Глава 4

Роберт Глеб изрядно набрался, как всегда. Света то же хороша, что с ними происходит? – Глеб, иди со своей политикой куда подальше. Напился, будь человеком. – Нервничает Паша. Глеб заладил старую шарманку о том, что его жмут со всех сторон и не дают развивать бизнес. Мы это слышим каждый раз, когда он напивается. Наизусть можем цитировать. – Налей себе еще и заткнись уже. – Не выдерживаю я. Глеб шатающейся походкой идет к бару и наливает последний виски с бутылки. – Роберт! – кричит он, практически мне на ухо. – Что за дела? Он трясет перед моим лицом пустой тарой. Если бы не наша давнишняя дружба и партнерство, давно бы выбил ему пару зубов. – Сядь, сейчас все будет. – Цежу я сквозь зубы. Где Катя? Сам виноват, заставил переодеться. Уж лучше бы в своем платье была. А теперь собирает все мужские взгляды. Как в такой серой мышке может быть столько секса? Неизведанного и желанного? Блин! Куда меня понесло?! В гостиную входит Катя с пустым подносом. Вспомни ее, вот и она. – Катя! – кричу я так, что она вздрагивает. – Где тебя носит?! Принеси бутылку виски с кухни. Она кивает и уходит. Глеб стоит у спинки дивана и просто жрет ее глазами. Твою мать! Этого еще не хватало! Он порывается за ней. – Глеб! – окрикиваю я его. – Ты куда собрался? – Я? – делает глупое лицо. – В уборную. – Она там! – показываю в противоположную сторону от него. – Да, помню. Он медленно, не выпуская стакан, бредет из гостиной. Что-то мне подсказывает, что он себя еще проявит сегодня. – Как его терпеть? – говорит Паша, провожая взглядом Глеба. – У него алкоголизм процветает, бизнес скоро начнет хиреть. Что он делает вообще? – Посмотрим. Бросать его нельзя сейчас. Но и вытаскивать не будем, если сам загонит себя в яму. – Это верно. – Задумчиво отвечает Паша, покручивая стакан в руках. Что-то Катя не идет. На кухне раздается крик, голос Светы. – Света тоже виски захотела? – смеется Паша. Я напрягаюсь и понимаю, что дело тут не в виски. Твою ж! На кухню же два входа. Я вскакиваю с дивана и бросаюсь на крик. Передо мной разворачивается драка, хотя больше избиение. Света схватила Катю за волосы и кричит какую-то дичь. Катя в полной растерянности, без очков. Слезы на ее глазах текут ручьем. А этот идиот стоит в углу и глаза прячет. – Света, отпусти ее! – ору я. Хочется взять Глеба за шкирку и выкинуть на улицу. Мои кулаки сжимаются, зубы болят от напряжения в челюсти. На кухню залетает Марго и бросается к Кате. Хоть иногда она полезна. Марго подает ей упавшие очки. Катя встает, надевая очки трясущимися руками. Во мне бушует гнев на Глеба, и, почему-то на нее. Красота сводит мужчин с ума! Я подхожу к ней и дергаю за руку. Катя поворачивается, ресницы мокрые, взгляд потерянный, но она смотрит на меня с надеждой. Я киваю ей на выход и тяну за собой. Веду в холл, надо убрать ее с глаз. Еще разборок мне тут не хватало. С Глебом я еще поговорю, позже, как протрезвеет. – Все хорошо? – спрашиваю ее. Катя явно в шоке. Очки с трещиной, душка поломана. Снимаю очки и осматриваю. – Очки сломаны. – Констатирую факт, надо будет это исправить. Возвращаю их на ее заплаканное лицо. Мой взгляд падает ниже. Две пуговицы на ее блузке отсутствуют, распахнув воротник. Нежная белая кожа груди и краюшек бежевого простого лифчика приковывают мой взгляд, затмевая все остальное. Приди в себя, Роберт! Я закрываю глаза и тянусь к ее блузке, запахивая всю красоту, от греха подальше. – Иди. – Мой голос охрип от возбуждающего зрелища. Она, шатаясь уходит, но перед тем как скрыться в коридоре, оборачивается. Я