Глава 31

Катя

Вечер опускается быстро и незаметно. Я смотрю на безмятежную красоту из окна нашего дома, который словно завис у кромки водоема.

На водной глади полный штиль, вода выглядит как зеркало и отражает деревья, темное небо и искры звезд.

Егор снова говорит с кем-то по телефону. Видимо, Кирилл всерьез пробил брешь в его стальной обороне, раз он так взволнован.

Я слушала краем уха то, что говорил Титов по телефону некому Павлу, видимо, начальнику службы безопасности, и у меня сердце замирало от ужаса. Егор увидел меня и тактично прикрыл двери комнаты, которая чем-то напоминал мне его кабинет в нашем офисе. Даже здесь у него есть свой угол, и свои рабочие темы.

Он как машина, я восхищаюсь его умением сохранять стойкость, не прогибаться, все контролировать.

В отличие от Кира, который стал психопатом и истериком, Егор представляется настоящим мужчиной, верным и надежным…

Я до сих пор не верю, что могла жить в паутине лжи последний год, а может и больше.

А мой муж, как паук, плел вокруг меня сеть, заставляя быть игрушкой в его руках.

Мысли перебрасываются на нас, на нашу жизнь.

Если не хотел быть со мной, то зачем просил родить ему сыну?

Если влюбился в Нику, то почему не развелся, а продолжал спать со мной в одной постели, лгать и мучить меня враньем?

Вопросы утопают в темной воде, так и не получив ответа. Но отгадку на этот ребус открыл мне Егор: Кирилл просил у него деньги, много денег на наши «семейные» нужды. Я не видела достатка, все также жила, ужавшись, а муж тратил средства на другую…

Я пытаюсь остановить поток мыслей, пока сижу в ожидании Егора.

Ломаю себя изнутри и заставляю не думать о том, что было «до».

Я должна жить сейчас и здесь, ради моего малыша, ради… Егора.

Прикладываю руку к животику и тихо поглаживаю моего кроху через платье. Я не хочу, чтобы он или она были похожи на Кирилла. Но… он похож на Егора, и это полностью меняет все.

— Прости, я… — Егор быстро входит в комнату и застает меня на диване, с рукой на животе.

Он моментально меняется в лице.

— Болит? Тебе плохо? — спохватывается он.

Я удивляюсь этой метаморфозе: мой муж оправдывает женщину, которая чуть не убила меня и нашего ребенка, а Егор готов убить любого, кто сделает мне плохо…

Они такие разные. Как небо и земля.

— Нет, все хорошо. Не беспокойся, — успокаиваю его.

Впервые вижу, чтобы взрослый и серьезный мужчина так менялся в лице и становился чутким и эмпатичным в один момент.

Наверное, только искренняя симпатия может творить такие чудеса. Или любовь…

— Ты уже знаешь, кто у нас будет? — спокойно спрашивает Егор, когда я встаю и равняюсь с ним.

У нас.

Меня царапает по живому его слова.

Муж не говорил так никогда. Хотя ждал, хотел этого ребенка…

Я не ослышалась, он так и сказал.

В груди поднимается теплая буря эмоций.

Он… Невероятно одной фразой может ввести меня в ступор, заставить верить, что не все мужчины такие монстры, как Воронцов.

— Я… На УЗИ была недавно, но пол еще неизвестен. Срок пока слишком маленький, — глотая буквы, говорю ему.

Егор вдруг подаётся чуть вперёд, будто хочет сказать что-то ещё, но вместо этого его рука неожиданно касается моей ладони. Лёгкое, почти невесомое прикосновение. Его пальцы тёплые, уверенные, и я чувствую, как он чуть сжимает мою руку.

Моё дыхание на миг замирает — прикосновение кажется слишком личным, слишком значимым для того, что происходит сейчас.

— Катя, — его голос звучит глухо, но с такой уверенностью, что меня охватывает странное спокойствие. — Я хочу воспитывать этого кроху, как своего. И мне не важно, кто будет девочка или мальчик. Я уже люблю его или ее.

Он не отпускает мою руку, и я не могу заставить себя отдёрнуть её.

Его большой палец чуть движется по тыльной стороне моей ладони, как будто это неосознанный жест, но он заставляет меня чувствовать каждое мгновение этого момента так остро, будто время замедляется.

— Ты ведь не боишься меня? — его взгляд ловит мой, и я не в силах ни отвернуться, ни ответить сразу.

