Глава 16. Звони мне

Я останавливаюсь на мосту и смотрю вниз.

Подо льдом будто бы что-то движется. Рыба, а может просто течение.

Прикрываю глаза, опираясь руками на примёрзший поручень. В голове вырисовывается Ингрид. Я снова вижу её довольную улыбку, её хищный взгляд, её идеальную причёску и дорогое пальто.

«Я присмотрю за ним».

Она так сказала, будто она уже часть его жизни. Будто меня не существует.

Снег летит в лицо. Холодно. Но я ничего не чувствую. Ни щиплющего мороза на щеках, ни ветра, который пробирается под куртку, ни того, как мои пальцы замерзают. Я вообще ничего не чувствую, кроме пустоты.

Значит, вот как. Пока я буду в Москве пытаться вернуться к жизни, она будет с ним здесь. Успокаивать и развлекать его, дарить ему своё тепло. Моему мужчине. Единственному, кого я когда-либо любила и… люблю. Всё равно, дура, люблю.

Но Эспен даже не пытается удержать меня. Ему будто плевать на меня и мои чувства. Значит, нужно выбросить всё из головы и как-то двигаться вперёд. Пройдёт же? Я смогу перебороть свои чувства, смогу жить дальше? Наверное.

Вот только вопрос с девочками так и остаётся открытым. По закону я не могу их удерживать, но я и не могу отпустить их, не могу оставить с мужем. Значит, нужно будет что-то придумать на этот счёт.

Я буду изучать законы и искать лазейки. Проконсультируюсь с юристами. Буду искать и искать. Уверена, что выход должен быть!

Но даже этот страх за девочек снова тает на дне сознания, обрываясь очередными мыслями об Ингрид. Воображение уже рисует её нашей кухне, в нашей спальне, на моём месте. Свекровь улыбается, счастливая и довольная, говорит сладко Эспену:«Я же говорила, она тебе не пара. Вот Ингрид – другое дело».

А если девочки останутся с Эспеном… Ингрид будет их воспитывать? Проклятье. Ни за что на свете!

Я открываю глаза. Смотрю на чёрную воду подо льдом. Тёмная, маслянистая, она отражает фонари, которые дрожат и расплываются на поверхности. Быстро темнеет. Колючий ветер с фьорда бьёт в лицо, и я вдыхаю его полной грудью, но лёгкие не наполняются. Словно воздуха больше нет.

Сжимаю пакет с подарком так, что крафтовая бумага хрустит, сминается, грозит порваться. Я злюсь. На Эспена и на то, что я в тупике.

Может остаться?

Остаться. Не улетать. Не давать ей шанса. Заявить свои права перед этой идеальной куклой. Прижать Эспена к стенке и сказать:«Если ты хоть раз посмотришь на сторону, я убью тебя собственными руками».

Но я не могу. Как простить то, что уже случилось? Как закрыть глаза на то, что я уже видела его в объятиях другой? Как делать вид, будто не было этих недель охлаждения между нами и его чёртового молчания?

Я не могу остаться. Потому что каждый день здесь – это пытка. Потому что я смотрю на него и не знаю, верить ему или нет. Его молчание убивает меня быстрее, чем любая ложь. Оно просачивается под кожу, застревает в груди, превращается в ледяную сосульку, которая растёт с каждым днём.

Надо возвращаться домой. Решение уже принято. Я должна проверить документы, чемодан. Всё должно быть готово. Всё пройдёт завтра идеально.

Только собираюсь пойти дальше, как чувствую будто рядом со мной кто-то останавливается. Ощущение, словно это ко мне. Потому что чужой взгляд обжигает меня, заставляя тело напрячься.

Я оборачиваюсь.

В двух шагах от меня стоит Кирилл. Чёрное пальто распахнуто, шарф развевается на ветру. Он растягивает губы в улыбке. В привычной дерзкой, наглой улыбке, которая в двадцать лет сводила меня с ума, а сейчас... сейчас она кажется просто тёплой.

