Глава 11

- Не стоит, не открывая ворота, — здороваясь, попросила Алла Андреевна, проходя во двор и продолжая с улыбкой, — движения у вас здесь почти нет, и я не буду загонять машину. Мне, помнишь, ведь не очень хорошо даются все эти манёвры. За что люблю свою свекровь – эта женщина принимает себя целиком и полностью, признавая и достоинства, и недостатки и не воюет с ними. Она умеет быть счастливой. И этому стоит поучиться. - Хозяйствуешь? – спросила свекровь, критически оглядывая меня с головы до ног. В старой одежде, с пылью и штукатуркой на руках и лице. Ага. - Скорее, наоборот, — хмыкнула я и, открыв двери, жестом пригласила проходить в дом. Алла Андреевна сделала несколько шагов и застыла на входе в разорённую гостиную. Осмотрелась спокойно и вдумчиво, вокруг себя произнесла: - Затеваешь ремонт? Я горько хмыкнула и ответила: - Скорее наоборот. Оставляю после себя всё как было до моего появления. Свекровь подняла в недоумении брови и, развернувшись, посмотрела на меня в ожидании объяснений. - Давайте пройдём на кухню. Я до неё ещё не добралась и там поговорим, — предложила, понимая, что разговор всё равно неизбежен. Вошла первая и, на автомате включая чайник, поняла, что у меня ничего нет к чаю. Впервые за последнюю четверть века. Расту! Алла Андреевна разместилась за столом, и, отмахнувшись от моих извинений за пустой чай, спросила: - Что происходит, Нилочка? - Выполняю просьбу вашего сына, — резко ответила я и добавила, — Сейчас. Минуточку. Я принесу, и всё станет понятно без лишних слов. Метнулась в комнату, прихватила папку, что принёс муж, стряхнула с неё пыль и вернулась. - Вот. Ознакомьтесь. Это он предложил мне изначально. – Хмыкнула зло и сухо. Подождала, пока свекровь прочтёт и продолжила: - А на словах просил освободить дом в течение трёх недель для проживания его новой жены. При этом предупредил, чтобы в доме не осталось ничего, что напомнит ей обо мне. Ей ведь так вредно нервничать! Я оглянулась в поисках заварочного чайника. Но, не найдя его, резко встала и, схватив чайник, плеснула кипятка нам в чашки. Нервным движением сорвала упаковку с коробочки пакетированного чая и предложила жестом свекрови пакетик. Она безразлично махнула рукой, и я опустила пакетик в чашку. Вода стала окрашиваться в неестественно-яркий для чая цвет слишком быстро, и я смотрела, не поднимая глаз, как заворожённая, на этот процесс, вылавливая ноздрями слишком резкий для чая запах. Что они упаковывают в пакетики? - Давно он тебе это дал? – спросила свекровь сдавленно. Я подняла взгляд на её лицо и поразилась изменению. Всегда мягкие и расслабленные черты её заострились, и что-то хищное проглянуло за маской благовоспитанной дамы. - Как только я вернулась из больницы, – ответила, задумчиво. - Да… щедрое предложение. Ничего не скажешь. Не ожидала от своего сына такого, — закрывая папку, проговорила Алла Андреевна. Я усмехнулась, принимая документы, и хмыкнула, не сдержавшись: - Это ещё не всё. Представьте, он даже мои украшения уволок. - Твои колечки-серёжки? – брови свекрови взметнулись вверх, и в глазах появился странный блеск. - Угу… - Моя подруга Ниночка сказала бы на это, что он взял твои украшения в заложники. Чтобы ты прочувствовала, как ему плохо и не хочется отпускать тебя… — задумчиво проговорила Алла Андреевна и, встрепенувшись, спросила: - У тебя найдётся одежда для меня? - Одежда? – я хлопнула ресницами от неожиданности. Как-то не принято у нас было меняться одёжкой. Да и стиль наш сильно отличается… - Да, переодеться во что-нибудь подходящее. Хочу помочь тебе с оформлением дома. – Улыбнулась свекровь, считывая мою растерянность. В четыре руки дом лишился обоев везде, кроме комнат детей. Содранные полосы мы подпалили во дворе, утрамбовав в железную бочку. Удивительно, но с Аллой Андреевной рядом мне вроде бы стало легче. Или это зрелище того, как жадное пламя пляшет на обойном рисунке, расслабляло жгуты нервов в моей душе? Я помню, как заказывала эти обои. Рисунок на них проявлялся в зависимости от освещения. От угла падения на них солнечных лучей. И мне было важно, чтобы комната преображалась вместе с природой вокруг. Мне было важно, чтобы в мой дом было приятно и хорошо возвращаться. Чтобы мой муж, приходя с работы, чувствовал, что его ждут и ему рады. Для него, для его комфортной жизни, я выворачивалась наизнанку, обдумывая мельчайшие детали. В том числе и интерьера. Впрочем, теперь это никому не нужно. Вечерело. Солнце уже цеплялось за верхушки сосен, и в воздухе чувствовалась прохлада. От пылающего костра с одной стороны распростронялся жар, а спине уже холодно. Предложила Алле Андреевне шаль на плечи, а сама, закутавшись в плед, расположилась рядом с ней в беседке. - Почему вы не сказали мне, что посвятили Илью в тайны его рождения? Если бы я знала, я бы… - Ты бы вела себя неестественно. Старалась бы доказать, что любишь, и тем самым сделала всё только хуже. А так он перерос свои обиды сам. Понял всё сам. И это – правильно. – Ответила задумчиво Алла Андреевна, глядя в огонь. - Но ему было плохо! Это жестоко! – не выдержала я. - Это жизнь. – Свекровь пожала плечами. - А Алексу после того, как он вернулся, вы рассказали про Илью? - Нилочка. Послушай меня. – Алла Андреевна развернулась ко мне и попыталась взять в свои ладони. Но я отдёрнула руку, и свекровь продолжила, — Мой сын Александр тяжело переболел в детстве свинкой. Он бесплоден, Нил. - Как? Но кто?