Глава 46

Каждое слово врезалось в сознание, оставляя глубокие, кровоточащие раны.

Я сидела за столиком в таверне и смотрела на остывший суп. Горячая жидкость застыла, покрывшись тонкой плёнкой, и я поняла, что больше не смогу съесть ни ложки.

Голоса горожан всё ещё звучали в моей голове.

Я сжала край стола так, что побелели костяшки. Внутри всё кипело, но я не могла пошевелиться. Не могла заставить себя подняться и пойти к нему. Потому что знала, что он выгонит меня. Как выгнал в прошлый раз. Как выгонял всех, кто пытался приблизиться.

— Госпожа, — подошла служанка, — вам принести ещё что-нибудь?

— Нет, — я поднялась, оставляя на столе монеты. — Спасибо.

Я вышла из таверны и остановилась на крыльце. Вечерний воздух обжёг лицо. Столица жила своей жизнью, а мне в ней не было места.

На улице уже стемнело. Фонари зажглись, отбрасывая жёлтые круги света на мокрую мостовую. Я стояла на крыльце таверны и не знала, куда идти. К Вэллиану? Я не могла. Слуга у ворот уже выгнал меня. К себе в Греймур? Я не хотела. Не сейчас, когда внутри всё горело от обиды и непонимания.

Я пошла по улице. Просто пошла, не разбирая дороги. Мимо лавок, мимо домов, мимо редких прохожих, которые торопились по своим делам. Я не знала, куда меня несут ноги, пока не оказалась у знакомых ворот.

Особняк Вэллиана. Я смотрела на него, и в груди снова закипала боль.

Где-то там, за этими стенами, он был сейчас. Может быть, пил вино. Может быть, читал. Может быть, думал о ней. О той, кому купил кольца.

Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Внутри меня боролись два желания — ворваться в этот дом, потребовать ответов, и развернуться и уйти, забыть его, как страшный сон.

Я выбрала третье.

Я пошла на постоялый двор, где оставила карету. Возница спал на козлах, укрывшись тулупом. Я разбудила его, заплатила за ночлег, и мы тронулись.

Всю дорогу я смотрела в окно на проплывающие мимо поля и леса, но ничего не видела, ничего не слышала.

К утру мы были в Греймуре. Карета остановилась у крыльца, и я вышла, чувствуя, как дрожат ноги. Лисса выбежала навстречу, увидела моё лицо и замерла.

— Госпожа...

— Он женится, — сказала я, глядя в пустоту. — На другой. Я видела его. Он покупал кольца.

Лисса ахнула, прижала руки к груди.

— Госпожа, но как же так? Он же...

— Это не он, — я подняла на неё глаза. — Я знаю. Это проклятие. Но мне от этого не легче.

Лисса взяла меня за руку, провела в дом, усадила у камина. Я сидела, глядя на огонь, и чувствовала, как внутри разливается холодная пустота.

— Что вы будете делать? — тихо спросила Лисса.

— Помнишь, ты говорила про жертву? — спросила я. — Что проклятье можно снять только какой-то большой жертвой?

Лисса побледнела.

— Госпожа, но это же просто слухи…

— Мне нужны не слухи. Мне нужны те, кто знает. Ты говорила, старые слуги что-то шептали. Где они сейчас?

— Они… они давно ушли из особняка, — Лисса замялась. — Но я знаю, где живёт одна из них. Старая Грета. Она служила ещё отцу лорда Вэллиана. Когда дом сменил хозяина, её отпустили на покой.

— Она в столице?

— Нет, в пригороде. Деревушка в двух часах езды.

Я встала.

— Седлай лошадь.

— Госпожа, вы же только приехали! Вы не спали, не ели…

— Потом, — я уже натягивала сапоги. — Я не могу ждать. Каждый день, пока проклятье держит его, он отдаляется. Я должна знать, что это за жертва. Должна понять, что я могу сделать.

Лисса хотела возразить, но, увидев мои глаза, кивнула.

— Я с вами.

Через час мы уже скакали по утренней дороге. Ветер бил в лицо, но я не чувствовала холода. Внутри горел огонь, который не мог погасить никто и ничто.

Деревушка оказалась маленькой, всего с десяток домов. Грету мы нашли в крайней избе, у самого леса. Старая, сгорбленная женщина с белыми, как снег, волосами, сидела на крыльце и грела руки о кружку.

Увидев нас, она насторожилась.

— Кто такие? Чего надо?

— Я — жена лорда Вэллиана, — сказала я, спешиваясь. — Мне нужно знать о проклятье его рода.

Грета прищурилась, посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом.

— Зачем тебе это, девонька?

— Чтобы спасти его.

Она помолчала. Потом усмехнулась, но в глазах её не было насмешки. Только усталость и что-то похожее на боль.

— Проходи. Расскажу, что знаю.

Мы сели за стол, и Грета налила нам травяного чая.

— Проклятье рода Ар'Рахш, — начала она, — не простое. Его наложили много поколений назад, ещё до того, как драконы пришли в эти земли. Говорят, первый лорд Ар'Рахш убил свою жену. За любовь к другому. И она, умирая, прокляла его и весь его род. Чтобы ни один Ар'Рахш не знал счастья. Чтобы каждый был одинок, даже когда рядом кто-то есть.

— И как его снять? — я подалась вперёд.

— Есть только один способ, — Грета посмотрела мне в глаза. — Что-то, что лорд Ар'Рахш должен отдать. Добровольно. Без сомнений. Что-то, что для него дороже всего.