— Нет, — шепчу я едва слышно, но не убираю руки, а только сильнее чувствую его пальцы, такие тёплые и уверенные.

— Не нужно, — отвечает он так тихо, что мне приходится напрячь слух, чтобы разобрать его слова. — Я хочу, чтобы ты забыла все, что было «до». Да и не было ничего! Ты ведь не хочешь вернуться к нему?

Я отчаянно мотаю головой.

Нет, никогда!

Я считаю дни до бракоразводного процесса и рада, что не поддалась воздействию гормонов, не включила заднюю… Таких, как мой бывший муж, нельзя прощать! Он не заслуживает жалости, он просто ничтожество…

— Не думай о нем. Думай о нас, — произносит Титов, касаясь губами моей щеки, горячей от переполняющих эмоций.

Эти слова, простые и прямые, проникают глубже, чем я могу признаться себе.

Моё сердце пропускает удар, когда его ладонь вдруг накрывает мою полностью, а его взгляд становится ещё более пристальным.

Это прикосновение — словно невидимая линия, которая связывает нас, не оставляя места для сомнений.

Я не выдерживаю и подхожу ближе.

Его руки касаются моих плеч — твёрдо, уверенно, так, что мне становится одновременно тепло и тревожно.

Это прикосновение будто передаёт его силу, уверенность, ту непоколебимость, которой мне так не хватает. Я вздрагиваю, когда его пальцы скользят вниз по моим рукам, осторожно, словно проверяя, могу ли я выдержать эту близость.

— Катя, — его голос звучит низко, приглушённо, словно из глубины. — Я не позволю, чтобы с тобой или с ребёнком что-то случилось. И я не хочу тебя отпускать. Ты понимаешь?

Я киваю, но не могу отвести взгляд от его глаз, в которых вдруг мелькает что-то, от чего моё сердце сжимается.

Его взгляд пристальный, он смотрит на меня так, будто сейчас только я существую для него.

Егор делает шаг ближе, сокращая и без того крошечное расстояние между нами. Моя грудь поднимается и опускается в неровном дыхании, когда его рука касается моей щеки. Его ладонь теплая, шершаво-мягкая, пальцы легонько касаются моего лица, будто он боится, что я исчезну, стоит ему надавить чуть сильнее.

— Ты мне веришь? — шепчет он, его голос становится ниже, почти хриплым.

Я не могу ответить сразу.

Вместо слов я чувствую, как мои руки находят опору на его груди, где сердце бьётся так же быстро, как моё.

Я смотрю на него, и внезапно он опускает руку ниже, к моему животу. Его прикосновение там мягкое, осторожное, почти благоговейное.

— Это всё, что для меня имеет значение сейчас, — говорит он, глядя мне прямо в глаза. — Ты и ребёнок.

Я замираю.

Его рука чуть движется по ткани моего платья, как будто хочет почувствовать больше, чем позволяет материал. Моё дыхание становится прерывистым, и я уже не знаю, от чего это — от волнения или от того, что так остро ощущаю его присутствие.

— Егор… — начинаю я, но голос дрожит, и я не могу закончить.

Он склоняется ближе, и я чувствую, как его горячее дыхание касается моих губ. Он останавливается всего в сантиметре, и этот миг тянется бесконечно.

Внутри всё пульсирует, каждое нервное окончание словно кричит о том, что я хочу, чтобы он не останавливался.

Егор кладёт вторую руку мне на спину, прижимая ближе, и я чувствую, как его тепло обволакивает меня, заполняет каждую трещинку внутри. Это объятие — не просто жест, это обещание. Прямое, честное, мужское.

Он не отвечает, но я чувствую, как его руки чуть сильнее прижимаются к моей спине, будто он сам не хочет отпускать. Его губы касаются моих, перерастая в страстный поцелуй, от которого всё внутри переворачивается.

Его ладонь на моём животе остаётся на миг дольше, и я чувствую, как тепло от его прикосновения проникает глубже, чем должно.

В этот момент я забываю обо всех страхах. Кажется, что ничего плохого не может случиться, пока он рядом.

Словно сорвавшись и отпустив себя, Егор поднимает меня на руки и несет в спальню….

* * *

В спальне стоит звенящая тишина, мы бесшумно вдыхаем разреженный воздух.

Мне жарко. От его тела, его объятий.

Я понимаю, что сейчас произойдет между мной и взрослым мужчиной.

— Я тебя хочу. С первого дня, как увидел заплаканную в моем кабинете, — сражаем признанием.