Будто он просто рад меня видеть.

– Привет, – выдыхаю я.

– Привет, – говорит он. – А я тебя ищу.

– Ищешь? Зачем?

– Ну да, ищу. Хотел узнать, как ты. Сначала написал, но ты не прочитала. Позвонил, а ты не отвечаешь. Пришлось ехать к тебе. А твоя соседка сказала, что ты ушла в сторону центра. Вот я теперь здесь брожу, ищу. И наконец-то нашёл.

Я смотрю на него. На его улыбку. На снег, который тает в его волосах, превращается в капли и стекает по вискам. Он выглядит таким довольным, что нашёл меня.

А у меня волосы на затылке шевелятся при мысли, что он пытал вопросами фру Ларсен. Очередное доказательство для пытливой соседки, что между мной и Кириллом что-то происходит.

Я даже не знаю, как реагировать. Устала. И Кирилл… да что я ему скажу? Что он портит то, что итак уже разрушено? Плевать уже. Завтра я улетаю, завтра все слухи и домыслы останутся где-то далеко-далеко.

– Давай пройдёмся, – он кивает в сторону набережной. – Или кофе выпьем. Или просто постоим, но только, пожалуйста, не здесь. А то сдует.

– Я не хочу кофе, – говорю я. – И… мне домой пора.

– Дай мне хоть пять минут? Просто постоим. Только подальше от ветра.

Он берёт меня под руку. И я даже не сопротивляюсь. Потому что сил нет. Пусть ведёт, пусть болтает. Может хоть это отвлечёт меня от хоровода мыслей в голове. Я просто дико устала от всего этого.

Мы отходим от моста. Останавливаемся у фонаря. Свет падает на нас жёлтым кругом, снег кружится вокруг, создавая ощущение, словно мы стоим в снежном шаре. Красиво, наверняка, хоть мне сейчас и не до красоты.

– Ты уезжаешь? – спрашивает Кирилл, наблюдая за проходящими мимо людьми.

– Да. Завтра. А ты как узнал?

– До меня дошли слухи.

– От кого?

– Маленький город. Все всё знают, – усмехается он, увиливая от темы. – К тому же фру Ларсен очень... разговорчивая.

Я вздыхаю. Ну конечно. Фру Ларсен и здесь разболтала всё. Работает по всем фронтам, выдавая информацию и врагам, и союзникам. Ей лишь бы страсти кипели. Зачем смотреть сериалы, когда у соседей своё бразильское кино крутят в прямом эфире?

– И надолго вы уезжаете? – спрашивает Кирилл.

Я молчу. Сказать «навсегда» не могу, да и не хочу. Я и сама не знаю, насколько затянется поездка. Мне всё равно нужно будет когда-то вернуться в Норвегию, чтобы заняться бракоразводными делами.

– На каникулы, – отвечаю я, пожимая плечами. – До шестого января.

Кирилл поворачивается ко мне. Смотрит в глаза.

– А я через неделю тоже возвращаюсь в Москву, – произносит он многозначительным тоном. – Конференция заканчивается.

Я киваю. Конечно, он летит на родину. Он же не собирался здесь оставаться.

– Может, встретимся? – спрашивает он, пронзая меня внимательным взглядом. – Кофе выпьем вместе. Вспомним молодость.

Он берёт меня за руку. Аккуратно гладит мои костяшки, будто я стеклянная. Я опускаю взгляд вниз и смотрю на наши соединённые руки. Хочется отдёрнуть, но я несколько секунд просто перевариваю. Его слова, его прикосновение.

Наконец картинка щёлкает и все запчасти встают на свои места.

Понятно. Всё становится понятно.

Я медленно отстраняюсь. Забираю руку и прячу в карман.

– Прости, Кирилл, – выдыхаю я.

Он замирает.

– Я понимаю, к чему ты клонишь, – я поднимаю глаза на него. – Но я не могу.

