Глава 22

Я подошла к кровати, стараясь не показывать, как меня задели его слова. Вэллиан лежал бледный, под глазами залегли глубокие тени, но взгляд его был острым, колючим.

— Ты что, не можешь нормально подать воду? — он отодвинул чашу, которую я протянула. — Холодная. Я же сказал, холодная.

— Я подогрела, как вы просили, — растерянно ответила я.

— А теперь я хочу холодную, — глядя на меня, словно на пустое место, произнёс он.

Я стиснула зубы, взяла чашу и пошла к двери за холодной водой.

— И побыстрее, — бросил он мне в спину.

Я принесла холодную воду, осторожно поставив её на стол. Вэллиан сделал глоток и поморщился, окинув меня недовольным взглядом.

— Подай подушку, — он чуть приподнялся на локтях и я поспешно схватила подушку. — Выше. Нет, ниже. Что ты за жена, если даже подушку положить не умеешь? — очередной раз сорвался он.

Я поправила подушку, стараясь дышать ровно. Нельзя срываться в ответ. Он ранен. Он не в себе.

— Открой окно, — повелительно махнул он рукой. — Душно.

Я открыла окно, но через минуту услышала злое:

— Закрой. Сквозняк.

Я закрыла.

— Принеси поесть, — потребовал муж через пять минут.

— Лекарь сказал, вам пока нельзя… — начала я.

— Я сказал — принеси! — послышался властный приказ, и я решила не сопротивляться.

Сходила на кухню и принесла лёгкий бульон, но Вэллиан отодвинул тарелку.

— Это есть нельзя, — его рот скривился в тонкую линию. — Ты что, не видишь? Здесь жир плавает.

Я сняла ложкой жир. Он попробовал и вновь скривился.

— Холодный. Подогрей.

Я подогрела. Он отставил тарелку.

— Не хочу теперь.

Я сжала кулаки и убрала посуду. Что это такое вообще с ним?

Хотела позвать лекаря, но его как на зло нигде не было.

— Воды. Тёплой. Нет, холодной. Добавь мёда. Нет, убери мёд.

Я металась от печки к столу, от стола к кровати. Он придирался к каждому моему движению, к тому, как я стелю покрывало, как поправляю повязку, как ставлю подсвечник.

— У тебя руки дрожат. Что ты дрожишь? Боишься меня? — он усмехнулся криво. — Не бойся. Я слишком слаб, чтобы сделать тебе больно. Пока.

Я ничего не ответила. Поправила его одеяло, и он отдёрнул ногу.

— Не трогай. Всё делаешь не так, — выдал он раздражённо.

К полудню у меня гудела спина, ныли руки. Я не спала всю ночь, не ела с вечера. Но Вэллиану было всё равно.

— Почему здесь пыльно? — он провёл пальцем по тумбочке. — Ты не убиралась?

— Я ухаживала за вами.

— А следовало убираться, — процедил он сквозь зубы. — Позови служанку.

— Здесь нет служанок, ваша светлость, — растеярнно ответила я. Ему ли не знать? — Только солдаты.

— Тогда сделай сама, — очередной повелительный взмах руки. — И побыстрее. Мне не нравится запах.

Я взяла тряпку, протёрла тумбочку, подоконник, столик у кровати. Вэллиан следил за каждым моим движением, не отрывая взгляда.

— Пол у тебя кто мыть будет? — спросил он сразу, как только я закончила. — Я не собираюсь дышать пылью.

— Я помою, ваша светлость.

Я принесла воды, намочила тряпку, встала на колени. Пол был холодный и грязный. Я терла доски, чувствуя, как слёзы подступают к глазам, но не позволяла им пролиться.

— Шевелись быстрее, — градус раздражения становился в его голосе всё выше. — У меня сил нет смотреть на твои медленные движения.

Я терла быстрее, не понимая, зачем я вообще всё это делаю. Из-за того, что обязана ему жизнью? И теперь он будет вести себя со мной вот так?

Может быть он всегда был таким? И именно поэтому его бывшая жена устраивала истерики? Чтобы напакостить ему? Как-то отомстить?

Потом я вставала и опять падала на колени.

Он гонял меня до самого вечера. То подать, то убрать, то открыть, то закрыть. Я уже не чувствовала ни рук, ни ног.

Когда я в очередной раз нагнулась за упавшей ложкой, перед глазами поплыли тёмные круги. Я ухватилась за край стола, постояла, пережидая. В голове шумело.

— Что ты встала? Я сказал, принеси воды.

Я сделала шаг и мои ноги подкосились. Я упала на колени, не удержав чашу, а вода разлилась по полу.

— Неуклюжая, — донёсся до меня его голос, будто издалека.

Я не могла подняться. Силы кончились. Всё, что копилось внутри вырвалось наружу горячими, солёными слезами.

Я заплакала тихо, беззвучно, опустив голову, уткнувшись лбом в холодный мокрый пол. Плечи мои дрожали, но я не издавала ни звука. Только слезы капали на доски.

— Алана? — позвал он уже раздражённо.

Но я не ответила. Ничего. Не хотела и не могла ответить.

— Алана, прекрати, — он сказал это уже тише, будто испугался.

Что-то щёлкнуло внутри и я подняла на него заплаканный взгляд.

— Я не могу больше, — прошептала я. — Я не спала. Не ела. Я делала всё, что вы просили. Но я не могу больше.

Он молчал, глядя на меня странно, словно сквозь какую то пелену.

— Я просто хотела, чтобы вы остались живы, — я выдохнула и закрыла глаза. — А вы…

В дверь тихо постучали. Вошёл лекарь.

— Госпожа, я пришёл проведать... — он осекся, увидев меня на полу, в луже воды, с заплаканным лицом. — Что случилось?