Глава 39. Я не боюсь

Красное узкое платье-футляр, туфли из лакированной кожи на высоких каблуках, манто из кремовой норки и золото: в ушах, на шее, на пальчиках.

Цыгане уважают золото, и поэтому я себя всю обвешала золотишком, чтобы утвердить свой статус Альфа-самки.

Господи, вот откуда это во мне?

И почему я так взволнована?

Меня давно… нет очень и очень давно не была такой взбудораженной до частого сердцебиения и румянца на щеках.

— Ты ведь действительно собралась на разборки, — мама скрещивает руки на груди и приваливается к стене со вздохом.

— Мам, не начинай, — подкрашиваю губы красной помадой.

Да, провокационно, но

— Ты так на свиданки не собиралась, — хмыкает, — а тут…

— Мам! — разворачиваюсь к маме и с щелчком закрываю футляр с помадой.

— Какая грозная, — щурится, — но лучше так, чем сопли на кулак наматывать.

— Как же ты утомила, — кидаю помаду в косметичку.

Замираю, когда слышу резкий и громкий звук дверного звонка. Меня сначала обдает жаром, а потом холодом.

На носочках семеню мимо мамы. В прихожей сдуваю локон со лба, похлопываю себя по щекам и приподнимаю подбородок.

Марк должен увидеть меня королевой.

Шальной императрицей, которая ничего не боится. Это ее боятся.

Я решительно проворачиваю ключи в замочной скважине, резко давлю на ручку и распахиваю дверь, и меня накрывает дикое разочарование.

На пороге стоит не Марк, а немой Ваня.

— Это ты…

Он кивает, а после разворачивается и шагает к лифту. Он пришел за мной, а Марку, видимо, было лень подниматься.

Я злюсь.

Я уязвлена. Марк в очередной раз щелкнул меня по носу и напомнил, что мне не стоит зарываться.

Переступаю порог и слышу голос Димки за спиной:

— Мам.

Я оглядываюсь.

— Удачи.

Прищуриваюсь и хитреньким шепотом спрашиваю:

— Но все-таки подружка-то у тебя есть?

— Да блин! — громкой тянет Димка и разъяренно и тяжело топает на кухню. — Достала!

Да, есть в нем подростковое негодование, однако это уже не пренебрежительная жалость и раздражение ко мне, как к кринжовой тупой курице.

В лифте я поправляю на плечах манто.

Стою чуть позади Вани,и понимаю, что это неправильно. Так не должно быть.

Пусть мне сейчас очень неловко и даже стыдно, но я делаю два маленьких шага и выхожу вперед.

Ну, это не мои правила жизни.

В отражении отполированных стальных дверей лифта вижу, как Ваня одобрительно ухмыляется, но после на его лице опять непроницаемая маска равнодушия.

Так, значит, я делаю все правильно.

Мы выходим из лифта. Я неторопливо спускаюсь во входной тамбур и останавливаюсь. Терпеливо жду, когда Ваня услужливо распахнет передо мной дверь, и выплываю на крыльцо.

На скамейке сидят испуганные молчаливые бабки и пялятся круглыми глазами на ряд припаркованных у детской площадки машин: пять черных внедорожников с тонированными стеклами.

Медленно переводят на меня шокированные взгляды. В средней узнаю мать Николая.

— Здравствуйте, — сдержанно заявляю я и дефилирую мимо, уверено цокая каблуками по асфальту.

Бабуси тихо покряхтывают и мне приветствия и опять растерянно замолкают. Ну что же.

Уверена, что часть соседей вышла на балкон и с интересом наблюдают за ситуацией в тихом дворе.

Я чувствую в воздухе любопытство, испуг и желание все поскорее обсудить, но пока черные зловещие машины не уедут, никто рта не раскроет.

Я уверенно шагаю к низкому хищному седану, в котором обычно разъезжает Марк. Я его узнаю в конце ряда внедорожников по номерам.

Удивляюсь своему острому взгляду. На адреналине я стала видеть четче и дальше, будто неосознанно оцениваю пути отхода при опасности.

Козлина. Мог бы сам зайти за мной и показать свою бандитскую рожу всем нашим соседям, а то вдруг решат, что я, как престарелая эскортница, переметнулась к кому-нибудь другому мафиознику.

Эти бабки точно придумают свой сценарий развития событий: разнесу по округе, что меня выперли из дома, потому что связалась с конкурентом мужа, который вот приехал за мной, а я к нему, проститутка, в норковом манто вышла.

Ни стыда, ни совести! А потом этот бешеный рогатый муж бегает и честным приличным мужчинам носы ломает!

Ваня опережает меня, чтобы открыть для меня заднюю боковую дверцу машины.

— Спасибо, Иван, — важно и сдержанно благодарю я и сама офигеваю от того, какая я деловая и властная дама.

Грациозно ныряю в полумрак кожаного салона, придерживая у груди манто, и делаю глубокий вдох.

Я прежде всего не вижу, а чувствую Марка по его терпкому древесному парфюму и осязаемой довлеющей ауре.

— Здравствуй, Марк, — говорю я.

Сердце отбивает несколько громких и сильных ударов, которые, наверное, услышал и водитель Валерий.

Медленно выдыхаю.

Я справлюсь. Я не боюсь.

— Здравствуй, Оля, — тихо и с легкой заинтересованностью отвечает Марк.