Глава 10

Лиза – Давай, Кузнецова, ты можешь! Я в тебя верю! – подбадривает меня Воронцов, с интересом наблюдая за моими мучениями. – Подожди, Воронцов! Дай отдышаться! – я обливаюсь потом, руки и ноги дрожат. – Давай, давай, скоро на костыли вставать, а ты совсем обессилела! Еще разочек! Я снова и снова с его помощью делаю упражнения, я конечно знала, что реабилитация после таких сложных переломов вещь тяжелая, но что настолько… Причем Воронцов и тут проявляет свою деспотичную натуру и гоняет меня и в хвост и гриву. Новенькие костыли уже стоят в углу и я даже понемногу пытаюсь на них стоять, но плохо получается, боль все еще терзает меня и обезболивающее не справляется. – Можно?! – дверь палаты приоткрывается. – Мама! – радостно восклицаю я. – Ну здравствуй, дочка, – мама заходит в палату и затаскивает большой чемодан. – Добрый день, – говорит Воронцов не сводя глаз с чемодана, – внушительно. – Да, я с гостинцами, сальцо, колбаска домашняя, помидорчики… – мама отдувается, вытирая пот со лба, – а вы наверное доктор? – Я доктор, – кивает Арсений. – Мам, это Арсений Юрьевич, он меня лечит, Арсений Юрьевич, это моя мама Ольга Петровна, – спохватываюсь я и представляю их друг другу. – Мам, ну зачем ты тащишь? Тяжело ведь, – укоризненно говорю я, целуя теплую и родную щеку. – Так ты ж вон отощала совсем, как скелет стала, да и коллег угостить, доктора надо обязательно, – невозмутимо говорит мама присаживаясь на стул. – Да ну что ты, Арсений Юрьевич гурман, он такое не ест, – говорю я. – Да, я гурман, знаю толк в вкусной еде, – кивает Арс, не сводя алчного взгляда с чемодана, – поэтому очень уважаю домашнее сальцо и колбасу. А уж помидорчики, моя слабость. – Вот! – победно восклицает мама, – я ж говорю, а вот… Она открывает чемодан доверху набитый домашними деликатесами, по палате поплыл умопомрачительный аромат и мой рот тут же наполнился слюной. – Вот, Арсений Юрьевич, держите, да с коллегами поделитесь… Она вываливает Воронцову в руки свертки, баночки, кульки. – Мам, хватит, мне оставь! – восклицаю я. – Не жадничай, Лиза! – строго говорит мама. Воронцов довольно улыбаясь рассыпается в благодарностях и утаскивает добычу. Сейчас устроят там пир в ординаторской, обидно, что я не могу ко всем присоединиться. – Хороший мужик, – говорит мама, когда дверь за Воронцовым закрывается, – простой, надежный. За таким как за каменной стеной, не то что твой. – Да? – удивленно говорю я, мне Воронцов наоборот всегда казался напыщенным пижоном. – Да, ты присмотрись, если не женат, хватай руками и ногами! – говорит мама, она вкурсе что мы с Андреем расстались, только про Ванечку еще не знает, думает, что он с отцом или у его родителей. – Поешь, доча, – мама вручает мне большой бутерброд с домашней бужениной и я с наслаждением откусываю кусочек. Мама раскладывает вкусняшки на тумбочке, мы просим у Анечки кипятка и мама заваривает ароматный травяной чай. Мне становится так хорошо и спокойно, как в детстве, в теплом мамином пространстве, где ничего плохого со мной не может случиться. – Дочь, я к тебе домой заезжала, – осторожно говорит мама. – И что там, – спрашиваю я. – Там чувырла эта ходит, в твоем халате! – возмущенно говорит мама, – как хозяйка, ну я ей прическу-то поправила. – Что? Что ты сделала? – таращу я глаза, ни разу не видела, чтобы мама с кем-то дралась. – За космы оттаскала, бесстыжую! – воинственно говорит мама. – Ну мама ты даешь! – смеюсь я, – главное чтобы они теперь в полицию не побежали. – А никто не видел, – мама хитро улыбается, – в полиции ей волосья не станут пересчитывать.