Глава 12

Слава.

Валяюсь в объятиях пуховых подушек. Моё тело тонет в мягком матрасе, податливо прогибающемся под каждое движение. Сверху ниспадает тонкая полупрозрачная ткань балдахина – шёлк струится, переливаясь в свете свечей и играя красками.

Из колонки льётся тихая восточная мелодия.

– Аккуратно, чай очень горячий, – Дина ставит на край кровати поднос с маленькими дымящимися чашками. – Сейчас сладости принесу.

Подцепляю её за край воздушной юбки.

– Нет, иди уже ко мне, Шахерезада. Ты – единственная сладость, в которой я сейчас нуждаюсь.

– Слав…

– Хватит суетиться. Свобода! – Дёргаю с силой, заваливая Дину на постель. – Мы свободны! А ты носишься с этим чаем.

– Ну… – Томно моргает она длинными ресницами, преданно смотрит мне в глаза.

Типажом она чисто Олеська, а в мелочах совершенно иная: манящая, статная, игривая. Глазища кошачьи – две шальные тёмные пули. Тело гибкое, тонкое. Это тело явно создано для утех, а не для работы.

Веду ладонью по оголившемуся бедру, задираю подол юбки выше.

– Слав, давай просто полежим, а? – Дина тормозит мою руку, чуть отодвигается. – Сил сегодня нет.

– А куда делись наши силы?

– Не знаю. Всю ночь не спала. Думала…

– А ты завязывай думать, тебе вредно, – звонко целую её в лобик. – Вон к чему это Олеську привело.

– Слав… Как-то мне не по себе.

– Дин, мы это обсуждали, всё по полочкам разложили. Назад пути нет, мы в это дерьмо уже вляпались.

– Но они… Они точно нормальные люди?

– Точно. Я тебе гарантирую, всё пройдёт чисто и быстро.

– Куда мы её денем, а? – Дина перекатывается на живот, болтает в воздухе ногами. – Не будет же она всю жизнь взаперти на этой даче сидеть.

– Ребята разберутся. Чего ты распереживалась вся?

– Не знаю. Просто чувствую себя как-то…плохо. Нервы. Успокоительные пью пачками.

– Дин, я тоже очкую. Я, знаешь ли, не организовывал раньше похищений. – Копирую позу Дины. Кладу голову на сложенные перед собой руки, устало прикрываю глаза. – В новинку мне это.

– Может, не поздно всё откатить?

– Ты как себе это представляешь? Они вернут Олесю домой, стряхнут с неё пыль, принесут свои искренние извинения, а потом мы все дружно возьмёмся за руки и заживём, как раньше? Нет, даже не надейся. Если она вернётся, то уничтожит всё, к чему я шёл несколько долгих лет. Она оттяпает и бизнес, и недвижимость, а если у неё хватит тяму доказать то, что я подделал бумаги о её психическом состоянии, то мне ещё и срок впаяют. Ты этого хочешь?

– Нет, но что, если она…

– А-р-р! – Раздражённо морщусь. – Малыш, предоставь это мне, идёт? Всё, что требуется сейчас от нас – это сыграть убедительно свои роли убитых неизвестностью мужа и подруги. Скоро на запах сенсации набежит пресса, и от того, насколько хорошо мы сможем сохранить лицо, будет зависеть наше будущее.

– Этого я и боюсь. Из меня так себе актриса.

– Не прибедняйся, детка. Ты целый год водила Олеську за нос.

– Я не…

– Нет? – Взлетают с сарказмом мои брови. – Ты трахалась с мужем лучшей подруги, забыла?

– Это другое, – отводит пристыжено взгляд.

А меня бесит!

Бесит, млять, что теперь она строит из себя святую невинность, хотя ещё пару дней назад была согласна хоть собственной кровью подписаться под нашим общим планом.

– Дин, не переживай, у меня всё схвачено. Камеры я скрутил, пальчики затёр. Бумаги на руках, врач состояние Олеси готов подтвердить лично, а все наши друзья в один голос расскажут, что Олеська была слегка отъехавшей. Так?

– Так.

– Вот и всё. Дальше пускай работают профессионалы.

Дина вздыхает.

Водит пальцами по простыням, вырисовывая сердечки. Лицо несчастное, будто кило лимонов навернула. Глаза как у грёбаного спаниеля.

Ну точно, Олеся! Та вот с таким лицом последние пару лет жила, чем бесила меня до усрачки. И у меня, мляха, всё в штанах падает.

Спасибо! Настрой на смачный трах как рукой сняло!

Мысли снова возвращаются к жене.

Всё могло бы быть по-другому, если бы она не лезла туда, куда не надо. Всё могло бы сложиться идеально, если бы она не уперлась в это своё «имя», в свои грёбаные принципы!

