Глава 10. Две минуты

– Временный клипс! Руки профессора двигались с невероятной скоростью и точностью. – Вижу место повреждения. Небольшой надрыв боковой стенки. Станислав, микрососудистый зажим на проксимальный отдел. – Есть! – Засекай время. – Пятнадцать секунд… тридцать… Архангельский уже накладывал микрошвы. Пролен 8-0, тончайшая нить, каждый стежок выверен до долей миллиметра. – Минута… – Почти готово. Ещё два шва. – Минута тридцать… – Последний шов… Готово! Снимаем клипс. Все замерли. Артерия запульсировала, швы держали. – Минута пятьдесят три секунды, – выдохнул Станислав. – Спинной мозг розовый, пульсация хорошая. – Отлично, – кивнул Дмитрий Петрович, медсестра быстро промокнула его взмокший лоб. – Продолжаем. Нам повезло, артерия была в нетипичном месте, но повреждение минимальное. Две минуты ишемии – это не критично, но может дать остаточные явления. Следующий час прошёл без происшествий. Декомпрессию завершили, транспедикулярную систему установили (прим. автора: четыре титановых винта вошли в тела позвонков, соединённые стержнями для надёжной фиксации. Эта конструкция работает как внутренний корсет, удерживая повреждённый позвоночник в правильном положении, пока кости срастаются). – Контрольный осмотр перед ушиванием, – Архангельский в последний раз осмотрел операционное поле. – Всё чисто. Можем закрывать. *** В комнате ожидания Савва напряжённо смотрел на настенные часы. Не выдержав, он покинул помещение и прошёл в коридор, заканчивавшийся дверями, ведущими в операционную. Там он прождал ещё полтора часа, растянувшиеся для него в целую вечность. И вот створка двери отъехала в сторону. К нему, не спеша, вышел профессор Архангельский, на ходу снимавший маску. Лицо хирурга было уставшим, но в глазах светилось профессиональное удовлетворение. Савва мгновенно покинул кресло, его сердце пропустило удар. – Профессор, как она? Дмитрий Петрович подошел ближе, его проницательный взгляд оценивающе скользнул по лицу Саввы. – Мы столкнулись с серьезным осложнением, повредили артерию Адамкевича. Это могло привести к полному и необратимому параличу. Савва почувствовал, как кровь отхлынула от лица. – Но? – выдавил он, уловив нотку позитива в голосе хирурга. – Но мы справились, – уголки губ профессора приподнялись в едва уловимой улыбке. – Ишемия длилась меньше двух минут. Мы сделали всё возможное. Могу уверенно заявить, операция прошла успешно. Богданов ощутил, как с его плеч исчезла давившая на них тяжесть. – Мы сделали всё, что смогли, остальное теперь зависит лишь от Насти, от её воли к жизни и от реабилитации. А она, я вам это точно говорю, боец. Она не сдастся. – Я могу её увидеть? – Её разместят в реанимации. Вы сможете зайти туда на пару минут, когда она начнёт отходить от наркоза. Но учтите, Настенька будет очень слаба. – Спасибо, – Савва крепко пожал руку хирурга. – Спасибо вам за всё. Архангельский устало улыбнулся: – Это вам спасибо. За то, что не оставили Настёну одну… Такая поддержка много значит для любого пациента. За тридцать лет в хирургии я понял одну вещь: техника и мастерство, конечно, имеют большое значение, но куда важнее воля пациента. У Анастасии она стальная. А если добавить то, как вы ей подсобляете… Она выкарабкается вопреки всему. *** Первым ощущением была тупая боль, разлившаяся по всей спине. Словно кто-то методично бил молотком по каждому позвонку. Потом пришёл пронизывающий, заставляющий дрожать, холод. И жажда. Боже, как хотелось пить! Веки казались свинцовыми. Я попыталась их открыть, но они не слушались. Сознание плыло, то погружаясь обратно в темноту, то выныривая на поверхность. Звуки доносились как сквозь толщу воды. Монотонный писк, память подсказала – это кардиомонитор. Тихие голоса. Шуршание ткани. – Анастасия Васильевна, вы меня слышите? – женский голос, мягкий, сочувствующий. Попыталась кивнуть, но смогла лишь слабо шевельнуть головой. Горло горело огнём, результат интубации. Во рту было так сухо, что язык прилип к нёбу. – Воды… – прохрипела я. Собственный голос показался чужим. – Пока нельзя пить. Но я смочу вам губы. Прохладная влажная ватка коснулась губ. Это было лучшее ощущение в моей жизни. Я жадно втянула влагу, желая большего. В голове немного прояснилось и вместе с тем пришло осознание… Страх, холодный и липкий, как утренний туман, окутал меня с головы до… до ног. Ног, которые я могла и не почувствовать больше никогда Я зажмурилась ещё сильнее. Нужно проверить. Сейчас. Немедленно. Правая нога. Секунда. Две. Три. И вот оно – отчётливое движение. Большой палец дёрнулся. Потом остальные. Я