Глава 10 · Лена

После того тяжёлого разговора с Димой прошло не просто два, а целых три дня, наполненных странным, напряжённым затишьем. Всё это время мы с маленькой Сонечкой жили в доме Инессы Никитичны, свекрови. Я чувствовала себя как в ловушке: было невыносимо неловко находиться здесь, пользоваться её добротой, но одновременно с этим я испытывала к ней безмерную, спасительную благодарность. Эта женщина стала моей единственной опорой, особенно на фоне того, как повела себя моя собственная мать.

Мама дозвонилась мне в тот же вечер, чтобы обрушить на меня шквал обвинений, назвав дрянью и заявив, что только я одна виновата в крушении брака. От её слов стало только хуже, я чувствовала себя отверженной и преданной.

Инесса Никитична же, напротив, окружила меня тихой, но непоколебимой поддержкой. Впервые за, казалось, вечность, я смогла нормально выспаться. Я не помню, когда в последний раз спала так долго и крепко. Когда утром я проснулась и не обнаружила Сонечку рядом, меня пронзила острая, леденящая паника. Мысли роились в голове: «Неужели Дима приехал к матери и воспользовался моментом? Неужели Инесса Никитична меня обманула, подыграла ему?» С трепещущим, гулко стучащим сердцем я выскочила из комнаты. Паника отступила лишь, когда я увидела дочь: Сонечка сидела в просторной гостиной на ковре, окружённая целой горой ярких игрушек, а Инесса Никитична сидела рядом, тихонько играя с внучкой.

Свет утреннего солнца заливал комнату, создавая атмосферу спокойствия, совершенно не сочетающуюся с моим внутренним хаосом.

— Ты чего так рано вскочила? — ласково, но строго спросила свекровь. — Поспи ещё, я пока посижу с Соней.

— Вы уверены? — неуверенно спросила я, потирая виски. — Может, я её покормлю? А вдруг она заплачет, пока меня не будет?

Инесса Никитична отложила игрушку и посмотрела на меня тяжёлым, проницательным взглядом.

— Милая моя, я, конечно, понимаю, что ты ещё не доверяешь мне своего ребёнка, это естественно для нормальной матери. Но послушай меня: о себе нужно заботиться в первую очередь. Здоровая мама — счастливые дети. Ты на себя посмотри! Когда ты в последний раз выглядела отдохнувшей? Живо спать! Пару часов я уж смогу присмотреть за внучкой. Наверстаю упущенное. И она, кстати, сыта. Я её только что покормила.

Нерешительно кивнув, я задержала взгляд на дочери. Сонечка выглядела совершенно спокойной и заинтересованной новыми игрушками, не выказывая беспокойства в присутствии бабушки. Это немного успокоило. Я действительно чувствовала себя разбитой.

Вернувшись в комнату, я взяла телефон. Увидела пропущенные от Димы, его сообщения. Сейчас у меня не было сил даже прочитать их. Я была морально истощена и вымотана до предела. «Нужно поспать. Разберусь со всем потом,» — решила я, отключила телефон и рухнула на кровать, намереваясь поспать пару минут. Но меня вырубило на несколько часов.

Проснулась я, словно полная батарейка, но на душе всё равно оставалась горькая, разъедающая пустота. Пришло окончательное, леденящее душу осознание: наша семья разрушена. И Дима винит в этом меня. Какой же он нарцисс! Эгоистичный и трусливый. Ему оказалось легче прыгнуть в койку к моей сестре, чем честно попытаться изменить нашу ситуацию или поговорить.

Остаток дня я полностью игнорировала мужа, его звонки и сообщения, посвятив время дочери и себе. Мы со свекровью отправились по магазинам. Мне было очень неловко и стыдно, когда она одолжила мне свои деньги на покупку необходимых вещей. Но, видимо, ей было ещё более стыдно, чем мне, ведь это её сын заблокировал мою карту и лишил меня доступа к деньгам. Мне хотелось успокоить её, заверить, что её вины в этом нет. Дима — взрослый, самостоятельный мужчина, и его подлые поступки лежат исключительно на нём. Хотя и для меня это стало огромным, подлым шоком.

Тот Дима, которого я знала, никогда бы не опустился до такого, никогда бы не лишил свою дочь финансового обеспечения. Но этот мужчина для меня чужой. «И если он думает, что, заблокировав счета, я вернусь к нему и проглочу всё, что они натворили, он глубоко заблуждается.»

После покупок мы вместе приготовили обед, переделали домашние дела. Когда есть такая помощь и поддержка, даже рутина кажется такой мелочью, таким облегчением. Я почувствовала, как становлюсь более собранной, сдержанной и менее агрессивной. Мои эмоции, наконец, перестали управлять мной.

— Я думаю, что пора встретиться с Димой и поговорить с глазу на глаз, — твёрдо сказала я свекрови вечером.

