ГЛАВА 17

Переезд к Лиде оказался правильным решением. Её квартира в центре, в доме с консьержем и видеонаблюдением, стала надёжным убежищем. Лида окружила меня заботой, не давая погрузиться в мрачные мысли. За ужином, пока мы ели её фирменный плов, Лида вдруг отложила ложку и посмотрела на меня с хитринкой. – Слушай, Свет, а этот твой Николай – молодец, – начала она, подливая мне чай. – Вовремя вмешался в баре. – Он не мой, – машинально поправила я, чувствуя, как щёки начинают гореть. – Ну да, конечно, – Лида закатила глаза. – Просто начальник, который дарит корзины роз, спасает от подосланных альфонсов и волнуется за тебя больше, чем иной муж. Случайно, да? – Лида, не начинай, – я покачала головой, но улыбка всё же пробилась. – У меня сейчас одна цель – отстоять детей. – Правильно, – она кивнула, но тут же добавила: – Но это не значит, что нужно отталкивать хороших людей. Подумай, Свет. Ты же не железная. Я промолчала, помешивая чай. Лида права, но сейчас не время думать о чём-то, кроме суда. На работе я старалась вести себя как обычно, но Катя, как всегда, заметила моё напряжение. Во время обеденного перерыва она подсела ко мне в комнате отдыха с чашкой кофе. – Света, что случилось? – Катя нахмурилась, глядя мне в глаза. – Ты вчера так странно исчезла из бара. Я вздохнула и коротко рассказала о попытке меня подпоить. Катя ахнула, чуть не пролив кофе. – Вот же сволочи! – воскликнула она. – Хорошо, что Николай Семёнович заметил. Он, кстати, сегодня утром спрашивал, как ты. Волнуется. – Передай, что всё хорошо, – попросила я, чувствуя лёгкое тепло от его заботы. – Сама передашь, – Катя хитро улыбнулась. – Он сейчас в кабинете. И, Свет, он реально за тебя переживает. Не просто так. Я только отмахнулась, но через полчаса Николай сам зашёл в наш отдел. Он выглядел собранным, но в глазах читалась тревога. – Светлана, как вы? – спросил он, остановившись у моего стола. – Нормально, – я подняла взгляд от чертежей. – Спасибо ещё раз за вчера. Если бы не вы… – Не благодарите, – он слегка нахмурился. – Я связался с владельцем бара. Оказывается, камеры зафиксировали того типа. И момент, когда он что-то подсыпал вам в бокал. У меня перехватило дыхание. – Правда? – я замерла, не веря своим ушам. – Да, – он протянул мне флешку. – Вот, копия записи. Для вашего адвоката. Я смотрела на него, не в силах подобрать слова. Доказательства! Настоящие доказательства попытки меня подставить! – Николай, я… я не знаю, как вас благодарить, – наконец выдохнула я. – Не надо благодарности, – он покачал головой, но его голос смягчился. – Просто будьте осторожны, Светлана. И ещё… Если нужна любая помощь, охрана или что-то ещё – только скажите. Не из жалости. Вы хороший человек, прекрасная мать. Вы не заслуживаете того, что с вами делают. – Спасибо, – тихо ответила я, чувствуя ком в горле. – Я… ценю это. Правда. Он кивнул и вышел, а я сжала флешку в руке, словно это был мой спасательный круг. Марина Сергеевна, увидев запись, пришла в восторг. Я приехала к ней в офис, и она, просматривая видео на ноутбуке, не сдерживала эмоций. – Это меняет дело! – воскликнула она, хлопнув ладонью по столу. – Теперь мы можем доказать, что против вас ведётся спланированная кампания по дискредитации. Судья обязан это учесть. – Вы уверены, что этого хватит? – спросила я, нервно теребя ручку сумки. – Кирилл может сказать, что это случайность, что я сама напилась… – Светлана, – адвокат посмотрела на меня поверх очков. – Этот Андрей подсыпал вам что-то в бокал. Это факт, зафиксированный на видео. Плюс у нас есть свидетель – ваш начальник. А судья не дурак, он сложит два и два. Это не просто случайность, это умысел. И мы докажем, что за этим стоит ваш бывший. – А если он придумает что-то ещё? – я не могла отделаться от страха. – Он же не остановится. – Пусть попробует, – Марина Сергеевна усмехнулась. – Мы готовы. А вы, Светлана, держитесь. Вы сильнее, чем думаете. За неделю до суда произошло ещё одно событие. Утром, пока я пила кофе у Лиды, позвонила мама. Её голос в трубке был встревоженным. – Света, тут такое дело… Приезжали какие-то люди. Представились социальными работниками, расспрашивали о тебе, о том, как ты воспитываешь детей. – Что?! Опять! – я чуть не уронила чашку. – Какие работники? Что они хотели? – Да я сама толком не поняла, – мама фыркнула. – Спрашивали, как ты с детьми, не пьёшь ли, не гуляешь ли. Я им говорю: «Покажите документы». А они замялись, сказали, что забыли. Ну, я их и выгнала. Сказала: без документов разговора не будет. – Мама, ты молодец! – выдохнула я. – Это наверняка подосланные Кириллом люди. – Я так и подумала, – мама хмыкнула. – Слушай, Свет, может, детей увезти куда? К моей сестре в деревню? – Нет, мама, – я покачала головой, хотя она меня не видела. – Это будет выглядеть, как будто я их прячу. Просто будь