чувствовала их! Не так ярко, как раньше, словно через толстое одеяло, но чувствовала! Сердце заколотилось быстрее. Монитор запищал тревожнее. – Анастасия Васильевна, не волнуйтесь так, – медсестра проверила показатели. Теперь левая. Та самая, которая почти не работала до операции. Я собрала в кулак всю свою волю. «Левая нога. Хоть что-нибудь. Пожалуйста». Послала импульс. Ещё. И ещё. Ничего. Паника начала подниматься из живота к горлу. Нет, нет, нет! Попробую ещё раз. Я знаю анатомию. L2-L3 иннервируют переднюю поверхность бедра, L4-L5 голень и стопу. Попробуем выше. Напрячь четырёхглавую мышцу. Просто напрячь. Секунда… вторая… И тут я почувствовала… Не движение, скорее спазм. Глубоко в мышце бедра что-то сократилось и расслабилось. Это было похоже на судорогу, только слабее. Но это была не пустота! Нерв жив. Сигнал проходит. Пусть слабо, пусть искажённо, но проходит! Слёзы хлынули из закрытых глаз. Я не пыталась их сдержать. Это были слёзы облегчения, надежды, благодарности. Обе ноги откликнулись. Обе! Да, левая слабее, да, потребуется титаническая работа, но шанс есть. Шанс не просто существовать, а жить. Ходить. Оперировать. – Анастасия Васильевна, к вам посетитель, – медсестра говорила тихо. – Только на пару минут. Я услышала шаги. Тяжёлые, решительные. Знакомый запах коснулся обоняния. Дорогой парфюм с нотками кедра. – Настя, как вы? – голос Саввы был напряжённым. Я с трудом открыла глаза. Мир расплывался, я видела лишь его силуэт. Высокий, широкоплечий, склонившийся надо мной. Сморгнула несколько раз и, наконец-то, резкость вернулась. Богданов был хмур и бледен, по-настоящему встревожен. – Я чувствую… – прошептала я, и слёзы покатились по щекам. – Я чувствую обе ноги! И тут его лицо изменилось: напряжение ушло, сменившись облегчением. Савва осторожно взял мою руку в свою. Его пальцы были тёплыми, сухими, надёжными. – Я знал, – ответил он негромко. – Я ни на секунду не сомневался, что у вас всё получится. – Спасибо, – я сжала его руку так сильно, как могла. – За всё. – Время вышло, – мягко напомнила медсестра. Савва кивнул, но не отпустил мою ладонь. – Я буду рядом. Отдыхайте. Самое страшное позади. Он вышел, а я закрыла глаза. Самое страшное позади. Но самое трудное впереди. Научиться ходить заново. Вернуться к работе. Разобраться с Антоном. Но сейчас, в эту минуту, я позволила себе просто быть благодарной. За жизнь. За ноги. За людей, которые оказались рядом. *** День спустя В кабинете главврача областной больницы Антон Зверев метался, как зверь в клетке. На мониторе компьютера был открыт сайт популярного онлайн-издания. Заголовок бил наотмашь: «Врач, победившая смерть дважды: история Анастасии Максимовой». Статья была написана блестяще! Савва Богданов, известный ресторатор, рассказывал о том, как женщина-хирург спасла его жизнь, проведя уникальную операцию. О том, как месяц спустя сама оказалась на грани жизни и смерти после трагического падения. Ни слова об Антоне, как виновнике. Только факты: талантливый врач, спасшая десятки жизней, борется за возможность ходить. Но между строк читалось больше. Фото Насти в операционной: сосредоточенная, уверенная. Впечатляющая статистика её операций. Восторженные отзывы коллег. И вопрос, повисший в воздухе, как так случилось, что такой человек, оказавшись в беде, остался без помощи родного супруга? Стоило статье появиться в сети, как ему начали звонить. Телефон не умолкал вот уже несколько часов. Сначала позвонил Воронов: – Антон Григорьевич, видели статью? Операция Насти прошла успешно. В Бурденко. Оперировал сам Архангельский. Ледяной тон не оставлял сомнений, коллектив больницы выбрал сторону его бывшей жены. Потом начались звонки от знакомых, чиновников из минздрава. Все читали. Все делали выводы. В дверь постучали. На пороге возникла секретарша, лицо встревоженное. – Антон Григорьевич, к вам… из полиции. Следом вошли двое в штатском. – Майор Серов, – представился старший. – У нас есть вопросы по делу о травме вашей супруги. – Бывшей, – автоматически поправил Антон. – И дело закрыто. Несчастный случай. – Появились новые обстоятельства. Антон похолодел. Тут снова зазвонил сотовый. Ксения. – Можете ответить, – кивнул майор. Зверев поднёс телефон к уху. – Тоша! – голос Ксюши был на грани истерики. – Меня забрали в полицию! Они говорят что-то про покушение на убийство! Мне нужен адвокат! Срочно! Антон, ты меня слышишь?! Он медленно опустил руку с зажатым в ней смартфоном. Майор Серов смотрел на него с холодным интересом. – Антон Григорьевич, пройдёмте с нами. У нас есть к вам несколько вопросов.