кресла и бледнеет. — По правде говоря, я даже не знаю, как это сделать.

— Он знает, что ты приёмная мать?

Отрицательно мотает головой:

— Я ему говорила, что Витя ему не родной. Сказала только, что его папа живёт далеко за океаном. Без подробностей.

— За океаном, — усмехаюсь.

Несколько секунд смотрю, как ее колотит.

— Нервничаешь?

— Немного, — тихо отвечает.

Делаю глубокий вдох, чтобы успокоится и провожу рукой по волосам.

— Влад, — она вдруг оборачивается на меня, — только пообещай, что ты сейчас не вспылишь и не помчишь рассказывать ему всю правду.

— Я что, похож на ненормального? Ты думаешь, я не понимаю, что для такой новости ребёнка подготовить надо?

— Ну да. Тем более, что ты ему не понравился, — говорит будто между прочим, а у меня внутри всё переворачивается.

Чёрт, закурить охота. Только бросить собрался. На электронку перешёл. Угу. Бросишь тут… как же.

Снова острая боль слева пронзает грудину. От чего пальцы немеют и мне приходиться несколько раз сжать и разжать кулак.

Даша

Фух, как здесь душно! Или может это я горю? Хочется пойти и засунуть голову под кран с холодной водой, чтобы хоть как-то успокоиться. По реакции Влада мне абсолютно ничего не понятно. Он огорчён? Или наоборот, рад? Хорошо, что под столом не видно моих трясущихся колен.

В любом случае, я буду знать, что сделала всё от меня зависящее. И Сашка никогда не упрекнет меня, если узнает правду. Я всегда смогу оправдаться перед сыном.

Главное, что я всё честно рассказала, а там будь что будет.

— Где Саша сейчас? — внезапно спрашивает Влад после недолгой паузы.

Бросаю взгляд на круглые, черного цвета настенные часы:

— Еще в школе. Но скоро занятия закончатся, и он пойдёт домой. А что?

— Один? — гневно вспыхивает мужчина.

— Ну, до автобуса — с одноклассниками. А там один.

— Ты разрешаешь ему одному бродить по городу⁈ — формулировка его вопроса мне вот совсем не нравится.

— Что значит бродить? Он проезжает на маршрутке четыре остановки. Выходит практически возле дома. И вообще… Я не понимаю: это ты меня сейчас упрекаешь? — спрашиваю, собрав в кучу все свои растерзанные эмоции.

Вижу, как зло начинают играть на лице его желваки. Что-то я не узнаю этого человека. Впервые вижу Влада таким… суровым. Еще минуту назад мне казалось, что этот мужчина растерян, расстроен. А сейчас…

— Нет. Просто интересуюсь, — ровно отвечает Влад. Но я вижу, как он сдерживает себя.

Чего, чего, а предъяв в свою сторону я явно не ждала. Тем более совершенно незаслуженных.

— Вообще-то я работаю, если ты забыл, — разворачиваюсь к мужчине лицом и вкладываю в свой взгляд максимум разочарования. Но мужчина встречает его достаточно спокойно. — И да, Саше приходится возвращаться со школы самому. Еще он сам ходит на футбол и в бассейн.

— Ребёнок не должен быть предоставлен сам себе.

— Тоже мне, учитель нашелся! — вскакиваю на ноги. — По-хорошему, ты мне спасибо сказать должен за то, что я тебе о сыне рассказала, а не претензии предъявлять.

— Спасибо, — хмуро произносит он, продолжая меня прожигать своим гневным взглядом.

— И смотреть на меня вот так не надо! — меня в буквальном смысле передергивает от этой всей ситуации.

— Как так? — складывает руки на груди.

— Вот так, как ты сейчас смотришь. Влад, я воспитываю Сашу уже много лет. Поверь, лучше меня этого ребёнка не знает никто. И в советах посторонних я не нуждаюсь.

— Я не посторонний. Я его отец, — снова смотрит на меня, как на корень зла.

— Будь ты хоть трижды ему биологическим отцом, но ты пока что чужой для него человек. И тебе придётся заслужить право стать ему по-настоящему родным человеком!

— Извини, я не хотел тебя обидеть. Но мне всё равно не нравится, что он один, без присмотра находится длительный период времени.

— Мне тоже много чего не нравится, но для того, чтобы выжить, пришлось чем-то жертвовать!