— Уверена, что уже готова? Ты выглядишь спокойной, но это очень тяжело.

— Да. Чем дольше я буду откладывать, тем сложнее будет. Я должна поставить точку.

— Хорошо. В таком случае я посижу с Соней. Не нужно ей видеть все эти взрослые разборки.

Я была ей безмерно благодарна за понимание.

Вечером я написала Диме, что хочу встретиться, указала место встречи и время. Предательство и измену я не прощу никогда. Для себя я приняла окончательное решение: только развод.

На следующий день я приехала на встречу со своим пока ещё мужем раньше. Заказала латте, обхватила кружку руками и устроилась за столиком возле окна. Мы должны были договориться, прежде всего ради нашей дочери.

Спустя пятнадцать минут я заметила припарковавшийся автомобиль Димы. Он вышел, но не один. Рядом с ним, словно трофей, шагала Вика, держа моего мужа за локоть и держа гордо выпрямленную спину. Наши глаза с ней встретились, когда они ещё подходили к кафе. Она улыбнулась мне — надменно, с торжеством, словно уже победила и разрушила всё, что я так сильно любила.

Я сильнее обхватила кружку, ощущая, как тепло проникает в пальцы, и отвернулась. Зачем он притащил её с собой? Чтобы унизить меня? Чтобы ещё сильнее ранить? Чтобы посмеяться надо мной? «Он же знает, что я его люблю. А вот он… Он любил ли меня вообще когда-нибудь за эти шесть лет?» — эта мысль пронзила меня острой болью.

Колокольчик у двери оповестил, что они вошли. Я медленно выдохнула, выпрямила спину до предела и подняла на них холодный, ледяной взгляд. Как бы больно мне ни было, я ни за что не покажу им свою слабость. Они уже унизили меня. Но ради ребёнка и ради самой себя, я буду сильной и храброй. Я не позволю им меня разрушить.

Мои глаза неотрывно смотрели только на Диму, игнорируя Вику, как будто она была просто пустым местом. «Слишком много чести смотреть на его любовницу,» — подумала я. Дима смотрел на меня. В его глазах читались холод, сомнение, злость, и даже какая-то непонятная ненависть. К кому? Ко мне? Или к самому себе за эту подлость? Они сели напротив.

— Плохо выглядишь, сестра, — противно заверещала Вика, демонстрируя мне свой свежий маникюр.

— Ты что тут забыла? — спросила я, и мой голос прозвучал удивительно спокойно.

— Мой мужчина решает важный вопрос, я должна поддержать его и быть рядом, — с приторной сладостью ответила она.

Устраивать цирк и смотреть на эту парочку клоунов мне совсем не хотелось. Я сосредоточилась только на муже, полностью игнорируя эту пигалицу.

— Думаю, нам нужно спокойно договориться о разводе, — начала я.

Мой голос звучал твёрдо и не дрожал, несмотря на ураган эмоций внутри. Дима скрестил руки на столе и кивнул.

— Я полностью согласен, Лена. Не нужно устраивать никаких представлений и шоу. Мы взрослые люди и решим этот вопрос цивилизованно. Алиментов на тебя подавать не стану, квартиру нашу мы продадим и деньги поделим пополам. С дочерью ты сможешь видеться в любое время.

Он говорил так спокойно, так лениво, словно обсуждал погоду, а не развал нашей семьи и будущее нашего ребёнка.

— Что? — Я почувствовала, как мой глаз задёргался. — Что за глупости ты говоришь?

— Ну почему же глупости? Ты что, думала, я оставлю тебе ребёнка? Хочешь развод, о’кей, но дочь я тебе не отдам.

От шока я приоткрыла рот. Весь воздух выбили из меня. Дима умел бить под дых не хуже кулаков.

— Ты серьёзно⁈ Да кто тебе отдаст семимесячного ребёнка⁈ — От потрясения и возмущения я с трудом могла произнести слова.

Дима скрестил руки и откинулся на спинку дивана, заняв вальяжную позу. Вика сделала заказ и, улыбаясь, потягивала коктейль через трубочку. Её глаза бегали ко мне, полные насмешки и отвращения.

— Это ты, видимо, не понимаешь, Лена. В нашем мире решают деньги, которых у тебя нет. Если бы ты не влезла туда, куда тебя не просят, через пару лет мы бы развелись с тобой цивилизованно. Но ты решила поиграть в обиженку, — он говорил это с полным превосходством. — Забыла, кто я? Моя репутация не должна пострадать от твоих капризов. Поэтому я развожусь с тобой, забираю дочь, и мы с Викой строим новую семью, где тебе не место.

С этими леденящими словами Дима встал и, схватив Вику за локоть, покинул кафе. Бледная и дрожащая, я осталась сидеть, не мигая. Мой мир заключался только в нашей дочери. Если он заберёт её, я не смогу, я не выдержу этого. Нет.