Глава 13.

Глава 13.

Максим.

Я так и не смог выгнать ее из спальни… А времени освобождать от мебели и хлама другие комнаты не было. Сил тоже…

Тихонько потрескивают дрова в камине, а Петька, грустный и уставший, любуется мерцающими языками пламени.

Как я буду его растить? Справлюсь ли? Сердце кровью обливается при мысли, что его у меня заберут… Хороший он пацан, правильный.

И Вера такой была… Не могу я ее подвести… Права не имею.

– Макс, здесь будем спать? – спрашивает он, поправляя сползший ворот.

Пижама на нем огромная… Дурацкая, с красными мишками на белом фоне. Верка ведь пыталась научить меня всему. Умоляла записать в блокнот важное – размеры одежды и обуви, рост и вес Петеньки…

А я отмахивался. Уверял, что все хорошо будет. Все обойдется…

Одно радует – отец не видел, как умирает его дочь…

Завещал мне ферму и ушел с чистой совестью.

Ничего Степану не оставил…

«Он пьющий, никудышный. Максим, обещай, что будешь продолжать мое дело. Уйдешь со службы и вернешься в поселок. Обещай».

Он искал моего взгляда и ждал обещаний, зная, что я сдержу слово…

Папа не хотел помогать Степану. И с Борькой у него отношения не сложились – тот с детства норовил что-то стащить из дома деда. Все, что плохо лежит, брал – посуду, деньги, вилки и ложки, картины…

Сбывал барыгам все, что можно.

Последние пять лет они не общались.

Степан лишь раз явился ко мне – в день оформления наследства…

Требовал, чтобы я «по-хорошему» подарил ему половину предприятия.

Ну, ну… Страшно представить, ЧТО бы он сотворил в мое отсутствие?

Так он и сотворил…

Руками сыночка выманил из посторонней женщины деньги за мой дом…

На тебе, Макс, держи ответочку.

Обнимаю Петьку и зарываюсь носом в его ароматную макушку…

Что же мне делать теперь, Верочка? Как дальше жить?

Петьке нужен садик и няня… Нормальное питание и тепло женских рук… Сказки на ночь, праздники в кафешках, кино по выходным – все то, к чему я не привык…

Проваливаюсь в сон, отбрасывая дурные мысли.

Просыпаемся поздно. Петька деловито натягивает махровые, красные носки и топает в кухню.

Нехотя поднимаюсь и иду следом.

– Макс, тут еда. Будешь? – по-хозяйски протягивает он.

И, правда, еда… Сырники с изюмом, сметана в вазочке и манная каша, сваренная в старинной, литровой кружке матери…

– Садись, малыш. Кашку будешь? Это тетя Варя нам оставила.

– И чай.

– Да. И чай заварила с малиновым листом.

Не сразу замечаю лежащую возле пузатого, белого чайника в синий горошек записку.

«Максим, спасибо за гостеприимство. Надеюсь, Пете понравится каша. Мы вчера не обменялись номерами телефонов. Если что, звоните. Я не всегда на связи, но отвечаю при первой возможности».

Номер свой оставила… Пихаю в рот сырники, заедаю все кашей. Вкусно – пальчики оближешь…

Может, не прогонять ее? Пусть живет, готовит, вещи наши стирает?

Нет, неправильно так… Она не прислуга, а оперирующий хирург. Надо бы по базе ее пробить… И муженька ее, идиота. Разве человек в трезвом уме может выгнать женщину без ничего?

Я после развода все Алине оставил… Квартиру на севере, машину… Пустой ушел, как ветер в поле.

– Макс, я с тобой по делам? – виновато поднимает взгляд Петька.

Рот в сметане, щеки румяные… Конечно, со мной. А как еще? В садик еще оформиться нужно. И хорошо, если место для нас отыщется.

– Со мной. Машину дедушки заберем и поедем по делам.

У отца старый Лэнд Крузер. Я заранее сообщил директору предприятия о своем приезде. Попросил подготовить машину – поменять масла и фильтры, проверить тормозные колодки и состояние шин.

Василий Семеныч выполнил мою просьбу, прислав внушительный счет за обслуживание и напомнив адрес гаража.

– А как мы ее заберем? – лопочет пацан, натягивая колготы.

Ну кто придумал их, а? Неужели пацанам обязательно нужно их надевать?

– Доедем на такси до гаража, а потом поедем по делам. Пообедаем где-нибудь, а затем…

– А в садик когда?

– Вот сегодня и займемся этим. Нужно записаться в поликлинику, сдать анализы.

– Это же больно.

– Неприятно, да. Но я буду тебя отвлекать, ладно?

Петька доверчиво обнимает меня… Льнет к моей черствой, не привыкшей ко всем этим нежностям груди, ища тепла…

Сглатываю скопившийся в горле ком и расстегиваю молнию чемодана. Нельзя теперь одеваться так, как я привык… А нормальных, гражданских вещей у меня и нет толком.

– Все, сынок, такси приехало. Идем? Игрушку купить тебе? Какую хочешь? – с облегчением отстраняюсь от него я.

– Мяч и машинку, – оживляется Петька.

Василий Семенович обнимает меня за плечи и смахивает скупую слезу со стариковского лица. Вручает ключи от тачки и приглашает в кабинет. Здесь все по-старому. Как я помню. Окна смотрят на площадку, заставленную сельхозтехникой. У отца мало что осталось своего… Парочка тракторов, комбайн…

– Хорошо, что ты приехал. Сдохнем без хозяина, – вздыхает Семеныч.

– Я вернулся, дядь Вась.

– Все, в отставку ушел? Как разведка без тебя? Не жалеешь, товарищ полковник?

– Наигрался в войну, хватит. Ни жены, ни детей… Ни черта. Петька вон… теперь у меня. Буду модернизировать предприятие. Все, как папа хотел.

– Лишь бы эти стервятники от нас отстали. Степан грозился сжечь поле, если урожай будет, – тараторит Семеныч.

– Значит, сядет. Я с ним не буду церемониться. Дядь Вась, не посоветуешь хорошего педиатра? Пете нужна карта для садика, да и садик… Столько всего, у меня голова кругом.

– Есть женщина хорошая, врач. Ксения Валерьевна. Она не педиатр, но помочь сумеет. Пару тыщенок ей сунешь и…

– Да это не проблема. Давай ее номер.