Глава 30. Праздник

Мы встречаем Новый год у мамы.

Маленькая квартира преобразилась. Она нарядила ёлку, повесила гирлянды, достала старые игрушки, которые я помню с детства. Пахнет мандаринами, ёлкой и пирогами.

На столе куча разных вкусностей – оливье, селёдка под шубой, жаркое, торт. И даже холодец, который я не люблю, но мама упрямо ставила его каждый год и в этот раз тоже приготовила, напоминая мне о прошлом.

Девочки смотрят на это всё с любопытством. Для них это экзотика, необычная русская еда, хотя кое-что я всё-таки дома готовила. Но не так много, сама и не заметила, как перешла на местную кухню.

– А это что? – спрашивает Лив, показывая пальцем на салат.

– Оливье, – отвечаю я. – Попробуй.

Лив накладывает себе порцию. Неуверенно пробует и расплывается в улыбке.

– М-м-м. Вкусно! – удивлённо тянет она. – Папа, попробуй!

Эспен тоже пробует, оценивающе прикрывает глаза на секунду, и потом деловито кивает.

– Хорошо, – заключает он.

Мама смотрит на нас и улыбается. Я вижу, как в её глазах блестят слёзы. Она рада, что я помирилась с Эспеном. С той самой минуты, как мы переступили порог квартиры, она наглядеться на нас не может. Я знаю, что она счастлива. Она ведь сама говорила мне, что я совершаю ошибку, уходя от мужа.

К тому же Эспен постоянно проявляет знаки внимания мне. Прикосновения, взгляды, переплетённые под столом руки. Конечно, мама замечает. Понимает, что мы справились со своими проблемами.

– Ну, за Новый год! – мама поднимает бокал с шампанским. – Чтоб все были здоровы и счастливы!

– За здоровье! – говорит Эмма, поднимая стакан с вишнёвым компотом.

– За счастье! – добавляет Лив.

Мы чокаемся, пьём.

– А можно мы останемся у бабушки? – спрашивает Лив спустя время.

– На ночь? – тяну я удивлённо.

Мы не планировали оставаться. Думали, вернёмся под утро домой или насколько нас хватит. Хотя, конечно, здесь есть свободная комната, ведь тётя Лариса всё ещё гостит у своей семьи. Но я даже не знаю, удобно ли будет…

– Да. Мы хотим. Бабуля нам обещала рассказать про твоё детство, – добавляет Эмма.

Я смотрю на маму. Она подмигивает мне.

– Пусть остаются, – говорит она с улыбкой. – Мы отлично проведём время вместе. А вы… отдохнёте, погуляете.

Я смотрю на девочек. Вижу их хитрые глаза. И до меня доходит. Они придумали это специально. Они хотят, чтобы мы остались одни с Эспеном. Будто понимают, что после всей бури, что была между нами – нам нужно время, чтобы восполнить всё, поговорить, помириться окончательно.

Маленькие ещё, но уже такие взрослые.

– Ты не против? – спрашиваю я Эспена.

– Конечно, нет. Если всех всё устраивает, то я только за.

Мама встаёт, подходит ко мне, обнимает.

– Идите, – шепчет она. – Я присмотрю за ними. Всё будет хорошо.

Я смотрю на неё, и чувствую, как внутри поднимается волна благодарности.

– Спасибо, мам, – шепчу я.

– Не за что, дочка. Вы заслужили этот вечер.

Наевшись до отвала, наобнимавшись с мамой и дочками, мы с Эспеном выходим на улицу, держась за руки. Медленно идём, прислушиваясь к шуму на улице. Кое-где слышны взрывы фейерверков, кто-то кричит и смеётся. А мы просто неторопливо бредём всё дальше и дальше, предвкушая, чем закончится этот вечер.

Первый день года, который мы проведём вместе. Впервые за много лет мы будет в этот день одни.

– Спасибо, – говорю я. – Что приехал.

– Я не мог иначе, – отвечает он. – Я не мог тебя потерять.

Мы идём дальше, сжимая пальцы друг друга. В голове много чего крутится, но я не знаю, как начать. Уверена, что мы должны стать более открытыми, мы будем стараться…

– Ингрид приезжала к тебе? – вырывается у меня вопрос.

Эспен косится на меня. Вижу в его глазах удивление.

– Почему ты спрашиваешь?

– Потому что она… Я слышала, как твоя мама сватала тебе её, а потом встретила её в тот вечер перед вылетом. Ингрид обещала мне, что будет тебя развлекать, – выдыхаю я на одном порыве и краснею.

Отчего-то становится неловко всё это вспоминать, но я поклялась себе, что больше ничего не буду скрывать от мужа. И да. Я ревную. До безумия ревную его к подруге детства. Я помню её хищный взгляд. Она уже тогда ждала с нетерпением, когда сможет подобраться к Эспену.

И тут я слышу его смех.

– Ты ревнуешь, – хмыкает он.

– Да, – бурчу я. – Ингрид положила на тебя глаз. Мы были в ссоре, так что…

– Так что я переживал о том, что мы в ссоре, Алина. И я не думал ни о чём другом. И с Ингрид я не виделся, потому что был занят всё это время работой. Специально старался закончить всё быстрее, чтобы успеть приехать к вам.

Я улыбаюсь. Будто с плеч свалилась вся тяжесть этого мира. Выдыхаю. Кладу голову ему на плечо. Идём близко. И я расслабляюсь. Я же слышала голос Эспена, когда мама ему про Ингрид говорила. Он её оборвал. Он меня любит.

– Я хочу ещё одну дочку, – неожиданно произносит Эспен и останавливается.

