Глава 12

Наспех выпив чашку кофе на пустой кухне, выскакиваю из квартиры, запирая дверь на один оборот.

Я кретин… Я полный кретин. Такую лютую ерунду натворил со своей жизнью.

Эта мысль преследует меня последнюю неделю постоянно. И денно, и нощно.

Стоит вспомнить последний разговор с Лерой, как дрожал её голос, когда она кидала в меня обвинения, как слёзы наполняли глаза, и самому становится хреново.

Она ушла, хлопнув дверью кабинета. Мне больших трудов стоило догнать её, чтобы не дать сесть в такси, самому довезти до дома. И по пути, и на месте пытаться убедить не делать глупостей.

Но это не помогло.

Она ушла. На следующий день побросала наспех вещи в наш огромный дорожный чемодан и ушла, пока я был на работе.

Коротко написала: встретимся в суде и отключила телефон.

Две недели ада… Я пытался до неё дозвониться, ездил к подругам, к родителям, но Лера, как сквозь землю провалилась.

Но я упёртый, подловил её возле консультации, чтобы поговорить.

И был послан.

Нашёл анализ ДНК, где чёрным по белому было написано, что я не я отец ребёнка, но Леру это уже не интересовало.

Мои уверения, что между мной и Настей давно ничего нет, её тоже не интересовали.

Это вопрос доверия, – сказала Лера. – А я не могу тебе доверять.

Да я не врал, но не договаривал, не поделился с ней, скрывал что-то – это её слова.

Повернуть бы время вспять и не совершать прошлых ошибок, но, увы, это невозможно.

Ещё и Настя, как с цепи сорвалась. Начала похаживать ко мне в кабинет то за одним, то за другим, подбивала клинья, улыбалась и флиртовала, переводила всё в шутки, но я то не слепой, я видел всё её ухищрения.

А раньше почему не видел?

Иногда если тебя не ткнут носом в очевидное, это так и останется за пеленой тумана.

Но ничего… сегодня, надеюсь, я решу вопрос с Настей раз и навсегда. Я бы и раньше её уволил, но отпускать в пустоту как-то не по-человечески. Пришлось немного напрячься и договориться о её будущем. В конце концов, у Насти ребёнок.

Звонок Лёши застаёт меня на полпути к клинике.

– Слушай, Яр, я предупредить хотел, что возьму выходной на пару-тройку дней?

На заднем фоне я слышу чьи-то голоса. И женский, в том числе. И… детский?

У Кантемирова нет семьи, он холост. Или что-то изменилось?

– Так на пару или на тройку? – переспрашиваю.

– Не знаю пока. Не бойся, не развалится филиал.

Знаю, что Кантемиров открывает свою сеть лабораторий в разных районах города, и этот бизнес-проект отжирает у него уйму времени, но ему важно оставаться практикующим врачом, поэтому у нас с ним взаимовыгодное сотрудничество.

– Да я не боюсь, Лёш. Просто, – вздыхаю. – Просто в голове одна Лерка. Не могу ни о чём думать. Только о ней, о семье своей. Упёрлась, как баран, ни в какую слушать не желает. Разводиться хочет. Завтра у нас суд.

Лёша цокает языком сочувствующе.

– Ну, там, вроде, время на примирение дают.

– Дают. Да и не разведут нас. Она в положении на приличном сроке. Но это вообще меня меньше всего волнует. Я даже развестись готов, только бы она успокоилась. А дальше её возвращать обратно, раз ей кольцо на пальце так жжёт. Упрямая она.

– Да. Упрямая, но… её понять можно. Ты, что, с Настей делать решил?

– Увольнять, – коротко бросаю.

И мне уже плевать, как это выглядит. Красиво или некрасиво.

Это вопрос моего будущего и будущего моей семьи.

Когда прошу зайти Настю к себе, она впархивает в мой кабинет с улыбкой. Ещё бы… сам вызвал. Цокает каблучками непринуждённо и покачивает бёдрами, подходя ближе. Встаёт напротив окна, так, чтобы дневной свет просачивался сквозь тонкий рабочий халат, обрисовывая контуры стройного тела.

– Привет, Ярик, – тянет мелодично.

А я отвечаю вполне прохладно:

– Для тебя Ярослав Геннадьевич.

– Ой, Сорокин, – отмахивается. – Оставь этот официоз. Мы тысячу лет знакомы.

– Мы на работе. Я твой шеф.

Хочется сразу добавить – бывший, но для начала киваю на стул и прошу присесть.

– Как ты в Питере освоилась? Как сын?

– Спасибо, всё отлично. Что это вдруг заинтересовался? Не спрашивал и вдруг, – хмыкает. – Ромашка у отца, – затем с сожалением. – Жаль, не ты его папой оказался.

Приподнимаю бровь.

– Жаль, что ты ещё с кем-то крутила, пока мы встречались, но… к делу это не относится.

Настя закатывает глаза мимолётно и снова широко улыбается.

– Вот уж точно. Ну… ты меня тогда замуж не звал. А ждать у моря погоды как-то не хотелось. Ты ж знаешь, что для женщины главное? Стабильность и любимый рядом, который ценит и заботиться. О печати в паспорте, например, и общей фамилии.

Игнорирую весь этот поток ненужной информации. Задаю вопрос:

– А ты же говорила, сына перевезёшь?

– Так подумала, не буду срывать. Там его школа, там друзья, а тут… – разводит руками. – Попозже, может.

Думаю, а мог ли я оставить ребёнка в другом городе и уехать? А Лера смогла бы?

Настя наклоняется над столом ровно настолько, чтобы продемонстрировать мне грудь в вырезе халата. Такое ощущение, что под ним ничего нет. Только на меня эти штучки не действуют.

Следующие две минуты я обрисовываю ей ситуацию. Говорю, что вынужден разорвать с ней контракт, что это изначально было неверным решением. Обещаю выплатить все положенные отступные. И сообщаю о клинике коллег, где её ждут на должность руководителя.

– Сорокин, ты с ума сошёл? Ты за кого меня принимаешь? – вспыхивает Настя.

Пока я говорил, её улыбка таяла. И вот… случился взрыв.

– Всё из-за твоей жены идиотки? То, что её беременный мозг уплыл в неизвестном направлении меня вообще не касается. Нет уж, Ярик, – говорит с нажимом, – ты меня сюда пригласил, ты и обеспечивай работой. Я сорвалась с насижено места, бросила семью, уволилась с хорошей должности, чтобы быть рядом, а ты теперь меня уволить вздумал?

Конечно, отчасти она права, это выглядит некрасиво, но… что сделано, то сделано. Сейчас не о красоте речь. А о будущем моей семьи.