Эпилог

Прошёл год.

Фирма выдержала проверки. Не без потерь, не без нервов, но выстояла. Дело Андрея дошло до суда, приговор был реальным.

Я стояла твёрдо. Не потому что стало легче — потому что стало ясно.

Решения принимались спокойно, ответственность больше не давила, а держала. Я больше не ловила себя на мысли, что кому-то что-то должна доказывать.

Матвей первое время был рядом. Не как руководитель — как человек, который смотрит дальше и умеет вовремя отступать. Он направлял Егора, поддерживал меня. Три месяца были такими напряженными, что я так и не смогла ничего сказать Матвею, да я и не знала, что сказать. Броситься ему в ноги и просить, чтобы он остался? Я не могла себе этого позволить. Мне нужно выстраивать свою жизнь, жизнь своих детей, у меня просто нет времени на кого-то еще. У меня появилась почва под ногами, но я все еще не стояла на ней уверенно.

Когда всё окончательно встало на свои места, Матвей уехал. Без прощаний, без обещаний поддерживать связь. Просто исчез из повседневной жизни. И вот тогда я поняла, что мне его не хватает.

Не как начальника. Не как опоры. А как чего-то очень тихого и важного, что долгое время было рядом, даже когда я этого не замечала. Его присутствие всегда давало ощущение устойчивости — ещё тогда, когда я была в браке и не понимала, откуда у меня берётся это внутреннее равновесие.

Иногда я вспоминала наш танец. Его слова. Своё молчание. Думала — что было бы, если бы я тогда ответила? Но каждый раз приходила к одному и тому же: тогда было не время. Я только вылезала из чужой власти — и не имела права сразу отдать себя в новую зависимость, даже самую красивую.

Ксюша сильно изменилась, она больше не огрызается мне, помогает мне с мальчиками, помогает маме по дому. Не все гладко, но я чувствую все ее изменения и она происходят не из-за давления, а по ее желанию.

С Егором мы видимся часто — по работе. Коротко, по делу, без лишних эмоций. Он стал другим: сдержанным, внимательным к последствиям, сильным без резкости. Мы понимали друг друга с полуслова. Иногда позволяем себе поужинать вместе, просто провести время как друзья. И я ловлю себя на том, что пользуюсь этими редкими вечерами не только ради отдыха. Мне хочется знать о Матвее. Как он живёт. Чем дышит. С кем говорит, когда вокруг тишина. Я спрашиваю будто между делом — в полтона, осторожно, чтобы не выдать себя. И каждый раз, когда Егор отвечает, я делаю вид, что это просто любопытство.

* * *

Начало мая. Я иду по набережной к гончарной, как это делала сотню раз после сложного дня. Но вдруг замечаю знакомую фигу и замедляюсь.

Матвей стоит у перил. Смотрит на воду. Я улыбаюсь ещё до того, как он оборачивается. Мне хочется броситься к нему, но… все тело словно не мое, не слушается меня.

Матвей словно почувствовав меня разворачивается, видит меня — и на секунду замирает. Потом тоже улыбается. Не сдержанно. По-настоящему.

Я подхожу ближе, чувствуя дрожь в ногах.

— Привет, — говорю я, давя в себе все эмоции, они разрывают меня. Мне так страшно показать их и не получить их в ответ.

В голове вспыхивает сразу много слов. Вопросы. Фразы. Всё, что хотелось сказать за этот год. Но я не говорю ничего.

— Я ждал тебя, — говорит он просто.

Я киваю. Матвей протягивает руку — медленно, будто даёт мне время передумать. Я не думаю и кладу свою ладонь в его. Я уже сотни тысяч раз думала, прокручивала наш диалог при встрече в миллионах вариантах. Так что, у меня не осталось сомнения.

— Хочешь пройтись? — спрашивает он.

— Да.

Куда — не важно. Мы идём рядом. Рука в руке. Ничего не объясняя. Ничего не обещая. И этого достаточно. Потому что, иногда ты чувствуешь не эмоциями, ни телом, ни головой. Это наверно, похоже какбуд-то ты едешь по разбитой дороге, по бурелому и вот наконец выезжаешь на ровную дорогу, находишь свое направление и просто едешь дальше.

Я смотрю вперёд и чувствую лёгкую, тихую радость.