Фастфуд ей, видите ли, не нравится! Да кого это вообще волнует?!

Один этот контракт – и я бы обеспечил себе десятилетие беззаботной жизни. А она… Вечно она слишком сильно пеклась о своей репутации. Как будто весь мир крутится вокруг её имени!

А что насчёт будущего? Насчёт стабильности, финансовой безопасности? Об этом она подумала?

Нет, конечно!

Поэтому пришлось думать мне!

Под подушкой вибрирует телефон. Дина тянется к нему, смотрит напряжённо на экран.

– Кто?

– Следователь.

– Дай сюда, – выхватываю телефон, принимаю вызов. – Слушаю.

Жестом показываю Дине, чтобы убрала музыку на минимум.

– Рокотов. Пропущенные от вас.

Рокотов – следак, который вёл очень громкое дело, по которому я свидетелем проходил. Человек он надёжный, на хорошем счету у начальства, репутация безупречная. Одна беда – неподкупный, тварюга. У него целый вагон предубеждений, касающихся влиятельных людей, что в данном случае мне на руку – если удастся убедить его в своей непричастности, то удастся и остальных.

В собственном плане у меня ни единого сомнения, так что будем сотрудничать по-честному, в рамках закона.

– Даниил, здравствуйте! Это Вячеслав Звягинцев, помните меня?

– Звягинцев, Звягинцев…

– Дело Мартынова. Свидетелем я был.

– А, Вячеслав. Да, слушаю вас.

– Вы уж простите, что я в обход системы, но дело очень срочное. Олеся, моя жена… Помните её?

– Помню.

– Она, кажется, пропала. Я не знаю, что делать.

– Пропала? – Тянет он лениво, без капли интереса. – Как давно?

– Со вчерашнего дня её нет.

– Издеваетесь надо мной, да?

– Конечно, нет! Даниил, я свою жену очень хорошо знаю! Она никогда не заставляла меня переживать и, как минимум, отзванивалась, если планировала задержаться.

– А сейчас?

– Её нигде нет, телефон недоступен. Волнуюсь.

– Подругам звонили? Может, загуляла?

– Подруга у неё одна была, и та её в последний раз видела позавчера.

– Была?

– Что?

– Говорите, подруга «была». Что с ней стало? Или вы своей жене уже рюши на саван присматриваете?

Потею.

Ах ты, следак недоделанный!

Дина крутит у виска.

– Ты дурак?! – Еле слышно шевелит она вмиг побледневшими губами.

– Простите, неудачная формулировка, согласен. Мысли набекрень, сами понимаете… Подруга была и есть, а вот жены моей – нет. Хочу её в розыск объявить.

– Вот так прям в розыск? – С сомнением. – Выждать пару дней не желаете?

– Даниил, понимаете… – Мнусь я, выдержав драматичную паузу. – У Олеси серьёзные проблемы. Она лечится. У неё, как бы это помягче сказать…не всё в порядке с головой. Знаете, Даниил, она уже говорила мне странные вещи, а я… Я дурак, не слушал!

– Какие именно вещи?

– Всякие. Про побег. Про то, что она устала. Она вечно говорила «Вот уйду в Тайгу!» и улыбалась загадочно. Шутила она так, понимаете? А теперь я даже не знаю, шутила ли. Она вообще вела себя… Она была в глубокой депрессии, сидела на тяжёлых препаратах. Часто несла ерунду. Я думал, это временное помутнение какое-то. А теперь её нет! Моей жены нет!

Мой голос срывается в истерику на последнем слоге. Дина закатывает глаза. Даниил молчит несколько секунд, и я чувствую, как нарастает напряжение.

Мне нужно, чтобы он начал действовать.

Пусть влезут, обыщут всё в доме. Пусть проверят алиби и мотивы. Пусть удостоверятся в том, что я самый хороший муж, пекущийся о поехавшей жене, и отвалят от меня нахрен!

Быстрей начнётся, быстрей закончится.

– Ладно, – наконец произносит Рокотов. – Вам всё равно нужно подать официальное заявление. Приезжайте в отделение, тут и разберёмся.

– Конечно! Я приеду! Прямо сейчас и приеду!

– Мхм… – угрюмо. – На пропускной наберите, распоряжусь, чтобы проводили сразу ко мне.

– Договорились. Спасибо вам огромное, Даниил, вы не представляете…

– Благодарности свои приберегите пока, – небрежно перебивает он и сбрасывает звонок.

Дина со стоном вздыхает. Она такая бледная, что почти сливается с постельным бельём.

– Ну всё, детка! Иди порепетируй, как будешь рыдать на интервью для местного канала, а я пока скатаюсь к этому Рокотову, – победная улыбка прорывается диким оскалом. – Адская мясорубка запущена!