— Ладно. Давай оставим этот разговор на потом, — пресекая дальнейшие разборки, строго предлагает Владислав. — Сейчас надо решить, что нам делать дальше.

* * *

— Сань, я дома, и я не одна! — говорю с порога, бросая сумочку на консоль. — Пальто можешь повесить сюда, — подаю Владу вешалку.

— Спасибо, — кивает, снимая верхнюю одежду.

На улице настоящая метель. Боюсь, если так пойдет дальше, то через пару часов машину Влада придётся откапывать.

— Добрый вечер, — в коридоре появляется Сашка с книгой под мышкой. Он бросает недовольный взгляд в сторону Влада и тут же мрачнеет.

— Ты чего смурной такой? Случилось что? — снимаю ботинки и отставляю их в сторону.

— Нет. Все в порядке. Просто ты не говорила, что к нам гости придут, — недовольно бурчит сын.

— Эээм… Просто я случайно встретила Влада на улице и пригласила к нам на ужин, — безбожно вру я, убеждая себя, что эта ложь исключительно во благо.

— Там такой снег валит, кошмар просто, — мужчина натягивает фальшивую улыбку.

Перевожу взгляд на Владислава и вижу, что он растерян. А я, между прочим, предупреждала его, что он Саше не понравился. Но он настойчиво повторял, что хочет видеть сына.

— Кошмар просто, — эхом повторяет Санька и разворачивается в сторону комнаты.

Что это вообще такое? Кто мне скажет, где находится та черта, которая разделяет детский протест и первое подростковое хамство?

Я провожаю Влада в гостиную, а сама зову Сашу:

— Сыночек, можно тебя на пару слов?

— Даш, — мужчина ловит меня чуть выше локтя. Тепло его руки проникает сквозь тонкий трикотажный свитер. От неожиданности я замираю на какой-то миг. Сама не знаю, почему я так реагирую на такой простой жест.

Ой, ладно, Дарья, прекращай врать сама себе. Всё ты прекрасно знаешь. Каждое его касание работает, как индивидуальная машина времени для тебя.

Я вспоминаю, как волновалась перед каждой нашей встречей. Боялась, что все поймут мои истинные чувства к нему. Поэтому всегда тушевалась и старалась держаться подальше в нашей общей компании. А на самом деле я больше всего на свете хотела прижаться к крепкой юношеской груди. Хотела, чтобы он меня обнял и никогда больше не отпускал. Ой мамочки, а сколько ночей подряд я представляла, как мы с ним… Так. Всё. Пора заканчивать с этими воспоминаниями. А то я сейчас потеку, как шарик мороженого на яблочном штруделе. Мы давно уже другие и нечего вспоминать былое.

— Не ругай его, — говорит он одними губами.

Молча киваю.

Сашка недовольно плетётся на кухню. Я жду, пока он зайдёт и закроет за собой дверь.

Это впервые, когда мой сын ведет себя так вызывающе по отношению к малознакомому человеку.

— Это что такое было? — понижаю свой голос до шепота. — Разве я тебя так воспитывала?

— Зачем он пришел? — подозрительно сощуривает глаза сын.

— Он мой друг. И пришел, потому что я его пригласила.

— Угу. Друг. Как же… — зло произносит он.

О, Боги! Неужели это начинается тот самый пубертатный период, о котором пишут в книжках по анатомии? Или, может, на него так повлиял наш развод с Виктором?

— Александр, ты ли это? Я не узнаю тебя, сын! — возмущенно развожу руками.

— Мама, я тебе уже говорил, что этот человек мне не нравится.

— Почему? Он что, тебя как-то обидел? — складываю руги на груди, пытаясь выяснить истинную суть его плохого отношения к Владу.

— Нет. Просто не нравиться и всё, — насупившись, отвечает он.

— Мне твой друг Макар тоже не нравится. Но я как-то терплю его. И прошу тебя сделать то же самое. Просто прояви немножко терпения и, возможно, Влад раскроется для тебя с какой-то другой стороны. Или причина кроется в чем-то другом?

— Ни в чем, — фыркает он.

— Вот и прекрасно, — расправляю плечи и поправляю волосы. — Через час будем ужинать. А пока постарайся вести себя так, чтобы мне не пришлось краснеть за тебя.

— Хорошо. Тогда я буду сидеть в комнате до тех пор, пока он не уйдет, — фраза разрывается над моей головой словно бомба.

Не думала я, что всё будет настолько трудно.