Я спотыкаюсь, а он притягивает меня к себе в объятия и смотрит мне в глаза. Его лицо озаряется светом рассыпающегося в небе фейерверка. А я вдохнуть не могу. Потому что это именно то, о чём я думала почти весь день. Прямо с сегодняшнего утра. Точнее, уже вчерашнего.

– Ты серьёзно? – шепчу я.

– Или сына, – пожимает он плечами. – Не важно. Я хочу, чтобы у нас был ещё один ребёнок. Чтобы ты снова была беременной. Я хочу снова быть с тобой в роддоме. И неважно, мальчик это будет или девочка, главное, чтобы это был наш малыш. Ну что, согласна?

Я смеюсь. Смеюсь громко, счастливо, чувствую, как его слова согревают меня изнутри.

– А если я скажу «нет»? – подкалываю я.

– Я не приму «нет», – он улыбается и целует меня. – Буду убеждать тебя. Как думаешь, у меня есть шансы склонить тебя на свою сторону?

– Безусловно, – хихикаю я.

– Предлагаю начать сегодня же. Поехали?

– Да.

До дома доезжаем на такси, поглядывая друг на друга в нетерпении. Мысль о расширении семейства отзывается в теле такой правильностью, что я не понимаю, почему мы раньше об этом не подумали.

Мы выбираемся из такси в обнимку, улыбаясь, будто заговорщики. В голове крутится только предстоящая ночь любви, если я не отключусь в процессе от недосыпа. Но сомневаюсь. Чувства бурлят, счастье зашкаливает.

Мы делаем шаг к подъезду, и вдруг я чувствую на себе чужой взгляд. Оборачиваюсь и изумлённо застываю. Кирилл стоит в пяти метрах от нас. В чёрном пальто, с бледным лицом и тёмными кругами под глазами. В руках бутылка виски.

– Алина, – зовёт он меня.

Я чувствую, как Эспен напрягается рядом со мной. Его рука, обнимающая меня за плечи, сжимается. Я чувствую это напряжение каждой клеточкой. И я вспоминаю сразу, как муж злился на него несколько часов назад.

Сейчас же рванёт. Вот зачем он приехал, а? Как давно стоит под окнами и ждёт? Как много успел выпить? Насколько пьян? Хотя не шатается и на том спасибо. Значит, соображает. И голос вроде нормальный.

– Кирилл, – холодно говорю я. – Я же сказала, что не хочу больше с тобой видеться.

– Я просто хотел поговорить, – он делает шаг вперёд.

Эспен не даёт ему приблизиться. Он делает шаг ко мне, становясь между нами, прикрывая меня собой. Я вижу, как он сжимает кулаки.

– Поговорить? – переспрашивает Эспен. Он говорит спокойно, но я слышу в его голосе сталь. – После того, что ты сделал?

– Я просто... – Кирилл смотрит на меня поверх плеча Эспена. – Прости меня, Алина. Я был дураком.

– Ты был не дураком, – говорю я, выглядывая из-за плеча мужа. – Ты был подлецом. Ты разрушал мою семью. Ты пытался меня украсть. Ты заставил меня сомневаться в муже. Это низко, Кирилл.

Он молчит, а потом горько хмыкает, будто ему неловко, но я больше не верю ему. Слишком много его масок я видела в последнее время. Я уже не знаю, какой он на самом деле. И не хочу знать.

– Алина, ты не понимаешь… – начинает он.

И в этот момент Эспен бьёт его. Быстро, резко, без предупреждения. Я слышу глухой удар, вижу, как голова Кирилла откидывается назад, как он хватается за лицо. Из носа течёт кровь, на снег падают красные капли.

– Ты! – Кирилл смотрит на Эспена, прижимая руку к лицу. – Твой викинг мне нос сломал!

Я смотрю на него. На его окровавленное лицо. На его злые глаза. И вдруг внутри вместо паники и ужаса разливается совершенно нерациональное чувство. А может оно и правильное. Не знаю и мне всё равно.

Я чувствую облегчение.

– Так тебе и надо, – говорю я спокойно. – Никогда больше не приближайся ко мне и к моей семье, Кирилл. Мы с тобой не друзья. Не желаю видеть тебя в своей жизни.

– Убирайся, – говорит Эспен таким морозным тоном, что у меня ледяные мурашки по коже бегут.

Кирилл качает головой, делает глоток из горла своей бутылки. И только после этого отступает на шаг, будто взвесил все за и против.

– Ладно. Я ухожу.

Он поворачивается и уходит. Наконец-то оставляет нас. Я смотрю ему вслед, чувствуя, как вся дрожу. Эспен поворачивается ко мне. Поднимает мою ладонь, касается губами моих холодных пальцев.

– Всё, – говорит он тихо. – Его больше не будет. Я сделаю так, чтобы он никогда не появился в нашей жизни.

– Спасибо, – шепчу я. – Спасибо, что ты есть. Что ты защищаешь меня. Что ты... такой.

Он улыбается. Притягивает меня к себе, крепко сжимая в своих объятиях.

– Ты моя жена, – говорит он. – Я всегда буду защищать тебя.

Мы стоим на заснеженной дорожке, обнявшись. Я смотрю на удаляющуюся фигуру Кирилла, понимая, что он ушёл навсегда. А если и вернётся, то ничего у него больше не получится. Потому что мы с Эспеном друг другу доверяем.

– Пошли домой, – прошу я. – Нас ждёт одно важное дело.

Эспен хмыкает и тянет меня за собой. И я следую за ним, как всегда следовала до этого. И буду следовать всю свою жизнь.