Глава 22. Подозрения

На следующий день я просыпаюсь с тяжёлой головой после вчерашнего кошмарного вечера.

Почти всю ночь я не спала. Ворочалась, думала обо всём, что произошло со мной в последнее время. До появления Кирилла всё было так понятно и предсказуемо. Я была счастливо замужем, я никогда не сомневалась в Эспене. У меня всё было хорошо.

И вот моё прошлое ворвалось в мою жизнь с ноги. И всё полетело к чертям собачьим.

До сих пор чувствую на себе твёрдую руку Кирилла и его горящий взгляд. Подсобка, темнота, запах алкоголя, его тело, прижимающееся к моему. И пощёчина. Звук, с которым она отдалась в тишине.

Я выключаю будильник, смотрю на потолок. Девочки ещё спят. В соседней комнате тихо, слышно только их ровное дыхание. Я встаю, иду на кухню, завариваю кофе. Вчерашняя усталость всё ещё сидит в теле, но в голове впервые за много дней появляется странная ясность. Будто пощёчина отрезвила не только Кирилла, но и меня.

Всё слишком совпадает.

Слишком.

Кирилл появляется в Ставангере, на том же корпоративе, и сразу же эти девушки за спиной, их шёпот про «горячего в постели». Кирилл оказывается рядом, когда я стою на террасе и смотрю на Эспена. Кирилл ведёт меня домой, обнимает, утешает, а потом исчезает, чтобы через несколько дней появиться в моём доме с булочками.

А теперь Кирилл в Москве. Появляется как ни в чём не бывало в баре, где я работаю, после того как я сказала ему, что не хочу возобновлять с ним общение.

Слишком много совпадений. Слишком много «случайностей».

Я допиваю кофе и открываю ноутбук.

Вчера, когда я вернулась домой, я открыла сайт института и нашла в отделе морских млекопитающих Игнунн. Ту самую рыжую красотку, новую сотрудницу, которая почти в разводе и вешалась на Эспена. Я написала ей на почту, не зная толком, что хочу услышать от неё.

«Здравствуйте, Ингунн. Извините за беспокойство. Это Алина, жена Эспена. Я хотела бы поговорить с вами, если вы не против. Нам нужно кое-что обсудить. Если можете, позвоните мне, пожалуйста».

И оставила ей ссылку на свою соцсеть.

Вздыхаю. Открываю почту и вижу её ответ.

«Привет, Алина! Конечно, я помню тебя. Конечно, я позвоню. Напиши, как будешь свободна, я сразу наберу. Моя ссылочка, добавляйся в друзья».

Я прохожу по ссылке и вижу её профиль. Добавляю в друзья, просматриваю фотографии. Она с мужем, с детьми, с коллегами, на корпоративах, на пикниках. Она выглядит на них такой доброй и простой, что это совсем не вяжется с тем образом разлучницы, который я нарисовала в своём воображении.

Просто женщина. Мать двоих детей. Коллега Эспена.

Я долго смотрю на её фото. Потом пишу сообщение, что готова к разговору. Отправляю.

Смотрю на экран, пытаясь осознать, что я вообще творю. Зачем я ей пишу? Что я хочу услышать? О чём мы будем говорить? Будто разговор поможет мне расставить всё по местам. Но дело уже сделано, через две минуты я вижу входящий звонок.

Отвечаю.

– Алина? – раздаётся бархатистый, весёлый голос. – Привет! Я так рада, что ты написала. Как ты? Как девочки? Эспен говорил, что вы уехали в Москву. Надолго?

– Привет, – выдыхаю я и с трудом сглатываю ком в горле. – Да, мы в Москве сейчас. На каникулах.

– Как здорово! У вас, наверное, тоже всё в снегу? У нас, представляешь, снегопад. Эспен сказал, что такой огромный снегопад впервые за десять лет! Я пыталась напрячь память и вспомнить, и, кажется, так и есть.

Имя мужа болезненно отзывается в груди. Всё сжимается, и я прикрываю глаза. Он там, в снегопаде, среди своих коллег. А через два дня наступит Новый год, который впервые за наши совместные годы мы проведём порознь.

То ли из-за ошибки, то ли потому, что действительно всё разрушилось до основания. Если второе – понятно, а если первое… то я теперь не знаю, как мы сможем всё восстановить.

– Ингунн, – пытаюсь сосредоточиться на разговоре и затолкать свою боль куда подальше. – Я хотела спросить... как он?

– Эспен? – она замолкает на секунду. – Он... ну, он держится. Но я вижу, что ему тяжело. Он очень скучает. Совсем на нём лица нет.

В груди снова ёкает. Я никак не ожидала такого ответа. Думала, она скажет что-то дежурное. Вообще не понимаю, почему вопрос сорвался с губ.

– Правда?

– Правда. Мы все переживаем за него. Он стал каким-то замкнутым. Даже больше, чем обычно, а ты ведь и сама знаешь, какой он молчаливый. Теперь он на работе сидит до ночи, не разговаривает почти ни с кем. Я думала, может, у вас что-то случилось? – она делает паузу. – Но я не хочу лезть не в своё дело.

– Ингунн, – шепчу я, пытаясь скрыть волнение в голосе. – Скажи... ты слышала что-то подозрительное про моего мужа в институте? Что он... с кем-то встречается?

