Глава 17. Юбилей

Ева

Вечер двадцатой годовщины свадьбы, ресторан «Наполеон»

— Ева, вы просто кудесница, так чудесно все тут организовали! — получаю комплимент от одного из гостей.

— Спасибо, — благодарю, стараясь, чтобы не было слышно сарказма в голосе, и бросаю взгляд на мужа.

Тот стоит рядом с непроницаемым видом. Ну, что сказать: он действительно постарался. Конечно, есть мелкие недочеты, но их увидит лишь наметанный глаз.

Интересно, муж делал все сам или через пару дней перепоручил закончить дело помощникам? Начинал точно самостоятельно, иначе не уколол бы меня по этому поводу в записке с цветами.

— Ева? — заглядывает мне в лицо Артур, улучив свободную секунду.

В его взгляде читается немой вопрос: «Что ты решила?»

Вопрос, на который у меня еще нет четкого ответа, и поэтому я медленно качаю головой.

Вижу, муж расстроен, но виду не подает.

Ну в самом-то деле, он ведь не думал, что я приму решение за один вечер?

Вчера, после нашего разговора, я сказала, что мне надо подумать, и попросила оставить меня одну. Слава богу, он не стал спорить и уехал. Хотел отвезти меня в ресторан сегодня, но и тут я отказалась, приехала сама.

Приехала, и почти сразу пришлось встречать гостей, поэтому не было времени поговорить наедине.

Наконец все приветствия закончены, гости занимают места за праздничными столами, и начинается…

Я морально готовилась к этому вечеру, но в реальности все оказывается хуже, чем я себе представляла.

Каждое поздравление, каждый тост впивается в сердце острыми иглами, рвет его на части.

— За прекрасную пару!

— За вашу любовь!

— За верность друг другу!

Я едва сдерживаюсь, чтобы не расхохотаться истерически. Неделя. Всего неделя прошла с того момента, как мой мир рухнул. А сейчас мы играем счастливых супругов.

От натянутой, механической улыбки мышцы лица устают, и периодически начинает подрагивать левый уголок губ. Приходится отпивать сок из бокала, чтобы это скрыть.

И слушать, слушать эти тосты, от которых уже подташнивает.

Практически каждый гость считает своим святым долгом упомянуть пресловутые двадцать лет. Теперь это число кажется мне насмешкой судьбы.

С каждым поздравлением мне все паршивее, а мужу хоть бы хны. Смотрю на него — сидит себе довольный. И главное — весь вечер такой галантный, внимательный, заботливый. Любящий муж. Идеальная картинка для всех присутствующих. И только я знаю правду.

Сердце немного оттаивает, лишь когда вижу, как дети радостно щебечут с гостями. Даже Полина и та улыбается, посматривая на меня и отца. Видимо, решила, что мы помирились.

А я только ради них держу лицо и не устраиваю сцену, хотя хочется. Хочется встать и сказать, что праздновать на самом деле нечего, и все могут быть свободны.

С все бо́льшим нетерпением жду, когда появится Оливер Скотт, побеседует с Пашей и Полей и уедет. Тогда без промедления уеду и я, и мне все равно, что Артур скажет гостям. Но пока что я не имею права лишать детей такого шанса из-за своих разбитых иллюзий.

Очередной тост.

— Посмотрите на них: двадцать лет прошло, а до сих пор как молодожены! — восклицает свекровь, и я едва сдерживаю усмешку. Если бы она только знала...

Да, двадцать лет я строила наш дом, нашу семью, верила в наше «долго и счастливо». А теперь этот дом с треском рушится, и я не знаю, хочу ли его восстанавливать.

Вчерашние извинения Артура до сих пор звучат в ушах. Раньше я верила каждому его слову безоговорочно. А теперь не знаю, стоит ли.

К тому же заевшей пластинкой в памяти крутятся слова Наташи: «Единожды предавший предаст снова».

Мне уже совсем невмоготу от этой нескончаемой внутренней баталии: давать Артуру шанс или нет. Часть меня этого хочет, другая противится.

Я смотрю на наши с Артуром свадебные фотографии, которые крутятся в презентации на большом экране. Молодые, счастливые лица. Глаза помимо воли наливаются влагой — как мы тогда любили друг друга…

Муж ловит мой взгляд, сияет широкой улыбкой, внимая поздравлению матери.