Его холодные глаза-омуты озаряет яркое пламя страсти. И похоти…

Голодное безумие в его взгляде я чувствую кожей. Он не смотрит, а трогает меня взглядом, распаляя на теле пожар.

Пульсация пробивает и спускается все ниже к животу.

Я одета в домашний костюм, внизу лишь белье. И Егор расстегивает мою кофту без спроса.

Зиппер шумно разъезжается, открывая мужчине грудь в кружевном бюстгалтере.

Скоро я буду носить все удобное, чтобы не мешало кормить малыша, а пока хочу надевать привычную одежду. Беременность на моей фигуре никак не отразилась, да и срок небольшой…

— Ты прекрасна, Катя, — тяжело выдыхает Титов.

Не могу проронить и слова.

Он скидывает рубашку, берет мои руки и кладет себе на грудь.

Сердце ударяется мне в ладони, будто я держу его руками…

Егор берет мое лицо в свои горячие большие ладони.

Земля уходит из-под ног от невинного прикосновения.

Невольно закрываю глаза, чтобы острее чувствовать то необходимое тепло и нежность, которые он мне сейчас дарит.

Твердые мужские губы едва дотрагиваются до моих ровно на секунду, но это производит эффект разорвавшейся бомбы.

Мое душу разрывает на осколки от его напора, решимости.

На секунду отпрянула от него, убрав руки с каменного торса, упругой загорелой кожи, которая там манит…

— Все так быстро, — шепчу ему.

— Все так, как и должно быть. Я не железный, Катя. Ты живешь в моем доме, и я до безумия тебя хочу. Меня сдерживала твоя беременность, но…

Он осторожно касается моей груди, взвесив в воздухе налитые полушария.

Я вздыхаю.

Боже, какая невероятная томная нега разливается у меня в груди…

И я его хочу. Невозможно не хотеть этого мужчину.

Егор снимает с меня кофту, развязывает пояс на свободных брюках и через минуту я стою перед ним только в нижнем белье.

Незаметно и оно летит на пол.

Его слова — будто приказ, он не давит, но я повинуюсь.

— У меня никого не было кроме мужа, — говорю ему, пугаясь собственных желаний.

Я ведь замужем за Кириллом, но… снова и снова душу себя мыслями! Моему мужу было все равно, что мы в браке, когда он трахнул Нику у нас дома, на нашем диване!

У меня в висках кровь долбит, Титов перехватывает мои ледяные ладошки у себя на животе. Сжимает, словно приводя в чувства.

Его голос, как рык грозного льва, пронзает тишину спальни коттеджного дома.

— Не было у тебя никого, поняла? Есть ты и я, наш ребенок. И точка, Катя.

Дорожка поцелуев трогает грудь, шею, потом переходит на губы и снова ниже, к животу… чувствую, как плавится кожа от ее касаний.

Смотрю вниз и тону в его холодных серо-голубых глазах.

Титов выпрямляется, убирая с моего лица пряди волос и подводит меня к большой кровати King Size, которая занимает полкомнаты.

Разворачивает меня и садится на кровать, опуская меня к себе на бедра.

Он в боксерах, но я ощущаю как его член пульсирует, наливаясь желанием.

Утыкаюсь в его шею, веду носом по его бронзовой коже чувствуя, как в груди взрываются фейерверки.

Еще минута — и я лежу на кровати, теперь Егор сверху и все случится через секунду.

Кусаю губы, забывая обо всем. Его трясет так же, как и меня. Смотрит на меня с трепетом. Каждая мышца в теле мужчины словно каменной становится.

— Ты моя, девочка, — произносит еле слышно, но я сейчас оглохну от биения сердца и его голоса.

Егор опускается вниз, целует мой живот, трется щетиной о нежную кожу, разогревая ее. Разводит мои бедра и дерзкими поцелуями ласкает в самом сокровенном, самом трепетном месте. Не успеваю ничего сделать. Плоть реагирует остро…

Мужское тело накрывает меня, он вторгается осторожными толчками.

Охаю, выгибаю спину.

— Больно? — спрашивает у меня.

Стону от удовольствия в его губы. Проваливаюсь в яркий, цветной экстаз, упираясь в его плечи, хватая их, как спасательный круг…

С этого дня я знаю, что он не отпустит меня.

И я сама не хотела признаваться, что думаю об этом суровом и отстраненном мужчине каждый день, каждую минуту. А теперь он рядом, как награда за все мои страдания….