начеку, хорошо? И нужно будет привезти их за день до суда, суд будет учитывать их мнение с кем они хотят проживать. – Не переживай, дочка. Я их в обиду не дам. Вечером Игорь – друг Лиды, который помогал с расследованием – принёс отчёт. Мы сидели в гостиной, и он, развалившись на диване, начал без предисловий: – Ваш бывший муж крупно вляпался, Светлана. Налоговая уже интересуется его фирмой. Кто-то из конкурентов настучал. Если начнут проверку, найдут много интересного. – Но я же не хочу, чтобы он сел! – я вскинула руки. – Это же отец моих детей! – И не надо, – Игорь спокойно пожал плечами. – Вы уже намекали ему про его дела, слишком выступать в суде он не будет, побоится, что вы озвучите его тёмные дела в суде. Поверьте, ему сейчас не до войны с вами. – Ты серьёзно? – вмешалась Лида, наливая Игорю чай. – У Кирилла правда такие проблемы? – Серьёзней некуда, – Игорь ухмыльнулся. – Его фирма – как карточный домик. Один толчок, и всё рухнет. – Свет, слышишь? – Лида повернулась ко мне. – Это твой шанс. Не бойся, используй это, если он начнёт втаптывать тебя в грязь в суде. – Я подумаю, – пробормотала я, всё ещё не уверенная, хочу ли я играть так жёстко. Три дня до суда. Я почти не спала, прокручивая в голове возможные сценарии. Что скажет Кирилл? Какие ещё «сюрпризы» он припас? Днём позвонила Юлия Куприна, её голос звучал решительно. – Светлана, я готова быть свидетелем с вашей стороны, – сказала она. – И не только я. Ещё две женщины согласились рассказать о методах Вороновой. Бесплатно. Мы хотим, чтобы её остановили. – Юлия, это… невероятно, – я сжала телефон. – Вы не представляете, как это важно. – Представляю, – она горько усмехнулась. – Я через это прошла. Мы все прошли. Эта женщина – как яд. Её надо остановить. – Спасибо, – тихо сказала я. – Передам ваши контакты адвокату. – Удачи, Светлана. Держитесь. Ради детей. Я поблагодарила и сразу перезвонила Марине Сергеевне. Она, выслушав, чуть ли не подпрыгнула от восторга. – Три свидетеля о характере будущей мачехи – это серьёзно! – её голос звенел от энтузиазма. – Плюс запись из бара, плюс ваша безупречная репутация, характеристики… Светлана, у нас есть все шансы! – А если судья не поверит? – мой голос дрогнул. – Вдруг Кирилл подкупил кого-то? – Светлана, – адвокат строго оборвала меня. – Перестаньте себя накручивать. У нас железные доказательства. А Кирилл? Он может сколько угодно блефовать, но факты на нашей стороне. Доверяйте мне. Накануне суда я поехала к детям. Нужно было их забрать в город, подготовить, объяснить, что происходит. Маша и Максим встретили меня настороженно – чувствовали напряжение. Мы сидели в их комнате, окружённые игрушками и рисунками. – Мам, почему папа приезжает к нам с другой тётей? – вдруг спросил Максим, глядя в пол. Я вздохнула, обнимая их обоих. – Потому что мы с папой больше не муж и жена. Но он всё равно ваш папа, а я – мама. Это никогда не изменится. – А та тётя? – Маша скривилась. – Она будет нашей новой мамой? – У вас есть только одна мама – я, – твёрдо сказала я. – А папа… папа имеет право встречаться с кем хочет. – Но нам она не нравится! – выпалил Максим. – Она фальшивая! Улыбается, а глаза злые. – И духами от неё несёт, – добавила Маша, сморщив нос. – Противными. Я невольно улыбнулась. Дети чувствовали фальшь Анны, и это было важно – их мнение учтут в суде. – Завтра важный день, – мягко сказала я. – Суд будет решать, с кем вы будете жить больше времени. Если вас спросят, говорите правду. Что чувствуете, чего хотите. Не бойтесь обидеть папу или меня. Просто правду, хорошо? – Мы хотим с тобой, – тихо сказала Маша, прижавшись ко мне. – Да, – кивнул Максим. – Папа странный стал. А та тётя… она нас как будто не замечает. Я крепко обняла их, борясь со слезами. – Всё будет хорошо, – прошептала я. – Я вас никому не отдам. Вечером позвонил Николай. Его голос был спокойным, но тёплым. – Светлана, завтра суд. – сказал он. – Да, – я сжала телефон, чувствуя, как сердце колотится. – Вы готовы? – Не знаю, – честно призналась я. – Страшно. – Вы справитесь, – твёрдо сказал он. – Вы сильная. И правда на вашей стороне. Я буду свидетелем с вашей стороны. Адвокат связалась со мной, попросила дать вам характеристику, какой вы работник. – Спасибо вам, – голос дрогнул. – Это так много значит. – Тогда до завтра, Светлана. Держитесь. – До завтра, – тихо ответила я. Ночь перед судом я не спала. Лида сидела рядом на диване, держа меня за руку. – Всё будет хорошо, – повторяла она, сжимая мои пальцы. – Обязательно будет. – А если нет? – мой голос был едва слышен. – Если Кирилл что-то ещё придумал? Если судья… – Света, хватит! – Лида встряхнула меня за плечи. – Ты сделала всё, что могла. У тебя доказательства, свидетели, поддержка. Ты сильнее его. И дети это знают. Я кивнула, но страх не уходил. Завтра всё решится. И я должна быть готова ко всему.