Меня аж зло берет. Чему он радуется? Мне вот совсем не весело. Может, думает, что я точно его прощу, раз сказала, что все еще люблю?

Я отворачиваюсь, делая вид, что поглощена содержимым своей тарелки. Не могу сейчас смотреть на него.

Тут его рука «случайно» касается моей, и я мгновенно отдергиваю ее, как от огня.

Он сводит брови к переносице, но никак не комментирует мой поступок.

— Артур, когда приедет Оливер? — интересуюсь у мужа спустя десять минут. — Он вообще приедет? Не передумал?

Вдруг его приезд отменили, и я зря тут сижу?

— Приедет. — Артур смотрит на наручные часы. — В течение часа.

Я устало вздыхаю. Ладно, выдержала два часа, выдержу еще час.

После очередного поздравления, на этот раз от свекра, играет наша с Артуром песня — та самая, под которую мы танцевали на свадьбе двадцать лет назад. Я стону про себя, потому что понимаю, что сейчас будет.

Артур поднимается и протягивает мне руку, а я сижу на месте, как приклеенная.

— Ева, все смотрят на нас, — одними губами шепчет он, и только тогда я встаю, чувствуя, как дрожат колени.

Мы выходим в центр танцевальной зоны, и вот руки мужа на моей талии — такие знакомые и такие чужие одновременно. Мы кружимся в танце, изображая счастливую пару. Внутри все сжимается до боли в желудке, и эта песня, которую я так любила раньше, теперь кажется бесконечной.

Как и сам праздник. Каждая минута — испытание. Хочется кричать, плакать, убежать. Но я сижу с приклеенной улыбкой и киваю в такт поздравлениям. Что сказать, у меня хорошая школа — двадцать лет практики быть идеальной женой.

— Ева, я люблю тебя, — обжигает мое ухо горячим дыханием Артур, когда песня заканчивается.

Наверное, он ждет ответного признания, но, так его и не дождавшись, ведет меня обратно к нашему столу.

Галантно отодвигает для меня стул, но сам почему-то не садится, и лишь через секунду я понимаю почему. Теперь его очередь произносить тост.

— Ева, ты — лучшее, что случилось в моей жизни. Ты замечательная мать и прекрасная жена…

Он говорит и говорит, но все его слова сливаются в белый шум. Я вижу только эмоции, с которыми он произносит свою речь. На его лице искренняя гордость, и от этого мне еще хуже. Неужели можно так легко предать того, кем так гордишься?

Я возвращаюсь в реальность от общих криков.

— Горько! Горь-ко! — раздается гул голосов со всех сторон, и мое сердце пропускает удар.

В ушах начинает звенеть.

Я встаю, как в замедленном кино. Артур наклоняется ко мне, и я все-таки позволяю этот поцелуй. Но губы сжимаю, не позволяя его языку проникнуть внутрь.

Наконец Артур отстраняется, а я чувствую, что грудь сдавливает, как будто из легких разом вышел весь воздух.

С ужасом осознаю, что после речи мужа должна прозвучать моя.

Не хочу. Не могу. Начинает кружиться голова, и меня ведет в сторону. Не хватало еще упасть тут в обморок!

— Я в туалет, — бросаю мужу и выхожу из зала.

На самом деле иду не в туалет, а на улицу. Мне срочно нужен глоток свежего воздуха, иначе я не смогу продержаться до приезда Оливера.

Когда выхожу, решаю пройти дальше, чтобы не наткнуться на гостей, которые периодически выходят покурить. Заворачиваю за угол ресторана и глубоко дышу.

Через несколько минут мне становится лучше, но возвращаться обратно жутко не хочется, и я позволяю себе эту маленькую слабость — остаться тут еще на какое-то время.

На улице холодно, и я обнимаю себя руками, прикрывая глаза. Еще немного, и пойду обратно, пока меня не потеряли.

Внезапно откуда-то сбоку раздается мелодичный женский голос с приятным придыханием:

— Ева?

— Да? — Я поворачиваюсь в сторону звука, и мои глаза округляются сами собой.

Вижу красивую стройную девушку, на вид ей двадцать с небольшим.

А еще у нее… длинные рыжие волосы. В случайные совпадения, особенно такого рода, я не верю, поэтому сразу понимаю, кто передо мной.

Несколько секунд мы молча обмениваемся оценивающими взглядами, а потом рыжеволосая выдает:

— Здравствуйте, Ева. Меня зовут Лана, и я хочу с вами поговорить.