Глава 8

Я растерялась исключительно на несколько секунд. Вспышкой в мозгу пронеслись два слова: не смей! Не смей меня целовать, Красовский. И тот же самый приказ, но уже обращённый к самой себе: не смей поддаваться, Рита.

– Ох, ты, бля..ха муха! – просипел Роберт, когда я со всей дури надавила ему на ступню кроссовкой.

Затем то же самое молниеносно проделала со второй.

Отскочив от меня, бывший муж посмотрел с такой обидой, как будто он мне тут принёс букет цветов и подарок, о котором я мечтала всю жизнь, а я его этим самым веником и отхлестала. А презент вообще выбросила в урну.

– Сделаешь так ещё раз, пострадают не только ноги, но и то, что между ними, – пообещала я ему. – А про ревность… Что ж, это только твоё дело – ревновать или нет. Ты же должен понимать, что одна я в любом случае не останусь.

Шагнув к лифту, я нажала кнопку. Роберт подошёл и встал рядом.

– Конечно, не останешься. Я буду с тобой.

Пф! Фыркнув, я рассмеялась. Да, этот поцелуй, который так внезапно обрушил на меня бывший муж, и пробудил во мне кое-что, но это ничего не меняло. Я не ответила, а когда мы поднялись в квартиру, велела Красовскому:

– Иди на кухню и жди меня там. Я приму душ и мы с тобой кое-что обсудим.

Разумеется, так сильно рисковать, отправляясь освежиться при Роберте, даром что нас будет разделять крепкая дверь, возможно, не следовало. Но я рассчитывала на то, что у Красовского достаточно мозгов, чтобы не учинять всяких беспределов.

В ванной я заперлась на задвижку и на всякий случай придвинула к двери корзину с грязным бельём. Наскоро ополоснувшись, вышла из душа и замоталась в полотенце. Когда это делала, у меня возникло дурацкое желание рассмотреть себя в зеркале, как это порой делала, чтобы понять, над какими частями тела ещё стоит поработать, чтобы их усовершенствовать. Только сегодня за мелькнувшей в эту сторону мыслью крылось что-то иное. Как будто чёртик внутри нашёптывал – полюбуйся на себя и представь, что подумал бы Красовский, если бы увидел тебя во всём великолепии.

Всё же проигнорировав это желание, я нацепила уютный домашний костюм, в котором частенько добегала до садика за Маруськой, и вышла из ванной комнаты. Роберт обнаружился там, где ему и полагалось быть. Он сидел за столом и послушно дожидался меня.

– Слушай, ты намеренно выбирала себе такого дрища? – наверняка имея в виду Стёпу, задумчиво спросил Красовский. – Ему даже морду толком не набьёшь. Вернее, как раз таки набьёшь, но потом можно и за убийство присесть.

Я сделала глубокий вдох. Обсуждение достоинств и недостатков моих ухажёров в повестку сегодняшнего дня не входило.

– Я много думала о том, о чём мы говорили вчера, – сказала, уводя внимание Красовского от Степана. – Насчёт того, чтобы рассказать всё Марусе.

Роберт тут же подобрался и принял серьёзный вид. Отлично, хоть по этому поводу не будет устраивать клоунаду.

– Мы это сделаем, но у меня есть условие. Наша дочь должна знать всю правду, какой бы неприглядной она для тебя ни была.

Конечно, кто-то мог спросить: зачем лишние подробности ребёнку? Но, во-первых, я не собиралась резать правду-матку в лоб. Во-вторых, если мы будем общаться и дальше с Робом, – а всё на это указывало – у него может появиться женщина. Если он уже не состоял в отношениях. А то с него станется целовать другую, даже когда рядом есть та, которая считает, что она его девушка.

– Что ты имеешь в виду под правдой? – уточнил он, хмуря лоб.

– Ну, давай для начала ты расскажешь, как всё выглядит в твоих глазах. Я про наш развод.

Усевшись напротив, я сложила руки на груди в ожидании ответа.

– Рит… я уже сказал, что очень перед тобой виноват. Но ты тоже хороша! Скрывать от меня ребёнка, который родился почти сразу после нашего расставания – это надо было догадаться, конечно!

Я прикрыла глаза и сделала вдох. Эту реакцию Роберт интерпретировал по-своему.

– Ладно-ладно, ты не подумай, я тебя ни в чём не обвиняю. И ты мне очень даже нравилась пышечкой…

Приоткрыв один глаз, я взглянула на Красовского. Он смотрел на меня вопросительно-выжидательно, прямо как студент на экзаменатора.

– Неправильная тема, – вздохнул Роб, сам поняв, что к чему.

– Угу, – буркнула я. – И вообще давай конструктивно. Мне будет достаточно, если ты скажешь Марусе, что был передо мной виноват и это настолько сильно меня обидело, что о её рождении я решила тебе не говорить.

– А если она станет расспрашивать? – уточнил Красовский.

Дочь вполне могла, да, ведь была абсолютно нормальным ребёнком с достаточным уровнем любопытства.

– Ну, тогда и будем думать о том, что ответить на её уточнения, – пожала я плечами и, взглянув на часы, сказала: – Сейчас нужно идти за ней в садик. Я могу сбегать, а ты нас здесь подождёшь, – предложила Роберту.

– Нет, я тоже иду. Посмотрю, куда ты водишь нашу дочь. Возможно, потом буду сам её оттуда забирать.

Эта ремарка меня буквально взбесила. Нашёлся папаша, тоже мне!

– Не гони лошадей, Роберт, – процедила я, поднявшись из-за стола и чуть ли не нависнув над бывшим мужем. – Если считаешь, что обнажение твоего родительства перед Марусей даёт тебе какие-то супер-бонусы, у меня для тебя плохие новости.

Сказав это и не дожидаясь ответа, я направилась прочь из кухни. И мне очень не нравилось то восхищение, которое появлялось в глазах Красовского каждый раз, когда я выдавала что-то, чего прошлая Рита ему не показывала. Видимо, Роб уже очень воодушевился моими изменениями и впредь мне будет безумно сложно избавиться от его поползновений в мою сторону.