Кирилл смотрит на меня с недоумением, а потом до него доходит, что я отказываюсь. Он будто не ожидал, что я скажу ему «нет». В его глазах вспыхивает что-то похожее на злость, я вижу, как сжимаются челюсти, и по скулам идут желваки.

Моргаю в удивлении, но через секунду всё опять, как было. Он снова смотрит на меня спокойным взглядом и на губах – лёгкая усмешка. Такая привычная и нормальная.

Но я же видела… Почему он разозлился?

– Не можешь? – переспрашивает он нейтрально.

– Не могу. Правда. Я его всё ещё… люблю.

Слова вырываются сами. И я застываю в шоке. Не знаю, зачем так сказала. Но это правда. Я понимаю, что Кирилл хочет возобновить отношения, хочет, чтобы я дала ему второй шанс. А может просто желает добраться до меня, ведь я так и не была его полностью, не так долго мы были вместе. Незакрытый гештальт или что-то такое…

В любом случае, я уже ляпнула. И я еду в Москву не за любовными приключениями. Одноразовые отношения без обязательств меня не интересуют, а открывать сердце кому-то другому – невозможно. Я вообще не уверена, что смогу когда-нибудь полюбить ещё кого-то.

Кирилл снова сжимает челюсть. Потом вздыхает и медленно выдыхает.

– Ну, что ж, – говорит он. – У тебя есть мой номер. Я всё равно буду ждать.

– Кирилл...

– Я серьёзно, – перебивает он. – Вдруг ты передумаешь. Или просто захочешь поговорить со своим другом.

Даже не знаю, что и сказать. Он так хочет добиться моего расположения, что мне уже неловко. Сначала проводил меня домой после моей личной катастрофы, потом привёз кофе и предлагал помощь, теперь хочет встретиться в Москве…

В моей жизни его стало слишком много.

– Пойдём, – говорит Кирилл. – Провожу тебя до дома.

– Не надо, я сама...

– Провожу, – повторяет твёрже. – Не спорь.

Чёрт. Ладно. Пусть. Ведь, может быть, мы больше никогда и не увидимся. Разве что случай снова нас случайно столкнёт.

Мы молча идём по набережной. Снег скрипит под ногами. Ветер утих, стало тише, но холоднее. Я смотрю на свои ноги в сапогах, прижимаю к груди пакет с маминым подарком. Пытаюсь не думать ни о чём.

Вот только Кирилл идёт рядом. И невольно я задумываюсь о том, какое интересное чувство юмора у жизни. Не думала, что когда-то встречу его снова, а сейчас кажется, будто все обстоятельства толкают меня в его объятия. Только не будет этого. Не могу я так.

Мы доходим до моего дома. Останавливаемся у калитки. Снег всё падает и падает. Я поднимаю глаза на окна. Свет горит. Значит, девочки уже дома. Ждут меня. А никто даже не звонил.

Ах да, Кирилл же сказал, что я не брала трубку. Может разрядился телефон? Я и не проверяла. Может меня потеряли дочки? Надо скорее идти.

– Спасибо, что проводил, – говорю я.

– Не за что, – Кирилл поворачивается ко мне. – Береги себя, Алин.

Он наклоняется и обнимает меня. Крепко, по-дружески, но мне отчего-то всё равно неудобно. Дежавю прямо. Снова мы стоим перед моим домом, снова обнимаемся. Но я хотя бы в этот раз не хочу плакать. Потом Кирилл наклоняется и целует меня в щёку.

Ох. А вот это точно лишнее.

– Удачи, – шепчет он, отстраняясь.

Он держит меня несколько мгновений за плечи, смотрит в моё смущённое лицо и никак не отпускает. А потом разворачивается и уходит. Быстро, не оглядываясь.

Я смотрю ему вслед.

Поворачиваюсь к дому и вижу то, что не хотела бы там видеть. Эспен стоит на пороге. В одной футболке, без куртки, без шапки. Снег падает на его плечи. Он держится за дверной косяк так, что костяшки белеют. И смотрит на меня.

И в его глазах – непроглядная темнота.