стою истуканом, как идиот и смотрю ей вслед. Эта юбка так подчеркивает изгиб ее бедер и узкую талию. Хватит, Роб, отвернись! Она идет дальше. Я мотаю головой, стряхивая это наваждение. Все уже переместились в гостиную и голоса стали тише. Я захожу и сажусь в кресло. Паша сидит напротив и недовольно смотрит на Глеба. Тот развалился на диване и поглядывает на нас. Света плачет на плече Марго, та ее утешает. Хреновый вечер. Мое терпение начинает заканчиваться. Я бросаю взгляд на Пашу, у него в голове, видимо, то же самое. Я киваю ему, он отвечает так же. Мы синхронно поднимаемся. Глеб прижимается к жене. Света обращает на нас внимание. – Роберт, пожалуйста! – начинает она. – Прошу! – ее жалостливый взгляд только раздражает. – Бери своего мужа, Света, и проваливай. Иначе я за себя не ручаюсь. Это вышло за рамки. Разберитесь между собой, – она начинает плакать. – А потом уже приходите к адекватным людям. Паша встает рядом. Света шмыгает носом, посмотрев на Марго и поднимается. – Идем, Глеб! – толкает она его. Глеб покорно встает и плетется за ней. Марго идет провожать. Мы с Пашей садимся в кресла и молча смотрим в пустой камин. – Зажжем? – спросил Паша. – Пожалуй! – отвечаю я и беру пару дров с подставки. *** Огонь быстро разгорается, сразу становится уютнее. – Как девчонка? – спрашивает Паша. – Шок! – Коротко отвечаю я. – А вот Глеб злопамятный. – И черт с ним! Мне такой партнер и друг не нужен. Он потерял свое лицо уже давно. Согласись, ты просто его терпел. – Ты прав, терпел. Не знаю, что с ним происходит, но это не наши проблемы. – Импотент он! – в гостиную входит Марго. Мы с Пашей переглядываемся и чуть не ржем от ее слов. – Так Света сказала! – подтверждает она свои слова. – Пф-ф… – фыркает Паша. – Во-первых это не известно, а со слов Светы – это маловероятно. А во-вторых… – я незаметно пинаю его ногой, и Паша осекается. – Она могла просто придумать это, чтобы оправдать сумасшествие супруга. Выкрутился. Марго пожимает плечами. Пусть верит во что хочет, ее право. – Я спать! – коротко говорит она и идет прочь. – Роберт, я тоже поеду. Завтра увидимся в офисе, дружище. – Давай, езжай. До завтра. – Не провожай. – Не собирался. – Улыбаюсь я. Паша уходит, а я остаюсь один. Катя хороша собой. Я даже и не догадывался о том, что под серым платьем скрывается модельная внешность. Без силикона и ботокса. Чистый наивный ангелочек. Спать не хочется, одиночество и огонь хорошо расслабляют. Не хватает кофе. Я поднимаюсь и иду в кухню, не зажигая общий свет. Кофе машина тихо вибрирует, и кухня наполняется приятным ароматом. Кофеин на ночь? А почему бы и нет? Я беру чашку и глубоко вдыхаю, прекрасно. Ночь, тишина и никто не раздражает. Направляюсь с гостиную и в дверях сталкиваюсь с Катей, едва не проливая на нее горячий напиток. – Катя, твою мать! – шепотом кричу я. – Простите, Роберт Анд… – Просто Роберт, прошу. – Перебиваю ее. – Я думала, что тут никого нет. – Оправдывается она, запахивая сильнее махровый халат длиной до пяток. – Я здесь, а ты чего? Катя молчит и переступает с ноги на ногу. Ой, блин… – Говори уже, не бойся! – Ох уж эти женщины… – Я голодна. – Просто отвечает она. – Не ужинала что ли? Она отрицательно качает головой. Конечно, не успела поесть и плюс стресс. – Давай, иди, бери что хочешь. Я разворачиваюсь в направлении гостиной, но задумываюсь. – Если хочешь, посиди со мной у камина. Нафига? Сам не знаю. Сажусь в кресло и вытягиваю босые ноги, горячий кофе приятно обжигает горло. Огонь трещит в камине, и греет ноги. Кайф. Слышу шаги. Все-таки решила