Глава 40

Алина Мы едем к Денису. Вера сидит рядом со мной на заднем сиденье – с каменным лицом. Она все еще не может отойти от встречи с животным, которое бросило ее в закрытую клинику, оставив там медленно умирать. – Я готова была задушить его прямо на месте, – ледяным тоном произносит она. – Но не хочется сидеть в тюрьме из-за этого ничтожества. – Теперь набери полную грудь воздуха и выдохни, – беру ее за руку. – Ему уже никуда не деться. Он ответит за все, что с тобой сделал. Переключись на мысль о том, что ты вот-вот увидишься с дочкой. Вера поджимает губы и устремляет на меня мокрый взгляд. – У меня от этой мысли сердце замирает, Алин… Я наконец-то обниму свою девочку, – шепчет сквозь слезы и показывает мурашки на руке. Мы решили поступить следующим образом: сейчас отвезем Веру к Денису, заберем Кристину из школы – там как раз рядышком, я подготовлю ее к встрече с мамой, и… И мы пойдем к ней. Кристина сейчас сидит на последнем уроке и даже не догадывается о том, что мама, которую она столько лет считала погибшей, уже здесь – в Москве. Наверное, думает, что я встречу ее из школы и мы как обычно поедем домой, по пути купив вкусняшек на вечер. – Я не понимаю, как он мог променять тебя на эту… как ее зовут? – уточняет Вера. – Яна. – И что он нашел в этой Яне? Как можно было уйти от тебя к ней? – Слава богу, что ушел, – могу смело заявить об этом. – Иначе жила бы с ним дальше, не подозревая о том, что он за человек на самом деле. – Кто знает, Алин, – горько усмехается Вера, – возможно, он бы и от тебя рано или поздно захотел избавиться. Тебе повезло, что он не отнял у тебя жизнь из-за этих денег. – Согласна, – киваю я и прерывисто вздыхаю. – Хорошо, что мы все сделали вовремя. Денис, – обращаюсь к нему, – не знаю, что бы мы без тебя делали. Считаю настоящим чудом то, что мы обе сейчас находимся в твоей машине живые и невредимые. – В этом и твоя большая заслуга, – сидя за рулем, смотрит на меня через зеркало. – Если бы ты вовремя не забила тревогу, то мы бы не успели спасти их. Кстати, те два пациента тоже уже встретились с родственниками. В больницу к женщине приехали родители, которые до сих пор, как мне сказали, не могут отойти от шока, что она жива. А к мужчине – сын. Как только они пройдут лечение, их тоже заберут домой. А тех, кто их отправил в клинику, задержали. – Слава богу, – выдыхаю с облегчением. – Вы, Вера, тоже большая молодец, что продержались столько лет, – поворачивается к нам, остановившись на светофоре. – Вы очень сильная. Боролись до самого конца. – До самого конца… – шепчет, поежившись словно от холода. – У меня перед глазами до сих пор стоит трасса, к которой я бежала из последних сил. Я… я на тот момент уже понимала, что обречена на смерть, что это последние минуты моей жизни, последние глотки свежего воздуха, но все равно продолжала идти. За мной бежали санитары и охранники, которые не оставляли ни единого шанса вырваться на свободу, а она была так близка… У меня сердце разрывалось от боли. Ведь всего в нескольких метрах от меня проезжали машины с людьми, которые могли бы помочь мне. Но когда меня схватили, я поняла, что этого не случится. Что мне уже никто не поможет… Вытирает слезы с лица и вымученно улыбается. – Вы не представляете, что я чувствовала в тот момент, когда из автобуса выбежали люди в масках. До последнего не верила, что они приехали спасти нас. И до сих пор не до конца верю в то, что этот кошмар закончился. Мне все время кажется, что я проснусь в той жуткой палате с решетками на окнах, пойму, что мне все это приснилось, и окончательно сойду с ума. – Этого не будет. Все позади, – обнимаю ее. – Вас с Кристиной ждет самое лучшее будущее, слышишь? – вытираю слезы с ее лица. – Вы будет жить долго-долго и счастливо. И уже никогда не расстанетесь. Все потихоньку встанет на свои места: ты восстановишь документы, решишь вопрос с фирмой, часть которой по закону принадлежит тебе, погуляем с тобой на выпускном дочки, – смеюсь я. – У нее теперь две мамы, – улыбается сквозь слезы. – Ты стала частью ее жизни и всегда ею будешь. Теперь мы одна семья. Я понимаю, что всем нам необходимо жилье. Раз теперь я могу спокойно распорядиться деньгами, а это далеко немаленькие деньги, то поделю их по-честному: добавлю из этих денег себе на покупку квартиры, а остальную – большую часть, отдам Вере с Кристиной. Этих средств им хватит не только на хорошую квартиру в Москве, но и на лечение, и на оплату образования. Плюс Денис пообещал свести Веру с хорошим юристом, который поможет ей решить вопрос с ее долей в фирме. – Слушаю! – отвечает на звонок Денис. – Кого увезли? Во время задержания? Он без сознания? Это в его квартире случилось? Да, я понял. Хорошо, держи меня в курсе. Позвони, как