Глава 23

Слава.

Короткий дозвон от Артёма застаёт меня уже на самом подъезде к дому. Паркуюсь на обочине, меняю симку на новую и перезваниваю сам.

– Да. Что у вас?

– Всё, – коротко.

– Что – всё?

– Грохнули.

В груди на секунду спирает. Закрываю глаза, сам не в силах поверить, что я действительно это провернул.

– Она… Она точно мертва?

– Да. Точно, – он замолкает, давая мне время осознать случившееся, а потом, будто решая сыграть на нервах, добавляет: – Можем фотку скинуть, если хочешь убедиться.

Фотку.

Нет, мне этого мало. Я должен убедиться в этом лично.

– Не надо. Я сам приеду.

– Ждём.

Разворачиваю машину и еду по объездной трассе, чтобы дотошный следак не унюхал никакой связи между моим перемещением и пропажей Олеси. Еду далеко, на заброшенные дачи, которые идеальны как локация для подобной встречи – глухая местность, развалины, которые давно никого не интересуют.

Машина плавно идёт по безлюдной дороге. На улице сгущаются сумерки, только свет фар выхватывает разбитый асфальт да кустарники на обочинах.

В голове гудит странная тишина. Никаких мыслей, только ожидание – почти физически чувствую, как что-то должно вот-вот измениться.

Паркуюсь у дома в самом конце улицы. Мои головорезы уже ждут меня у покосившейся калитки. Вова молча стоит, скрестив руки на груди, Артём же сразу выходит вперёд: взгляд спокойный, почти равнодушный.

– Где она?

Артём кивает в сторону.

– Пойдём.

Но идти не хочется. Хочется малодушно свалить прочь из этого богом забытого места. Даже не хочу представлять себе это. Видеть её такой…

Мне становится тошно от одной мысли. Я слишком хорошо знаю, что трупы – это не просто тела. Я верю в души и в то, что после смерти они остаются рядом. И уж точно не горю желанием смотреть в её пустые глаза, в которых погасла жизнь.

Но надо. Я должен.

Должен удостовериться, чтобы потом спать спокойно.

Иду за Артёмом за дом.

На земле лежит что-то тёмное, и к горлу тут же подступает ком тошноты. Сердце долбит в рёбра. В уши – пульс.

Олеся.

Её тело распластано по земле. Застыло в неестественной, изломанной позе. Волосы на виске слипшиеся и вымазанные в бурой крови, которая сползает широкой дорожкой по щекам и подбородку. И мне хватает одного лишь взгляда, чтобы понять – всё кончено.

Они не оставили ей шанса, выпустив пулю прямо в голову.

Смотрю на жену и пытаюсь осознать свои чувства. Но внутри холод. Ничего больше. Ни жалости, ни сожаления, ни раскаяния. Она получила то, что заслужила.

Я не подхожу ближе. Не могу.

Даже на расстоянии чувствую холодок по телу, как будто её душа уже тут, за моей спиной: стоит, смотрит, ждёт.

Ждёт? Чего?

Оглядываюсь, запоздало понимая, как глупо выгляжу, пытаясь разглядеть во мраке призрака умершей жены.

– Ты доволен? – Глухо спрашивает Артём, подходя к Олесе ближе и слегка касаясь её рёбер носком ботинка. – Она достаточно мертва?

– Да.

Горькое удовлетворение медленно растекается по венам.

Она мне больше не помешает. Никаких угроз, истерик, упрёков. Её больше нет в моей жизни. Нет той, что могла разрушить всё, что я строил.

Разворачиваюсь и иду к машине, достаю спортивную сумку с деньгами.

– Здесь всё. Считать будешь? – Кидаю в руки Артёму.

Он открывает молнию, кивает, но тут же передаёт сумку Вове и вскидывает подбородок, нахально глядя мне в глаза.

– Этого мало.

– Что значит «мало»? Ты ахренел? Это ровно столько, сколько я тебе обещал. Деньги у тебя, сделка завершена.

Артём улыбается, но этот его взгляд…

– Этого мало, – повторяет он.

– Я тебя, урод, засажу! Ты понял?!

– А я – тебя. Потонем вместе, да?

Мои губы сами собой расползаются в истеричной улыбке. Пробирает на смех. Но не от веселья, а от нервов, что вибрацией расползаются по всему телу.

– Сколько ты хочешь сверху?

– Мне не нужны деньги, – говорит Артём всё с той же холодной уверенностью. – Я хочу акции её компании.

Цепенею.

– На кой хер тебе акции? Они ничего не стоят!

– Не надо ссать мне в уши, ага? Твоя жена много интересного успела рассказать о тебе. О вашем бизнесе. Теперь, после её смерти, ты богатенький Буратино, и я подумал, что ты можешь позволить себе заплатить нам немного больше.

– Хорошо. Пять процентов акций и…

– О, пф! Нет, двадцать шесть.

– Хочешь блокирующий пакет, да?

– Да, – моргает мне многозначительно. – Хочу блокирующий пакет.

Какого чёрта? Он что, думает, что я на это соглашусь?

Но в голове быстро начинают прокручиваться цифры, бумаги, проценты… Конечно, если отдать ему свой пакет акций, это ударит по компании, но у меня всё равно останется контрольный пакет Олеськи.

И потом…

Он тупой. Он всё равно не разберётся, как через акции влиять на бизнес. Лучше буду выплачивать ему дивиденды, чем сяду в тюрьму. Пусть подавится, если только это его заткнёт. Главное – чтобы никто ничего не узнал. Слишком многое на кону.

– Хорошо, – выдыхаю, стараясь не показать, как меня это бесит. – Я передам тебе акции в ближайшее время. Но на этом всё. Кормушка закрыта. Понял?

Артём кивает, его лицо остаётся таким же спокойным. Мы ещё несколько секунд смотрим друг на друга, будто проверяя, кто из нас первый дрогнет. Я отступаю назад, сажусь в машину, завожу двигатель и только когда отъезжаю, позволяю себе выдохнуть.

И даже несмотря на то, что наёмники выдвинули новые условия, в голове моей пульсирует радостно лишь одна мысль.

Олеси больше нет!