в компании поужинать. – Не возражаете? – робко спрашивает она, становясь у кресла, напротив. – Я же сам тебя позвал. Садись. В этом огромном халате и поломанных очках она все равно возбуждает интерес. Волосы собраны в хвост, который свисает с плеча как змея. – Очки рабочие еще? – спрашиваю я. – Да, – она улыбается и опускает глаза. – Я скотчем дужку замотала. Сама скромность, даже не верится. Держит в руках тарелку с бутербродом и кружку с чаем. – Чего не ешь? Она пожимает плечами и ставит кружку на стол, оставляя в руках тарелку. Стесняется. Я ухмыляюсь. – Приступай, я смотреть не буду. Она робко подносит бутерброд ко рту и откусывает маленький кусочек. Это вызывает во мне какое-то давно забытое чувство. Не пойму почему. Хочется смотреть на нее, наблюдать. С усилием я отворачиваюсь к камину, и делаю глоток кофе. – Успокоилась? – спрашиваю я, когда бутерброд полностью съеден. – Наверное, да! – она смотрит на огонь. – Это успокаивает. – Что? – Огонь! – она переводит взгляд на меня. На ее лице прыгают оранжевые отблески пламени. Нежное очертание скул, губ, ровного носика. Я отворачиваюсь. Это слишком. – Расскажи о себе, Катя. – Надо узнать о ней больше, не бывает таких невинных. – Например, как ты попала сюда? Она молчит, как будто вспоминает. Я тертый калач в этом деле. Вранье чую за километр. – Я позвонила ей по объявлению. – Опускает глаза. – Чушь! – спокойно говорю я. – Почему? – наивно удивляется она. – Марго никогда бы не взяла человека по объявлению. Только по знакомству или рекомендации. – Я пристально на нее смотрю. – Как же ты сюда попала? Катя поднимает глаза и виновато говорит: – По рекомендации. Мой отец бывший военный, его старый друг сказал о вакансии горничной. Я встретилась с Марго, и она меня взяла. Вот. – Она не отводит глаз, смотрит прямо. – Военный значит. – Думаю я. – Расскажи про свою семью. – Зачем? – Мы беседуем вроде. – Фальшиво улыбаюсь я. – Особо нечего рассказывать. Обычная семья. – Если отец военный, то, наверное, много где бывали. – Пытаюсь вывести на разговор и правду, хотя не похоже, что она врет. – Вообще да, четыре года мы прожили в Колумбии. Это было весело. Я много узнала об их жизни и стала ее частью. Вот обратно было тяжело возвращаться. – Катя улыбается своим воспоминаниям, такое не придумаешь. – Мне, по возвращении, стукнуло четырнадцать. А в этом возрасте нелегко найти друзей. Школу еле закончила. – Плохо училась? – Нет, училась я хорошо, а вот со сверстниками общего языка не нашла. – Обижали? Катя кивает в ответ. – Значит в Колумбии было лучше? Она улыбается еще раз. Приятная улыбка у нее. – Именно тогда – да. Там у меня остались друзья и приключения. А тут… – она замолкает. Видимо есть неприятные воспоминания. И ее стиль серой мышки складывается теперь. – Мне в школе тоже перепадало. – Поддержать ее что ли? – Один раз на голову вылили чай в столовой. Представляешь?! Катя смеется, вот и поддержал. Самому веселее стало. – Не может быть. У вас комплекция такая мощная, вы, наверное, и в школе красавцем были. Катя осознает, что только что сделала мне комплимент, медленно заливается румянцем и опускает глаза в пол. – Спасибо, Катя, за похвалу. И да, тому парнишке потом было не до шуток. А, впрочем, мы все равно потом вместе сидели у директора. Мы с ней вместе заливаемся смехом. Легко с ней. Катя начинает ерзать в кресле и собирать посуду. – Я пойду, уже поздно. Спокойной вам ночи, Роберт. – Спокойной ночи, Катя. Она уходит, а я понимаю, что так легко и хорошо мне давно не было после простого общения с кем-либо.