появятся новости. Скинув звонок, тяжело вздыхает. – У отца Ильи случился сердечный приступ во время задержания. Его сейчас везут в больницу. – Карма, – глядя в окно, едва слышно произносит Вера. Я не желаю ему смерти. Наоборот, хочу, чтобы он жил. Но в тюрьме. И нес наказание за все, что сделал вместе со своим сыном. Но тут уж как бог распорядится. Не нам решать его судьбу, как говорится. Денис провожает Веру в дом, возвращается в машину, и мы едем за Кристиной в школу. Я очень переживаю, ведь это настолько трепетно все, волнительно. Вижу, как Кристина идет к воротам. Ладони становятся влажными, сердце быстро стучит в груди. – Приве-е-е-ет! – бежит ко мне с широченной улыбкой. Кидает на землю рюкзак, обнимает меня крепко-крепко. – Как я соскучилась, мамуль. Наконец-то ты вернулась. Как там деда? Когда его выпишут. – Деда… ему уже гораздо лучше. Завтра выпишут. – Тогда что с настроением? – резко мрачнеет. – Из-за чего переживаешь? – Кристин, – беру ее за руку, – мы сейчас поедем к Денису. Тебя там кое-кто… – теряю голос от волнения. – Тебя там кое-кто ждет, милая. – У Дениса? – вскидывает брови. – Кто меня там может ждать? – Идем, – беру с земли рюкзак, веду ее к машине. Кристина обрушивает на меня кучу вопросов: – Он что, завел еще какую-то живность? Или у него дочь прилетела, и вы хотите познакомить нас? Мам, ну почему ты молчишь? Ну хоть намекни! Садимся на заднее сиденье, я снова беру ее за руку, набираю полную грудь воздуха, прерывисто выдыхаю. – Кристин, в Вологде произошло очень много событий. Я встретила свою давнюю подругу, которая работает в частной психиатрической клинике, и узнала о том, что… Крис, я узнала, что в этой клинике находится женщина, которую много лет считают погибшей. – Т-а-ак… – протягивает, непонимающе глядя на меня. – И что это за женщина такая? Ты ее знаешь? Она твоя знакомая? Делаю небольшую паузу и изрекаю надломленным голосом: – Твоя… Кристина хмурит брови, Денис, поворачивая машину к дому, поглядывает на меня в зеркало. – Ты долгие годы думала, что твоя мама утонула. Мы все так думали… Но это оказалось неправдой. Дочь резко меняется в лице, ее пальцы становятся холодными в моей ладони. – Что?.. – не моргая смотрит на меня. – Что ты сказала? – Твоя мама жива, Кристин. Она жива, – сжимаю ее руку. – Все эти годы ее держали в закрытой клинике, и нам чудом удалось вытащить ее оттуда. Дочь прикладывает руку к груди, начинает быстро дышать. – Денис, открой окно, пожалуйста, – прошу я, переживая за ее состояние. – Вода есть? Он берет с пассажирского сиденья воду, подает мне, и останавливает машину. – Нужно вывести ее на улицу. Помогаем побелевшей Кристине выйти из машины и берем ее под руки, чтобы не упала. – Попей воды, – протягиваю ей бутылку, но она не замечает ее. Несколько секунд пытается прийти в себя. – В к-клинике? В закрытой клинике? Мама не утонула? – шепчет, словно в бреду. Переводит на меня отрешенный взгляд и поджимает дрожащие губы. – Ты уверена, что это она? Мам, скажи, ты уверена в этом? – Это точно она. И… она сейчас здесь, – киваю на дом, после чего у Кристины подкашиваются ноги. – Я ее держу, – кивает мне Денис. – Кристин, стоять можешь? Она словно не слышит нас. Глядя стеклянными глазами на дом, медленно убирает от себя сначала мою руку, затем – руку Дениса, и, пошатываясь, идет к крыльцу. – Она сейчас в шоковом состоянии, – шепчет Денис. – Увидится с Верой, поймет, что это правда она, а дальше мы уже все спокойно ей объясним. Кристина медленно поднимается по ступенькам, открывает дверь в дом, мы идем следом за ней. С каждым шагом учащается сердцебиение. От волнения мне становится трудно дышать. Не передать словами мое состояние, и я представляю, что сейчас испытывают Вера с Кристиной – родные мама с дочкой, которые не виделись целую вечность. Дочь, держась за стену, медленно идет по коридору. Я слышу из комнаты всхлипывание Веры, и через секунду она выходит к нам. Ее состояние близко к обморочному. Впрочем, как и у Кристины. Они молча смотрят друг на друга, словно не веря собственным глазам. – Ма-ма… – шепчет Кристина. – Мамочка…. – Доченька, – бросается к ней Вера и прижимает к себе. Они рыдают, я тоже. И у Дениса глаза на мокром месте. – Кристина, девочка моя, – Вера покрывает поцелуями ее лицо, – моя родная, любимая. Боже мой… – смотрит на нее сквозь слезы, – какая ты взрослая. – Скажите, что я не сплю, пожалуйста, – плачет Кристина. – Кто-нибудь, скажите, что это не сон. Мам… – дрожащими руками трогает ее лицо, словно не веря, что она стоит перед ней, – мамочка, скажи, что это правда ты. – Это я, моя девочка. Я вернулась к тебе. Прости, – снова прижимает ее к себе и плачет в плечо. – Прости, что меня так долго не было рядом. Прости меня…