В наушнике возникает долгая пауза. Я даже думаю, что связь оборвалась, но через секунду снова раздаётся голос Ингунн. Только теперь он звучит серьёзно.

– Что? Алина, о чём ты?

– Я просто хочу знать.

– Ты думаешь, что Эспен... – она замолкает. Потом говорит громче, как-то возмущённо. – Что ты! Это невозможно! Эспен только про тебя всегда говорит. Только про тебя! Он никогда ни с кем даже не флиртует, я вижу его каждый день. Он – образец верности. Я не знаю, что ты там подумала, но выбрось эти глупости из головы!

У меня перехватывает дыхание от такой горячности. Может я и дурочка, но по какой-то неведомой причине её голос внушает мне доверия. Звучит так искренне, негодующе. Будто я пытаюсь навешать гадость на святого человека.

Смешно. Кирилл ведь вчера так мне и сказал:«Он тебе изменял, может, кучу лет, а ты пребывала в уверенности, что он святой».

– Я слышала на той вечеринке, как меня обсуждали за спиной, – признаюсь я. – Слушала, как говорили, что Эспен с кем-то спит.

– Кто? – голос Ингунн становится жёстким. – Кто тебе это сказал?

– Две девушки. Я не знаю их имён. Они стояли у меня за спиной и говорили про него. Про то, что он горячий в постели.

Ингунн молчит, обдумывает. Может пытается вспомнить что-то.

– Это невозможно, – говорит она наконец. – Разве что он невероятный конспиратор, но я представить себе не могу, с кем бы он мог быть... Алина, может, это был просто дурацкий розыгрыш? Может кто-то неудачно пошутил?

– Не знаю.

– Послушай, – голос Ингунн становится мягче. – Я не знаю, что ты видела и слышала. Но я точно знаю, что Эспен любит тебя. Он всегда говорит о тебе с таким теплом. Когда так говорят, когда восхищаются своей женой – это точно любовь. Вот я со своим Лукасом из-за этого почти и рассталась. Может ты слышала? В общем-то муж совершенно не ценил меня. Как я думала. Но я рада, что мы с ним поговорили. Кстати… вот тебе и мой непрошенный совет. Вам с Эспеном просто нужно поговорить! Уверена, что это всё недоразумение!

Конечно. Поговорить… Я этого и хотела, но мой муж не умеет общаться. Он только и делает, что хмуро смотрит и что-то там себе думает. Или дрова колет…

– Да, конечно, – я чувствую, как слёзы подступают к глазам. – Но это ведь не всё. Я видела, как ты его обнимала на террасе. Видела, как поцеловала его.

Уф. А вот это самое сложное. Даже не верится, что я всё-таки решилась сказать это той, кого посчитала разлучницей. Вообще весь этот разговор кажется мне удивительным и странным. Сутки назад я бы и не подумала, что буду разговаривать с Ингунн и изливать ей свою душу и опасения насчёт Эспена.

– Я? – удивлённо тянет она. Замолкает на секунду. – О, я поняла. Я просто поблагодарила его за помощь с проектом. Я поцеловала его в щёку. По-дружески, Алина. Я замужем! У меня двое детей! Я даже в мыслях не допускала такого. Прости, если со стороны показалось как-то по-другому. Ох, я вообще в последнее время была вся завалена проблемами с Лукасом...

– Я поняла, – выдавливаю я. – Всё в порядке.

Ингунн замужем, восстанавливает отношения со своим Лукасом. К Эспену не подкатывала. Выходит, я реально увидела и поняла всё не так? Остаются только эти две девушки, который шептали гадости.

– Алина, – говорит Ингунн задумчиво. – А если это было специально? Может кто-то хотел, чтобы вы поссорились?

Кирилл. Его лицо снова всплывает перед глазами. Его вчерашние слова:«Ты моя. Должна быть моей».Его руки в подсобке на моей талии. Его пьяная злоба, направленная на меня. Его жажда заполучить меня.

Кирилл был на том вечере. Он видел всё. Он подошёл ко мне именно в тот момент, когда я думала, что моя жизнь рушится. И его коллеги нефтяники тоже были там. Девушки же среди них тоже были? Он мог попросить их сказать те слова. Он мог подговорить.

Я закрываю глаза.

– Ингунн, – говорю я. – А можно узнать список всех, кто был на том вечере? Я хочу знать, кто там был из других компаний.

– Список? – удивлённо спрашивает она. – Наверное, он есть. В организационном отделе. Я могу попросить.

– Пожалуйста, – шепчу я. – Это очень важно.

– Хорошо. Я найду. И напишу тебе.

– Спасибо.

Мы прощаемся.

А я ещё несколько мгновений смотрю в пустоту перед собой, пытаясь понять, верно ли я копаю? И почему внутри зреет ощущение, что только сейчас всё становится на свои места? Будто пазлы сходятся, картинка вырисовывается.

И образ Эспена последних дней особенно чётко проявляется. Он страдал от того, что я ему не верю. Я видела боль в его глазах, видела его злость, и не верила ему. Даже если всё правда, и он был мне верен…

Что со мной не так? Почему я так легко повелась на всё это?